Глава 27. Аленка

Лиана

Когда Назар выходит из спальни, я невольно кошусь на столик, от которого так божественно пахнет.

С улыбкой подмечаю, что булочки на тарелке трех видов — с корицей, с клубничным джемом и с маком. Я бы съела любую, но мне любопытно, почему Назар положил три разных. Чтобы хоть с одной угадать? Что это как не забота?

Беру чашку кофе, делаю глоток…

Крепкий, но не слишком, с ложечкой сахара, как я люблю.

Откуда он это знает? Он кофе мне никогда не варил. Или он наблюдал за тем, как я это делала, и запомнил пропорции?

Беру булочку с корицей, откусываю кусочек и млею от удовольствия. Свежая, с хрустящей сахарной корочкой, она наполняет рот вкусом свежей выпечки. Божественно! Или я просто так голодна? Не успеваю заметить, как съедаю ее всю. Запиваю кофе и бегу в ванную.

По-быстренькому привожу себя в порядок, убираю волосы в хвост, надеваю домашний джинсовый сарафан и выхожу из спальни.

В квартире Назара четыре комнаты.

Его кабинет, гостиная, гостевая и спальня.

Дочь находится в гостиной.

Моего появления даже не замечает.

Как ни в чем не бывало сидит с ногами на диване, лопает шоколадные конфеты прямо из коробки и играет в планшет, которого еще вчера у нее не было!

Тонкий, серебристый, довольно большой, с эмблемой надгрызенного яблока на обратной стороне, он уже немного заляпан шоколадом.

А еще у Алены на голове белые наушники с кошачьими ушами, тоже с правого бока заляпанные шоколадом.

Собственно, поэтому она меня не видит и не слышит. Потому что вся в игре.

Подхожу, снимаю с ее головы наушники.

— Дочь, доброе утро!

Она вскрикивает, явно пугается.

И очень недовольна, что я так вандально вернула ее в реальный мир.

— Мам, ты зачем так подкрадываешься?

Я. Подкрадываюсь. Ух!

— Ты где все это взяла? — Указываю на ее богатства.

— Дядя Назар подарил. — Она хлопает ресницами.

Обалдеть…

Я-то посчитала, что планшет она взяла поиграть и теперь портит чужое имущество испачканными в шоколаде пальцами.

— За какие такие заслуги он тебе это подарил? — Удивляюсь еще больше.

— Он спросил, когда у меня день рождения, — пожимает плечами дочь. — Я сказала, что через неделю. Тогда он спросил, люблю ли я играть в планшет и есть ли у меня наушники. Ну я сказала, что очень люблю играть в планшет, только никогда не пробовала. И он заказал мне его. И наушники тоже.

— Ален, это все очень дорогие подарки, не находишь? — Пытаюсь воззвать к ее разуму.

— Мам, но у меня же скоро день рождения! — Алена смотрит на меня с таким укором, что мне становится неловко. — Мне будет восемь лет!

Целых восемь лет… Ну тут уж точно положен планшет, и никак иначе.

Я вот ей куклу хотела подарить, уже даже заказала.

Конечно, куда мне соревноваться с мистером любителем дорогих гаджетов.

Становится не по себе… Как по мне, такие подарки чужому ребенку могут делаться только с разрешения родителя. Но Назару закон не писан. А впрочем, может быть, он не в курсе этого правила?

В этот момент в комнате появляется причина нашего спора.

— Все хорошо? — интересуется Назар.

— Ты подарил Аленке дорогущий планшет с наушниками? — Хмурю лоб.

— Зато ребенку есть чем заняться, — улыбается он. — Я спросил у друга, он дарил дочке такой же, вот я и скопировал идею. Ей нравится, разве нет?

При этом он выглядит таким довольным, что у меня язык не поворачивается начинать его ругать за дорогой подарок ребенку. Впрочем, для него это, наверное, не дорогой подарок.

— Мне не очень комфортно от того, что ты делаешь ей такие подарки, — признаюсь ему тихонько.

Назар отводит меня в сторону, шепчет на ухо:

— Лиан, я просто хотел найти к ней какой-то подход, а то она вышла из спальни, как нахохлившийся воробушек. Зато сейчас улыбается. Тем более у нее скоро день рождения…

Что на это ответишь?

— Если хотел найти с ребенком общий язык, можно было просто отвести нас в кино, ей бы понравилось, — говорю ему с угрюмым видом.

— Сходим, — кивает он и вдруг подмигивает мне.

Это так неожиданно и непохоже на него, что я невольно теряюсь.

— Все, я ушел на работу, а вы отдыхайте, договорились?

Он наклоняется ко мне, целует в щеку и уходит.

А мне так сладко от его простого касания, что подрагивают колени.

Босс дал команду отдыхать?

Это я могу! Это я хочу! Честно сказать, у меня сто лет не было такого выходного, чтобы прям никаких нервов и ничего не надо было делать.

Визжу от счастья и возвращаюсь к Аленке, которая очень удивлена такому моему поведению.

Мы с ней сидим часа два в гостиной, едим шоколадки, играем в планшет. Она показывает мне игры, которые уже успела закачать. Странное дело — всего за одно утро разобралась с таким сложным гаджетом. Современные дети будто рождаются с навыками управления техникой, честное слово.

Потом мы отправляемся на кухню, с удовольствием потрошим холодильник, который Назар забил под завязку. Ради нас, да?

Смотрим фильмы на большом экране и даже не вспоминаем про школу, уроки, мой развод, работу…

— Мама, это лучший день, — признается мне Аленка, когда мы поедаем с ней попкорн, лежа на диване в гостиной, и смотрим на широком экране новый мультфильм про трех богатырей.

— Полностью согласна. — Я целую ее в лоб.

Пытаюсь припомнить, когда у нас с дочкой был такой вот день, и не могу. Вечно были какие-то проблемы, нервы и прочее. А здесь в квартире Назара мы будто спрятались от всего.

Однако ближе к вечеру наш с Аленкой покой все же нарушают.

Мне звонит какой-то тип, представляется адвокатом.

— Подскажите, пожалуйста, вы Лиана Владимировна Сенчукова?

Уже хочу сказать «Да», однако что-то удерживает. Словно какое-то предчувствие. Есть же такой вид мошенников, которые записывают голос, и стоит тебе сказать по телефону «Да», как они могут использовать это твое «Да» для разговоров с банками, оформления кредитов, при наличии других данных человека, например.

Поэтому вместо решительного «Да» отвечаю другое:

— По какому поводу интересуетесь?

— Видите ли, я уполномочен разыскать дочь Ангелины Викторовны Ольшевской.

Я вздрагиваю при упоминании имени матери.

— Насколько мне известно, вы — это она и есть, верно? Видите ли, с вами хочет поговорить Владимир Градов, ваш отец. От вас требуется лишь малость…

В этот момент я окончательно убеждаюсь, что со мной говорит мошенник.

Откуда я это знаю?

Все очень просто — оба мои родителя мертвы.

— Вы ошиблись, — говорю с уверенностью в голосе. — Я не дочь Ольшевской. Вы нашли не того человека, прощайте.

Кладу трубку без сожалений.