Глава 9

Вилия

Как опрометчиво и глупо было с моей стороны отправиться на прогулку с Ошаной! Вообще глупо было идти с ней в горы, абсолютно не ориентируясь на местности. Сестра Регьярда уверяла меня, что прекрасно знает здесь все «заковырины», а теперь она же и угодила в ловушку собственной самоуверенности и заносчивости.

Сумасшедшая девчонка! Никакого самоконтроля и чувства опасности. Это же надо было додуматься ‒ вскарабкаться на верхушку скалы и прыгнуть оттуда! Где уж тут быть разуму в такой ветреной голове?

Первый тревожный знак заключался, что Кира к нам так и не присоединилась. Да и как она могла? Ей пришлось бы обойти всю крепость по кругу, а сделать это вряд ли возможно. Но я не повернула обратно, не заставила сделать то же самое Оши. Все из-за собственного упрямства. В глазах сестры владетеля было столько превосходства и вызова, что я не решилась проявить слабость и повернуть назад, не хотела показаться трусливой и слабой. Ошане только этого было и надо. Теперь она лежит без сознания вывернутой на бок ногой, я в ужасе мечусь вокруг нее, пытаясь привести в чувства.

Глупая девчонка!

Глупая я!

Все было очень плохо, но самое страшное брезжило впереди ‒ с востока плыла огромная грозовая туча, клубясь в яростных раскатах грома и молний. Мы же в горах! Тут всё как на ладони.

Боги!

Привести бы в чувство Ошану, отшлепав её по щекам как следует, но она и без того наказана ‒ кроме перелома ноги, на лбу у неё красовалась кровоточащая ссадина. Стихия вот-вот настигнет нас, надо укрыться. Первые капли дождя упали на губы, ветер ударил в лицо, растрепав окончательно, наспех заколотые, волосы. Похоже горянки не утруждали себя шпильками, невидимками, косами, предпочитая носить свободно ниспадающие волосы. Интересно, как они их потом расчесывают или не расчесывают…

Ну и мысли полезли в голову! Это от переживаний.

И почему нас не ищут? Ведь мы достаточно долго отсутствовали, к тому же гроза готовится обрушиться не только на наши с Ошаной головы, но и на всех живых существ в округе. Однако с чего я решила, что нас вообще должны искать? Вряд ли в крепости знают, что мы отправились на прогулку. Ох, Ошана! Какая же ты все-таки вредная!

Ударил первый раскатистый гром, сверкнула молния ‒ однако, ужас перед стихией заставили шевелится ноги быстрее. Я бродила среди возвышенностей, в поисках подходящей пещеры, но ничего такого на глаза не попадалось. Далеко заходить тоже было опасно, местности я не знала, боялась заблудиться, а там Ошана лежит одна без сознания.

Наконец-то!

Не пещера ‒ просто выдающийся вперед навес скалы, довольно низко, но мне не до поиска роскошных покоев. Еще предстояло перетащить сюда Ошану, не думаю, что это будет сделать легко. Однако страх перед смертью молодой, пусть и изрядно, легкомысленной особы, заставляет сделать и это, благо, моя горе-спутница пришла в себя.

‒ Что… ‒ стон Ошаны потонул в очередном раскате грома.

‒ Осторожно! ‒ предупредила я начавшую было подниматься девушку. ‒ У тебя сломана нога!

Стенания и всхлипы скрыл от меня нарастающий гул ветра.

‒ Как же так вышло?! ‒ причитала сумасбродная сестра Регьярда. ‒ Я столько раз оттуда прыгала, и никогда не калечилась.

‒ Раз на раз не приходится, тебе следовала быть осторожнее! ‒ говорила я, а мысленно планировала, как доставить покалеченную Ошану под навес.

‒ Сможешь передвигаться с моей помощью? ‒ склонилась над девушкой и попробовала помочь ей встать.

‒ Нет! Мне… очень б-больно…

И Оши расплакалась горько, словно маленькая девочка, которая заблудилась в горных расселинах и не могла найти дорогу обратно. По сути ‒ так оно и было. Сердце защемило от жалости и досады, как я могла на нее так злиться?

‒ Послушай, ‒ я обняла Ошану за плечи, ‒ нам надо укрыться от дождя. Мы уже промокли, но сейчас гроза войдет в полную силу.

В подтверждение моих слов, небесный гонг снова разразился мощным ударом, и молния ослепила нас всего лишь на долю секунды, но как это было страшно!

‒ Здесь так всегда бывает во время грозы, ‒ простонала измученная болью девушка.

‒ Я нашла небольшой скальный навес, где можно укрыться, сделала еще одну попытку уговорить девушку, ‒ мне одной тебя не дотащить, поэтому постарайся встать, я помогу идти.

Ошана отрицательно покачала головой.

‒ Не глупи!

Встать не получилось и не только из-за упрямства сестры владетеля гор. Она очень сильно ушиблась при падении, а я этого не учла, желая побыстрее скрыться от грозы. Как только Оши удалось подняться с земли, она потеряла сознание. Все, что я успела сделать ‒ это подставить плечо, на которое она благополучно осела.

‒ Да, ладно! ‒ в сердцах вырвалось у меня. ‒ Ты выше меня почти на целую голову! Я тебя не дотащу…

Однако, потерявшей сознание, Ошане на это было наплевать. Её обмякшее тело согнуло меня до самой земли. Другой на моем месте попробовал бы скинуть с себя нежданную ношу. А я дотащила. Вслед меня гнал гром, молния и ледяной дождь, да так, что раздумывать было некогда. Видела бы меня Гила, честное слово, восхитилась бы мной. Под столь желанным навесом я свалилась без сил.

Желудок несвоевременно напомнил о том, что завтрак был очень и очень давно, но беспокоится об отсутствии снеди не было ни возможности, ни желания. Не успела я оказаться с раненной Ошаной в укрытии, как дождь серой стеной отгородил нас от всего мира.

Ну и погода!

И как теперь нас найти?

Но все эти беды померкли вмиг, когда Оши стала сотрясать крупная дрожь. Пришлось помимо ее плаща, закутать девушку еще и в свой. На отсыревшей земле оказалось не слишком уютно, очень скоро меня саму начало трясти до судорог в животе.

Что нас ждет впереди? Мне было страшно. Даже страшнее, чем перед сугурами. Тогда я готовилась умереть, Регьярд был прав. Еще до того, как я попала на земли Гримхайла, я приготовилась умереть, и сделала бы это любой ценой. Но сейчас умирать совсем не хотелось, а еще страшнее было за жизнь Ошаны.

Регьярд! Умоляю, прошу, найди нас поскорее!

Так я сидела, уткнув лицо в колени, и молилась о том, чтобы призванный пришел, наконец, за мной, и спас поскорее от ужаса надвигающейся горной ночи. А коварный холод пробирался в самое средоточие моей души.

Ну пожалуйста, приди! Неужели я прошу так много?

Я совсем не поняла, как уснула. От усталости и переживаний силы совсем меня покинули. Ошана дышала тяжело, но ровно. Похоже ей немного полегчало. Под навесом было сыро, но радовало, что сюда не задувал ветер и не заливал дождь ‒ настоящее счастье, если учесть ненастье снаружи. Подтянув ноги к груди, я положила подбородок на колени, пытаясь сохранить остатки тепла.

Погрузившись в собственные раздумья, мне показалось, что снова уснула, потому как рядом со мной стала шевелиться стена, часть ее поплыла у меня на глазах. Тяжелое потрясение сегодняшнего дня не могло пройти так просто, не сказавшись на моем состоянии. Но, когда я вытянулась и почувствовала отрезвляющий холод во всем теле, а стена не прекратила двигаться, у меня началась дикая паника. Отпрянув подальше от странного явления, не имея возможности встать во весь рост из-за низкого навеса, свалилась у самого края укрытия. Навес поплыл, растянулся и стал складываться в кольца прямо на моих глазах до тех пор, пока над этими самыми кольцами не показалась огромная змеиная голова с желтыми глазами, издав шипение залитого водой огромного кострища.

К горлу подкатил ком, и толку, что желудок совсем недавно негодовал из-за отсутствия пищи. Двинуться со страху я не смела, неотрывно следя за покачивающейся головой чудовища, уставившего на меня свой немигающий взор. Вот тебе и укрытие!

Это конец!

Даже не стоит лелеять надежду о спасении. Кто нас спасет из пасти огромного змея?!

Чудище заклокотало, пощелкивая огромными челюстями, язык выскакивал вперед и вился над головой невольничьим кнутом. Со страху я не могла ни шевелиться, ни говорить, ни кричать. Боялась даже дышать, чтобы ненароком не привлечь его внимание к бессознательной Ошане. Ох, Оши, знаешь ли ты, на что нас обрекла своим безрассудным поступком? И я хороша! Притащила раненную в первое попавшееся место, толком его не осмотрев, хоть и понимаю, что в тот трагичный момент я не заметила бы и уснувший здесь отряд сугуров.

Змей уперся чешуйчатой спиной в потолок навеса над моей головой.

‒ Ты-ы, пос-с-смевш-шая наруш-шить мо-ой поко-ой, бу-удеш-шь нака-аз-зана-а!

Это был просто кошмар! Если я еще не сошла с ума, то чудовище со мною говорило! Говорило! Если в этой треугольной голове есть хоть капля сознания, то была вероятность, что меня оно не сожрет, наверное. По крайней мере, у меня теплилась надежда на это.

‒ Я не хотела! ‒ жалобно прохныкала я в отчаянии. ‒ Мне нужно было укрытие от непогоды!

Про сестру Регьярда я решила промолчать, пока он ее не видит,

‒ Ш-што-о?! ‒ огромная голова змея оказалась прямо у моего лица.

‒ Мне нужно было укрытие!.. Прости меня, пожалуйста!!! ‒ последние слова, зажмурившись, в диком ужасе проорала в морду ужаснейшей твари.

‒ Ты-ы меня-а понима-аеш-шь…

Змей был удивлен или мне почудилось?

‒ Д-да! ‒ не менее удивленно ответила я. ‒ Но разве вы со мной не говорили только, что?

Открыв глаза, опять увидела змеиную морду перед собой. Пусть бы уже ел скорее! Ожидание было хуже всякой муки, поэтому снова закрыла глаза, чтобы не видеть ужасной змеиной пасти ‒ не самое приятное зрелище перед смертью.

‒ С-смотри-и на меня-а, деф-фчо-онка-а!

Я снова открыла глаза и с трудом посмотрела на зверя. Круглые, что плошки, буркала с чёрным вертикальным надрезом зрачка неотрывно и неподвижно смотрели в самую глубь, до обмершего и дрожащего уже не от холода сердца, в то время, как чешуйчатые кольца с лёгким шелестом сплетались в узлы и складывались в причудливые завитки. Как это выдержать? Никогда не любила змей, а этот огромный, да еще и разговаривает. Страх толкал бежать отсюда со всех ног, но Ошана лежала раненная здесь же, а сама я бегала очень плохо.

‒ Кто-о ты-ы?

‒ Вилия… я не из здешних земель…

Монстр приблизился ко мне еще больше так, что я ощутила его дыхание на своем лице. Не в силах это терпеть, я отвернулась.

‒ Не с-смей отвора-ачиватьс-ся!

Пришлось снова уставиться в желтые глаза. Лучше уж смотреть в глаза ‒ еще раз брошу взгляд на его пасть, и просто умру на месте!

‒ То-от, кто-о с-слыш-шит Хранителей гор ‒ сам рож-жден от гор! Ты не можеш-шь быть чужез-земкой.

В голове немного прояснилось, и слова змея уже не так свистяще воспринимались на слух. Они будто бы звучали у меня внутри, словно монстр общался со мною, не произнося слова, а выцарапывая фразы на хрупких гранях моего сознания.

‒ Но я, правда, родилась в Смежных землях.

‒ Где бы ты ни родилась, ты принадлежишь этим горам.

В голосе монстра мне послышалось торжество? Или я сошла с ума от ужаса и страха. Скрежетание сменилось мягким шепотом.

‒ Уже давно не было той, которая говорила бы с нами, ‒ продолжал торжественно вещать змей, ‒ не все люди могли нас понимать, и, когда ушла, исчезла последняя Слышащая, нас стали бояться, от того мы спрятались в своих укрытиях. Но наконец-то явилась ты, Седьмая дочь из Клана Реки, чтобы либо принести мир, либо его уничтожить. Выбор дано сделать только тебе!

‒ О чем вы? Не понимаю…

‒ Просто прими свою судьбу! Сегодня великий день, и гроза, призванная Великим Соколом, тому подтверждение! Слышащая вернулась в горные земли, значит закончится многовековое наше молчание!

У меня закружилась голова, это все было нереально, будто дурной сон, оканчивающийся неминуемым падением в бездну. Смысл сказанного доходил до меня с трудом, но все же проникал в мое сознание, открывая невидимую завесу доселе скрытого от меня мира, раскрывая и меня саму.

Моя мать ‒ Диляр ‒ была и правда родом из Клана Реки, почти исчезнувшего горного рода. Я ничего не знала о ней, потому что, произведя меня на свет, она сама распрощалась с жизнью, а мне было больно знать, что я стала тому причиной, поэтому никогда ничего не спрашивала ни у отца, ни у тёти. Отказалась думать о минувшем несчастье из страха того, что была для нее не совсем желанным ребенком. Имя и принадлежность к клану все, что я знала о матери.

Глаза сильно защипало, пелена застелила взор, и что-то теплое коснулось холодных щек. Этого не может быть! Чудовище не могло знать о том, что я еще и седьмая дочь. И пусть седьмой я была у своего отца, это не меняло ничего.

‒ Если захочешь знать все о том, кто ты есть, приходи к вершине Когтей, мы ‒ Хранители гор ‒ всегда явимся на зов Слышащей!

В оцепенении я просто согласно кивнула.

‒ Принеси нам мир… и покой. Мы так дол…

‒ А-а-а!!!

Крик истеричный и звонкий разрушил нашу ментальную связь.

‒ Чуд-дище!!!

Змей дернулся и огляделся.

Неожиданно пришедшая в себя Ошана голосила во все горло и даже умудрялась метаться по сырой земле, запутавшись в полах плаща, в который я ее завернула.

‒ Ошана, замри! ‒ попыталась я успокоить обезумевшую девицу. ‒ Он не причинит тебе вреда!

Но змей метнулся в сторону Оши с такой скоростью, что у меня ухнуло сердце.

‒ Стой!!! ‒ закричала так, что чуть не лопнули связки. ‒ Не трогай ее!!!

Себя не помня в страхе, я оказалась между сестрой Регьярда и зверем.

‒ Не надо! ‒ последние слова уже просипела.

‒ С-сердце Слыш-шащей до-оброе и благоро-одное, ‒ молвил, снова растягивая звуки, Хранитель, ‒ но-о с-сердце той, кого-о она защищ-щает, напо-олнено тьмо-ой.

‒ Она напугана, умоляю…

Вздыбившиеся кольца тела, поблескивающие в далёких отсветах молний слюдой чешуек, при последних моих словах покорно опустились на каменный пол.

‒ По-омни, верш-шина Когтей, ‒ змей посмотрел мне прямо в глаза, ‒ там ты узнаеш-шь ответы на с-свои вопрос-сы.

‒ Хорошо! Я приду.

‒ Берегис-сь ее…

С этими словами Хранитель покинул наше укрытие, скрывшись за пеленою дождя.

‒ Как ты себя чувствуешь? ‒ осмелилась спросить у Ошаны, чтобы хоть как-то отвлечь её от испуга.

Но в ответ она на меня лишь посмотрела со страхом и ужасом.

‒ Дождь… дождь закончился… ‒ в смятении выдавила она из себя.

Дождя и правда больше не было, даже тучи рассеялись, в проеме виднелось чистое вечернее небо. На фоне зарева уходящего дня, поодаль, я увидела приближающуюся, по змеящейся средь горных отрогов дороге, группу людей, а впереди них мчался всадник ‒ не узнать его было невозможно.

‒ Он нас нашел! ‒ радостно возвестила я.

‒ Кто? ‒ безразлично проговорила Ошана.

‒ Твой брат, кто же еще!

Она встрепенулась, глаза ее зажглись лихорадочным блеском.

‒ Регьярд? Ну наконец-то!

Вскоре всадник приблизился к нашему укрытию. Я вышла навстречу ему ‒ своему спасителю.

‒ Вилия! ‒ Регьярд спешился со своего коня. ‒ Ты цела? Где Оши?

От радости не выдержала и бросилась к нему в объятия, такие теплые и надежные.

‒ Ошана здесь под навесом, ‒ уткнув лицо ему в грудь просипела я, горло все еще болело и подвело меня.

‒ Ты жива, ‒ мужчина гладил меня по волосам, ‒ я так испугался.

‒ Я тоже. Но ты пришел за нами, ‒ я подняла свое лицо и посмотрела в темные, как надвигающаяся ночь, глаза. ‒ Спасибо!

‒ Пойдем, там Оши, и у неё сломана нога, ‒ я потащила его в наше укрытие, которое не так давно покинул странный говорящий змей.

‒ Регьярд! ‒ рыдая вопила Ошана, неожиданно неуклюже ковыляя навстречу нам.

Хотела броситься к ней и помочь, ведь она могла окончательно повредить кость в ноге, но что-то заставило остановиться.

‒ Регьярд! Она ведьма! ‒ на каком-то просто невероятном усилии, сестра владетеля продолжала идти на покалеченной ноге. ‒ Слышишь, брат? Она призывает тварей!

‒ Успокойся Оши! ‒ спокойно произнес Регьярд, но я почувствовала, как мужчина окаменел от слов своей сестры.

В голове промелькнула мысль, что мне придется очень долго объясняться и некрасиво оправдываться. Тем более, к нам подтянулись и другие всадники, среди которых был и Кристоф.

‒ Я тебе говорю, услышь меня, брат! ‒ продолжала истерично верещать Ошана, а остальные внимательно слушали ее. ‒ Она заманила меня в ловушку и хотела скормить огромному змею!

‒ Что?!. ‒ мне хотелось закричать и встряхнуть несносную девчонку, как следует. Но это лишь подтвердило бы грязные обвинения. Речи сделали свое дело, и я вместо спасительницы превратилась в коварную убийцу.

Слова, и правда, имеют великую силу, к тому же слова любимой сестры и подруги. Мое слово против ее ‒ ничего не значит. Змей был прав, Ошана, действительно, злая, а я глупая, раз пыталась рассмотреть в ней крохи дружелюбия и благородства.

‒ Пора возвращаться домой! ‒ напряженно произнес Регьярд. Радость от встречи будто бы стерли грязной тряпкой. ‒ Девушкам необходимо оказать помощь и дать отдохнуть.