Глава 11

Ульяна

– …Стань моей на три недели, и я отпущу тебя… – громыхает, как на повторе его «решение».

И вот, что ему ответить на этот бред? На это нелепое до безумия предложение. Или это приказ? Вопрос? Что будет, если…

– Либо я не поняла, либо не до конца расслышала. В каком смысле Вашей?

– Я хочу твое тело.

«Куда бы его послать, чтобы он не вернулся? Придурок.»

– Нет. Ни за что, слышите? Вы за кого меня принимаете?

– А за кого я должен тебя принимать? Тут нет твоих родителей, к чему эта комедия?

– Какая комедия? Вам не приходило в голову, что вы меня спутали просто с какой-то девкой, мистер всезнайка?

– Буквально вчера я думал об этом, но потом увидел твое родимое пятно.

– Что? Какое? – касаюсь рукой плеча. – Когда?

– Это ты. И не смей отпираться. Уличная подстилка, – выплевывает он сквозь сжатые челюсти мерзость. – Ты просила денег у тех ублюдков за то, что ублажала их ртом. Сколько ты хочешь за три недели полной отдачи? Когда я захочу, куда захочу, и сколько раз захочу тебя трахать.

– Слов нет. Да я сама могу вам денег дать. Но о том, что вы тут говорите еще раз повторяю, что я вас впервые увидела в тот вечер на балу. Нигде, ни в каком другом месте меня вы не видели. Спутали, вам ясно?

– У тебя есть вариант вернуться домой, через три недели.

– У меня свадьба тридцатого, с ума сошли? Какие еще три недели?

– Либо поедешь с Ахмедом, – не слушает меня и продолжает он.

– Каким еще… – тут в комнату входит один из шкафов, кто тащил меня по аэропорту, сглатываю ком страха и ужаса.

Разворачиваюсь к Наилю, и вижу в нем победное ехидство.

– Вы не имеете права так со мной поступать. Я же не сделала ничего, – хотелось быть уверенной, но в итоге сказала полушепотом.

– Я всегда выполняю обещания.

«Да пошел ты!»

– Тогда я выбираю второй вариант. Ни за что не останусь с вами…

Если честно, я думала, что он одумается. Что после моих слов он будет дезориентирован, не знаю на что я рассчитывала, но никак не на его последующие слова:

– Хорошо, я принимаю твой выбор. Прощай, Ульяна. Ахмед, – говорит ему что-то на своем языке, и мужчина, выслушав его, делает несколько шагов ко мне, хватает за предплечье и начинает тащить на выход из кабинета. Поворачиваю голову к Наилю, а тот принимается за какие-то документы, делая вид, что меня тут уже нет.

– Нет, – кричу, вырываясь из стального захвата этого амбала. – Нет, ты не можешь. Ты не смеешь так поступать со мной. Слышишь? – кричу так, что горло начинает болеть, а голос становится хриплым. – Я не вещь. Мерзавец… Ненавижу тебя… Ненавижу, отпусти, подонок, – царапаю его руку, до крови впиваясь в кожу, но он словно и не чувствует.

Град слез, убийственные удары сердца о ребра, пульс, бьющийся в ушах и напоследок потемнение в глазах… вот, что было со мной за эти пол минуты, пока я сражалась с этим скотом.

– Наиль… Наиль, я согласна, слышишь? Согласна… – кричу с надрывом, чувствуя свою погибель, беспомощность перед этой несправедливостью. Перед этим жестоким мужчиной.

Непонятная речь и меня тут же отпускают на пороге кабинета.

Падаю на пол, словно бездушная кукла, коей я и являлась в ту секунду, а что будет со мной потом, даже представить не могу.

– Как вы так можете? – шепчу свой вопрос, не понимая, не веря, что мужчина и правда способен на подобное.

Монстр, вот кто он.

– Обращайся ко мне на «ты». И ты не оставила выбора.

– Это у меня не было выбора.

– Он у тебя был, и ты выбрала неправильно.

– Если я такая грязная, по твоим словам, зачем тогда все это? Тем более есть та девушка, что танцевала вчера тут.

– А кто сказал, что я буду обращаться с тобой иначе, чем те двое? Я собираюсь трахать тебя, Ульяна. Просто иметь.

– Ублюдок, – шепчу еле слышно, потому что больно, не потому что он это говорит, а потому что больно от того, что все это несправедливо… – Ненавижу, мерзавец…скотина… Ты еще пожалеешь…

– Встань и подойди к столу.

«Да пошел ты…» – мысленно посылаю его, но не двигаюсь с места.

– Давай, сразу договоримся вот о чем: я говорю ты исполняешь, иначе…

– Иначе, что? Что? – кричу, глядя в его глаза.

– Договор отменяется. Или же будет наказание. Ты здесь, чтобы ублажать меня, будешь заниматься лишь этим. Теперь встань, – сталь в голосе, власть, холод, – и подойди сюда.

Медленно поднимаюсь и иду к нему. Как хорошо, что нас стол разделяет, иначе бы уже набросилась и расцарапала ему лицо.

– Ты противозачаточные принимаешь? Или, как ты обычно предохраняешься? Я хочу кончать в тебя.

«Что за идиот? Подожди, тебя сюрприз будет ждать!» – мысленно смеюсь.

– Я ничего не принимаю, и никак не предохраняюсь. Только, если кулаком по наглой роже. Устроит?

– Я просил не ломать комедию. Не хочешь отвечать, ладно. Завтра придет врач, осмотрит тебя, возьмет анализы и выпишет таблетки.

– Готовился? Или это обычная практика для тебя?

– Что именно? – смотрит сощурившись.

– Похищать девушек, которым ты неугоден и насиловать?

Пара секунд темного взгляда, и после он поднимается с кресла. Должна была вздрогнуть, но я этого не делаю, стою и жду. Пусть думает, что не боюсь.

Встает позади меня и хватает за волосы. Тянет назад и вбок, освобождая шею, левой рукой обнимает за живот, располагая раскрытую ладонь по всей его поверхности, настолько она огромная. Притягивает к себе вплотную.

Проходит носом по линии плеча, шеи, до линии роста волос, зарываясь в них чуть ли не лицом.

– Я никогда, – шепчет на ухо, обжигая горячим дыханием, – не брал женщин силой, и ты не станешь первой. Я подожду, – сильный укус за мочку уха, – когда ты сама начнешь скулить в моих руках, прося пощады. Лишь тогда, ты получишь все, Ульяна.

– Ненавижу тебя… – шиплю ему в ответ. – Этого никогда не будет.

– Посмотрим. Ступай к себе и прими ароматную ванну, я приду к тебе вечером.

Отстраняется, но стоит так же недалеко.

– Да пошел ты, – шепчу так, чтобы ему мои слова чуть ли не показались, но он услышал их. Схватил за руку, когда я развернулась и хотела идти на выход, подальше от него.

– Аккуратней со словами, шармута. Я могу разозлиться.

Выдергиваю руку и ухожу.

– Мерзкий гад. Отвратительный подонок. Ненавижу. Презираю, – яростно матерю его, кружа по комнате взад-вперед.

Я не знаю, что мне делать. Сегодня он показал, что шуток просто не будет больше. Неужели отправил бы меня в бордель? Козел!

Я выиграла время до завтра, но что потом?

Не хочу даже думать о том, что он будет касаться меня. Особенно как тогда в его кабинете.

Это вообще ненормально! И что он имел ввиду, что он подождет?

Сажусь в кресло обхватив голову руками, склонившись над коленями.

Тихий стук в дверь и мое короткое «кто там?».

Но тишина в ответ.

Он ведь сказал, что вечером придет. Играется что ли?

Раздраженная подхожу и понимаю, что Наиль даже стучаться не стал бы, как и Рания. Может Муна?

Открываю дверь и застываю, увидев ту самую танцовщицу.

– Привет. Ты зачем ко мне?

Что-то отвечает, но я не понимаю ее вообще.

– Я не понимаю, слышишь? Я думала тут все на русском говорят. Это же вроде как важный пункт.

Смотрит на меня и молчит. Ну да, смысл говорить, если ничего не понятно.

Показываю на пузырьки в ее руках и показываю на себя, ощущая себя мистером Бином.

Кивает и улыбается.

– Энт жамилятон жидан (ты очень красивая).

Боже, вот что мне ей ответить? Но раз улыбается, значит не убивать пришла.

Пальцами показывает на себя потом на комнату.

– Войти? Туда?

Кивает.

Ладно.

Отхожу в сторону, пропуская внутрь не самую желанную гостью.

Почему-то меня отвращает мысль, что она спит с Наилем и улыбается мне.

Наблюдаю за тем, как она входит в ванную и включает воду.

Сыпет туда какие-то соли.

– Что ты делаешь? Разве тебе не противно от того, что ты готовишь тут все для другой?

Садится на угол ванной и смотрит на воду, которая медленно розовеет и по комнате разносится приятный цветочный аромат.

«Странная такая».

Через пару минут она начинает говорить на арабском… но ее голос… Мне не нужно было знать язык, она говорила о боли… она говорила о себе.

В тот момент, когда по ее щекам потекли слезы, я давно уже плакала сама, не знаю почему.

Она подняла глаза и посмотрела на меня, слегка улыбнувшись, так, что лишь уголки ее губ дрогнули и все.

Потом вновь поток абракадабры, которая закончилась именем «Адам».

– Адам?

Она покачала головой и опустила глаза.

– Май лав, Адам.

И тут меня понесло, стоило услышать английский язык. Мысленно поблагодарила маму, которая настаивала на полном его изучении.

– Так ты знаешь английский?

– Да. Я – американка.

– Боже, что ты тут забыла? Он тоже тебя похитил? Вот же больной…

– Что? Наиль? – смеется она. – Нет, ты ошибаешься на его счет. Он спас меня.

– Спас?

"От нормальной жизни что ли?"

Она вмиг становится не такой веселой и все прекращается разом.

– Это ароматная соль. Прими ванну и жди его, – встает и пытается уйти.

– Я хочу сбежать. Он не имеет права так со мной обращаться.

– Мужчины, бывают жестоки, – девушка вдруг задирает длинное платье оголяя ноги, которые были в мелких порезах, превратившиеся в кое где фиолетовые и белесые шрамы.

Закрываю рот рукой, чтобы не закричать.

– Я многое об этом знаю, но не он. Поверь я знаю, о чем говорю. Эта страна не милосердна, выйдешь за ворота – пропадешь на первом перекрестке.

– Это… это с тобой… тут…

– Нет, это было еще в Америке, но и тут многое уже произошло… после. Приступай, а я пойду.

Она выходит из комнаты и из спальни, а я сижу оглушенная тем, что сейчас успела увидеть и услышать.

Быстро снимаю все с себя и погружаюсь в ароматную воду.

Она теплая и похожа на бархат, окутывающий тело. Так мягко и так приятно.

Закрываю глаза и просто лежу.

«Как бы правильно истолковать ее слова? Если есть любимый мужчина, то она явно не питает чувств к Наилю, но что, если это ловушка. Я не могу доверять им».

Вот только внутри все протестует и не верит в подобное. Ее шрамы…

Сопоставить то, что она говорила про Наиля и то, что видела я не получается. Да и Мадина меня уверяла в его адекватности, тогда какого черта? Или я избранная?

«Знать бы еще, что меня сегодня ждет?»

Кажется, будто я провела в воде целый час. Пары от воды проникли и в мой организм расслабив настолько, что я не услышала и не почувствовала, как меня разглядывает этот наглец.

Лишь шорох одежды и слишком громкий вдох заставили меня открыть глаза.

Прикрываюсь, как могу и сажусь.

– Выйди отсюда, – срываюсь на крик.

Но гад лишь изгибает бровь, делая шаг вперед и опирается руками об угол ванны и наклоняется ко мне все ближе, а я вновь погружаюсь в воду, лишь бы подальше от него быть.

– Стесняешься?

– Не желаю показывать чужакам то, что им не принадлежит.

– Зря. Красивое тело.

– Вот и облизывайся за дверью.

– Я здесь не для того, чтобы уйти, – обходит ванну сбоку и садится на ее край посередине.

Мне кажется, что пульс так сильно стучит, что вот-вот от него волны пойдут.

– Выйди, Наиль.

Протягивает руку и касается моих мокрых волос. Отворачиваю голову прерывая этот контакт, но он продолжает водить пальцами по открывшейся ему щеке.

Невесомо, еле касаясь, словно сам боится прочувствовать мягкость кожи.

Спускается к шее и медленно достигает ключицы, спрятанной под водой.

– Не прикасайся, – твержу одно и тоже, задыхаясь от всего происходящего.

Смотрю на него и не вижу того мужчины, который совсем недавно хотел отправить меня в бордель.

Сейчас он так спокоен, так сосредоточен. Ощущение такое, будто ему нравится то, что он делает… я нравлюсь…

– Ла имкену (не могу), – не понимаю его слов, а он продолжает путь по моему плечу, вниз по руке, которая прикрывает грудь.

Лежу и не дышу словно. Смотрю на него и не могу пошевелиться. Он и подавляет меня, и в то же время подчиняет так, что я не сопротивляюсь, а наоборот поддаюсь.

Гладит мои пальцы своими, запуская их между моими, переплетая. Стоит скрепить замок, мужчина ведет уже обе наши руки в сторону открывая мою грудь своим глазам.

Поднимает свой взгляд на меня, и я вижу тьму. Она кружит в его глазах диким вихрем. Сметает все на своем пути.

Не моргаю, как и он, чувствуя прикосновение к талии.

Огромная ладонь обхватывает ее и двигается вверх, запуская табун мурашек россыпью по моему телу.

Достигает большим пальцем левой груди и очерчивает ее сбоку по краю, проходя так аккуратно, заставляя дрожать.

Желать и не желать этих прикосновений, ведь я в жизни не испытывала подобного, и уж тем более никто и никогда не видел меня в таком виде. А он поедает и смакует на вкус этот вид… меня…

Вторая рука опускается в ванну и тут он мягко приподнимает меня за подмышки из воды, оставляя без «укрытия» по пояс.

Прохладный воздух тут же "кусает" мое тело, заставляя вздрогнуть. Но куда больше меня выводит из равновесия он. Его подавляющая аура и хищная натура.

Смотрит в мои глаза и отвлекается на губы, которые я автоматически облизываю, чувствуя, как они пересохли.

Вижу, как дергается его кадык, а глаза ползут дальше, оставляя на коже след, как после лазера. Жжет так, что становится больно.

Мужская кисть плавно двигается по поверхности воды достигая меня и аккуратно ведет вверх, касаясь упругого полушария груди.

Гладит ее, накрывает рукой, так нежно и чертовски приятно, сжимает, невесомо. Сдавливает сморщенный сосок пальцами, и я фактически пищу, когда он резко поднимает меня вверх, ставит на ноги, а я цепляюсь за его плечи.

Теперь моя грудь напротив его лица и похоже этого добивался наглец, потому что после секундной передышки мужской рот с каким-то рычащим звуком накрывает нежную плоть.

Его щетина царапает кожу, а наглый язык скользит по соску и нежно играет с ним всасывая в рот, а я, то ли выдыхаю, то ли стону. Но вместе с тем протестующе стараюсь убрать его от себя.

Одна рука Наиля держит меня за талию, поглаживая и останавливая любую попытку отодвинуться, а вторая мнет правую грудь, играя большим пальцем с острым пиком.

– Отпусти, – хочу кричать, но просто шепчу.

Но когда он кусает сосок, меня тут же прошибает волной понимания всего происходящего.

Хватаю его за волосы и пытаюсь оттянуть голову, на что Наиль в ответ, просто обнимает мое обнаженное тело и прижимается лбом выбивая меня этим из колеи.

Стою и не шевелюсь. Мужчина вытаскивает меня из ванны, но не ставит на пол, а продолжая сидеть на краю, садит боком на колени. Придерживая за бедро, сжимая его немного сильней чем нужно.

– Отпусти меня, Наиль. И мне больно вообще-то, – держусь за его шею, обхватив обеими руками, чтобы точно не упасть. Еще и голая. Какой ужас.

– Хэль ант мумейзнт? (Что в тебе такого особенного?) – проводит пальцами по овалу лица и останавливается на подбородке скрепляя пальцы так, что не вырваться, даже если попытаешься. Застываю, не зная, чего ждать дальше.

– Что? Я не понимаю.

Приближается ко мне выдыхая на мои губы:

– Я тоже, – слетает последний звук, и я чувствую прикосновение мужских губ к моим.

Медленно будто ему и не нужно больше, но потом влажный язык скользит, пробуя на вкус меня.

– От… – хотела сказать, чтобы отпустил меня, но этот хам толкается языком в мой рот и начинает в нем хозяйничать, поглощая мои крики и попытки оттолкнуть от себя.

Царапаю его шею и все, куда могу дотянуться в принципе и только после этого он отпускает меня, а я хватаю халат, накидываю на себя, пытаясь его завязать и бегу, потому что он меня сейчас убьет, за то, что я его еще и укусила за язык.

Выбегаю в спальню под его крик и несусь к двери, вот только он толкает меня на кровать, и я падаю на нее прикусывая себе самой язык, так сильно, что в глазах реально искры взрываются.

«Чертова карма? Вот только я тут причем? Если, зло – это он, а не я!»

Кричу, корчась на боку и держусь за рот.

– Ульяна? – слышу где-то там голос Наиля. – В чем дело, – переворачивает меня на спину и заглядывает в лицо, а у меня слезы катятся из глаз, и мычу поскуливая.

Никогда в жизни, так больно не было.

Стирает слезы и выглядит всерьез обеспокоенным.

Гладит по голове склонившись надо мной.

– Скажи. Мне вызвать врача? – машу отрицательно головой. – Я не понимаю. У тебя зуб болит? Ты ударилась?

Вновь ответ «нет».

Боль немного стихает, и я наконец говорю.

– Язык прикусила… сильно… – снова становится больно, от того, что шевелю им.

– Покажи. Может там реально все плохо и нужен врач.

Открываю рот и показываю.

– Крови почти нет, но может быть вызвать?

– Нет. Все из-за тебя.

Мерзавец, устроил брачные игры, а теперь ему словно не все равно.

– Из-за меня? Ты за секунду до этого тоже самое сделала со мной.

Привстаю на локти и толкаю его, но встать дальше так и не могу. Мужчина резко опрокидывает меня назад и наваливается сверху, а так как я даже среагировать не успела, он быстро вклинился между ног.

И вот тут пора паниковать.

– Отвали от меня, – как же больно говорить.

– Ты не умеешь молчать, да? – хватает мои руки и пригвождает к кровати. – Зачем провоцируешь?

Смотрю на него и понимаю, что того Наиля, что был в ванной уже нет. Снова хищник передо мной.

Вот надо было мне рот свой открыть?

– Да ты… – задеваю рану зубами и вновь стону от боли.

– Аш… женщина-беда.

Встает с меня и отходит, но посмотрев на меня рычит, а я подскакиваю и прикрываюсь.

– Не пялься, извращенец, – хорошо я в тот момент закрывала рот от боли, иначе вновь придавил бы к кровати.

– Сейчас отправлю к тебе Ранию, но завтрашний визит врача не отменяется, – угрожающе подходит ко мне и уже без былой нежности ладит по щеке. – Лечи свой язык, потому что я хочу твой рот.

Глаза сами по себе раскрываются до невозможности широко, и я заношу руку, чтобы влепить ему пощечину.

Перехватывает руку и резко поворачивает к себе, делая странный захват, что я сама себя обнимаю и фиксирую одной рукой вторую.

– Ты меня провоцируешь намеренно?

Прижимает меня к себе спиной и скользит рукой по шее, достигая груди, раскрывает халат.

– Не смей, – шиплю, злясь на свою беспомощность, но ему все равно, а халат уже обнажает мой живот и то, что ниже.

Пытаюсь ударить ногой, но и тут неудача, он встает так, что мои ноги немного расставлены в стороны и зафиксированы им.

– Посмею, Ульяна и сделаю, – цедит, еле сдерживаясь и кусает шею.

Грубая ладонь с немного шероховатыми пальцами пробегается вдоль пупка, направляясь дальше к лобку.

Пытаюсь сжать ноги, но мужская ладонь проворно оказывается там, где не должна быть и уже хозяйничает, раздвигая половые губы, гладит складки, не грубо, но я протестую, пытаясь вырваться.

Достигает клитора и нажимает, так внезапно, что я аж сгибаюсь пополам, чувствуя возбуждение этого гада. Говорю же извращенец.

– Вытащи ты уже свою руку, мерзавец.

Но ему все равно. Он повторяет движение, оглаживая нежную плоть по кругу. Кружит, играясь пальцами, будто я какой-то инструмент.

Стоически я перенесла первые секунд двадцать этой «пытки», а после позорно выдохнула застонав.

Тут он резко сжал между пальцев клитор и появилась какая-то дикая быстрая пульсация, которая затихла мгновенно, и мне стало мало, но я лучше прикушу вновь свой язык, чем попрошу его продолжить. Ведь именно этого он сейчас ждет, пыхтя в мой затылок как паровоз?

– Руки свои убрал.

– Са’энтавэр (я подожду).

– Да-да, отпускай давай.

Усмехается и действительно отпускает.

Отступаю и быстро завязываю халат.

– Если ты чиста, будешь ночевать в моей комнате, чтобы всегда быть под рукой, – разворачиваюсь послать его куда подальше, но он уже открыл дверь и вышел.

– Ненавижу, – кричу ему вслед и тут же снова боль во рту, – ммм… – ложусь на кровать и прикрываю глаза, пытаясь переварить все то, что тут было.