Глава 17

Просыпаюсь от поцелуев и крепких объятий.

Невольно хочется улыбаться, но потом тут же беру себя в руки.

– Я спать хочу, Наиль.

– А я тебя хочу, – разворачивает к себе и укладывает меня на свое плечо.

– Отстань. Правда устала. Не буду ужинать даже.

– Ну нет, ты меня покормишь сегодня.

– Не борзей, Хаддад. У тебя есть Мадина.

Смеется так, что мелкая вибрация проходит по моему телу.

Гладит по щеке и целует в макушку.

– Вставай, – шепчет тихо.

– Еще пару раз так скажи, и я усну очень крепко.

– Ладно.

Укладывает меня на постель и не успеваю я обрадоваться победе, как меня подхватывают на руки и перекидывают через плечо.

Верещу как могу громко, грозясь его убить, но тщетно.

– Ну все-все, я иду сама. Ну поставь на пол, а то стошнит сейчас.

– Так бы и раньше.

– Ненормальный. Животу больно же, – глажу его и выхожу из комнаты.

– Я его сегодня зацелую, – притягивает меня за плечи, шепчет и отпускает тут же.

– Подождешь? Я разогрею.

– Не вопрос. Буду в столовой на диване.

Набираю в тарелку суп. Рагу, что уже приготовила Мадина и сервирую поднос для мужчины.

Замечаю его с телефоном за малым столом, на низком диване.

Только видит меня, тут же отвлекается и откинувшись на спинку ждет.

«Как чертов царь!»

Собираюсь уйти, как он тут же останавливает меня.

– Присядь. Хочу покормить тебя, – вот еще.

– Наиль, не стоит. Ты просил приготовить и накрыть на стол, все остальное лишнее, – говорю, как можно спокойнее, чтобы понял меня и не стал настаивать.

– Это решу я сам. А пока, я хочу, чтобы ты села рядом, – все, как не бывало настроения. Ладно.

– А я хочу домой. Как думаешь, насколько сильно меня волнует и заботит то, что хочешь ты?

Разворачиваюсь и ухожу.

Ровно два метра, пять шагов, вот сколько мне удалось пройти до того, как я была захвачена сильными руками.

– Ну кто бы сомневался.

Садит меня на диван и тут же плюхается рядом.

– Наиль, ты как ребенок.

– Это еще кто из нас… Ульяна, я просто хочу, чтобы ты посидела тут, – шипит сквозь сжатые челюсти.

– Главное, до этого нормально сам справлялся, а тут ему страшно стало.

Устало вздыхает и отворачивается.

«Как же я устала от всего. Может довести его, и он тогда точно сам меня отпустит?»

Сидим молча, лишь дыхание прерывает тишину.

«И долго мы так?»

Стоило подумать об этом, как он тут же притянул меня к себе за плечи и стал зарываться носом в область моей ключицы, что стало смешно.

«Как кот, нашкодивший».

– Отстань, – отмахиваюсь от него.

– Давай ужинать.

– Я же сказала, что не хочу есть и не буду.

– Ульяна, я просто прошу тебя со мной поужинать. Это сложно?

– Знаешь, я могла бы сотню аргументов привести «за» и «против» твоих слов, но это просто не имеет никакого смысла. Тут даже ложки второй нет, Наиль.

– Тогда я буду сам тебя кормить.

– А ты не заметил, что твоя затея перестала быть забавной?

– Это ты слишком упертая.

– Потому что с тобой слишком много времени провожу. Бесишь, – проговариваю и киваю, чтобы начал, не отстанет же.

Подносит ложку ко рту моему, и я послушно открываю его.

Съедаю, отмечая мысленно, что получилось вкусно, а Наиль еле дышит. И мне кажется, что я уже знаю, что значит это его глубокое дыхание… это возбуждение.

Чертов маньяк, этот мужчина.

Проглатываю очередную ложку супа и чувствую, что горло будто распирает.

– Кхм… – прокашливаюсь, но не помогает.

– Ты чего?

– Горло, – голос немного сиплый, – что-то сухость…

– Ну нет, ты все съешь, а потом покормишь меня, поняла? Тут, итак, уже ничего почти не осталось. А говорила, что не хочешь, – улыбается Наиль.

Вот только мне не становится лучше. Беру стакан воды и запиваю.

Чувствую, как горло хватает сильный спазм. Такое ощущение, что вытягивают воздух, а новую порцию вдохнуть не могу.

Обхватываю шею одной рукой, второй выбиваю ложку у Наиля и хватаюсь за него.

– Ульяна, – доносится до меня сквозь какую-то пелену приглушенный голос мужчины.

Голова кружится, и я начинаю проваливаться в темноту, пытаясь все-таки сделать тот самый вдох…

* * *

С дикой болью в голове и горле я начиню приходить в себя. Вспоминаю, что произошло и не понимаю, что это вообще было? Меня подташнивает. Смутно всплывают в сознании какие-то картинки, больше походившие на бред.

– Проснулась?

Наиль сидит в кресле за столом в полной темноте, а из-за закрытых штор ни капли света не проникает в комнату.

– Что случилось? – больше на скрип старых досок похож мой голос и ужасно больно в принципе говорить.

– Это отравление было, Ульяна.

Меня пугает его голос, интонация, но еще больше меня страшит то, что я могла умереть. Я ведь правильно поняла все что услышала?

"Боже, да мы оба могли".

Но я не успеваю додумать эту мысль, как мужчина убивает своими следующими словами:

– За этим ты ходила в магазин?

– Что? – как в замедленном действии, в мой мозг поступает сигнал тревоги на его слова. – Наиль… я… нет. Это не я. Как ты мог такое подумать?

– А почему нет? Поводов достаточно.

– Я бы не стала такого делать, ты что? – начинаю кашлять, и он встает, направляясь в мою сторону.

Берет бокал с водой и приставляет трубочку к моему рту.

– Спасибо, – благодарю его напившись.

У него играет мобильный, и мужчина раздраженно поднимает трубку расхаживая по комнате.

Говорит на арабском, ничего непонятно.

В голове на повторе одно слово «отравление». Мне страшно от того, что могло произойти.

Роюсь в голове и ищу ответы. Что я добавляла в суп, но там просто ничего не могло быть такого. Вывод лишь один, и к нему пришел Наиль, вот только источник угрозы не я. Как бы я к нему не относилась, я никогда не стала делать подобное. Я не убийца, ведь, по сути, я начала есть первой. Но я понимаю почему он так думает, ведь кто иначе? Я тут не по своей воле, у меня и правда на первый взгляд достаточно поводов для такого поступка.

Он заканчивает разговор и садится на кровать около моих ног.

– Ну так, что скажешь? – уже немного мягче, но сути не меняет.

– Наиль, – и все равно мне стало так обидно в эту секунду, не знаю почему. Даже сильней чем, когда он продолжил считать меня шлюхой забрав девственность.

Он прерывисто выдыхает и ложится рядом со мной, так что его голова оказывается возле моей груди.

Обнимает меня за живот, вновь разрывая на части от непонимания.

Ведь он только что меня обвинил во всем, а теперь льнет.

– Наиль, – зову его шепотом, потому что не могу громче. Он мычит мне в подмышку, не отрываясь. – Я этого не делала. Честно… я бы…

Чувствую себя жалкой, когда маленькая слеза скатывается из уголка глаза по виску.

– Прости меня… – он поднимает голову, а я вовремя отвернулась. – Ульян, повернись.

Не хочу этого делать. Не буду. Устала.

Улавливаю, как он приподнимается и становится еще ближе. Целует меня в щеку и крепко сжимает в объятиях.

– Я испугался. Просто охренеть как…

Ушам своим не верю.

Он снова отвлекается на мобильный. Садится, свешивая ноги с кровати и принимает вызов. А когда заканчивает, задает лишь один вопрос:

– Что ты покупала в аптеке? Ульяна я должен знать, пойми. Это важно.

Поворачиваю голову и желаю послать его.

– Вот теперь точно не скажу. А если еще раз спросишь, я…

– Это не шутки, Ульяна, – практически выкрикивает он. – В супе был найден медицинский препарат. Который в превышающих дозах может убить, в небольших действует, как наркотик. В твоем случае лишь отравление, и промывание желудка самое плохое, что тебе предстояло. Ты почти сутки провела в состоянии обдолбленной наркоманки.

– Какие сутки?

– Это все было вчера.

Замираю от шока. Кошмар. То есть… ну конечно я поняла, что это стерва Рания. Кто же еще мог. Вот только она на хорошем счету у Наиля, и так просто он мне не поверит. Ему проще доказать, что слоны летают, чем то, что Рания тварь.

– Знаешь, если бы я положила в суп то, что купила в аптеке, то ты бы ел вату.

– Какую вату?

– Которая находится в гигиенических прокладках. А теперь уходи отсюда. Видеть не хочу. Проще всего на меня свалить? А под носом не пытался искать?

– Не слишком ли много совпадений? Не хотела есть, в аптеку пошла сама. Тогда вечером тоже была не ты.

– Да иди ты… И знай, Хаддад, – угрожающе поднимаю руку, тыча в него пальцем. – Если еще раз посмеешь просить прощения, я зубами перегрызу твою глотку, и поверь, мне для этого не понадобится лошадиная доза каких-то там препаратов.

Наиль крепко сжимает челюсти и яростно смотрит в сторону. Мне даже показалось, что я увидела его прогнившие шестеренки в мозгу, которые еле работали.

Не хочет верить, пусть катится к черту.

– Я отменил вчера самолет.

– Трагедия то какая.

– Именно. И как прикажешь поступить?

– Есть одно предложение: меня посадить в самолет, а уже потом делать что хочешь. Как тебе такой вариант событий?

Подходит ко мне, садится на кровать и приближается. Не отворачиваюсь, ожидая его действий.

Кладет руку на мою щеку и поворачивает лицо в свою сторону.

– Иногда, я думаю, что никогда не смогу тебя отпустить, – проговаривает мне в губы.

– Тогда, – шепчу в ответ, – я точно тебя убью.

Хмыкает и целует. Отрывается от меня, но не отстраняется.

– Мне срочно нужно лететь. Но я не знаю, как мне быть, Ульяна. Взять тебя с собой я не могу. Оставлять тут, если это была не ты… я не хочу…

– Думаю, тебе просто нужно понять, что это был кто-то из дома. Кто-то, кому ты доверял больше всех.

Просовывает руки под меня и сжимает, так крепко.

– Обними меня, Ульяна.

Это что, просьба? Вот только выглядело так отчаянно.

Поднимаю руки и обхватываю сильную спину.

Вот же огромный медведь.

Оставляет горячий поцелуй на моей шее, скользит губами к моему уху и шепчет.

– Я вернусь очень быстро.

– Я найду чем себя занять. Не переживай. И дни будут высчитаны, так что можешь не торопиться, Наиль. Повешу тут огромный календарь.

Смеется и впивается в мои губы. Ласкает языком, запечатывает мой рот и встает с постели.

Уходит не оборачиваясь. Хотя мне показалось, что он скорее сбежал.

Наиль

О чем я думал в ту секунду, когда Ульяна схватилась за горло и посинела, упав на диван?

Не знаю. Меня накрыло такой паникой, что я даже не заметил, как стал звонить врачу и сдирать одежду с нее. Стоило ей сделать первый вздох, я будто и сам задышал.

Целые сутки были похожи на ад, смешанный с окончательным безумием.

Ее нелогичное поведение для отравления. Бред, который она периодически несла, длительный сон. Казалось, прошло гораздо больше двадцати четырех часов… гораздо больше.

Врач сразу же сделала все необходимое прямо на дому и уверила, что нет показаний ехать в больницу, так как не прошло и получаса после приема того, что послужило таким последствиям.

Вызвал своего друга, чтобы произошедшее не стало достоянием общественности. Попросил его по-тихому разобраться в том, что было в еде и узнать по возможности, кто это сделал.

Она мирно спала уже который час, а я не мог не касаться ее. Не мог и думать о том, что было бы, закончись все иначе.

Касаюсь ее теплой кожи. Склоняюсь и целую пухлые, нежные губы, щеки, каждый сантиметр красивого лица. Вдыхаю ее запах, ощущая в этом свою силу и свою слабость. Это она… она стала моей слабостью.

Покорила меня, даже тогда, когда была для меня недостойной. Она все ближе пробиралась к сердцу и схватила его своей маленькой ладонью.

Пусть так. Пусть она живет в нем, но только остается рядом. Я знаю, что иначе… Иначе конец.

Ненавидит меня, но я хочу, чтобы полюбила. Как я…

Версии случившегося говорили за нее и против одновременно.

Казалось, что мозги вскипят.

Перед тем, самым ужином мне пришел ответ, от моих людей, что готов минимальный отчет о семье Ульяны, и мне стоило бы взглянуть на него самому, а еще я был уверен, что все это лишь поверхность того, что скрыто в тех папках, нарытых моими людьми.

Если все подтвердится, и той встречной на улице окажется не она я буду проклят самим собой. Но отпустить ее не смогу в принципе. Меня рвет на части от этой мысли.

Обвожу пальцами овал ее лица. Настолько красивая, настолько сильная женщина.

– Моя… – выдыхаю шепотом. – Я сразу почувствовал это и не ошибся. Хотя пытался поверить в свою ошибку, но осталось немного и правда будет в моих руках, жамиля. Прости.

Не знаю почему, но нам редко удается говорить нормально.

Эта женщина меня из равновесия выводит с пол-оборота. Иногда кажется, что я с ума скоро с ней сойду, но в то же время меня это лишь сильней заводит, а еще… еще обезоруживает перед ней окончательно.

Потапов позвонил после того, как я покинул комнату Ульяны.

– Да.

– Мистер Хаддад, вы спрашивали дополнительно, где на данный момент девушка. Сегодня она появилась дома.

Остановился посреди коридора, так и не дойдя до своего кабинета. Да, я не говорил, что девушка со мной, или их, к примеру две, или есть похожая, я просто сказал искать и собирать все что есть.

– Что ты сказал?

– До этого дня, мы собирали информацию, а я поставил человека присматривать за передвижениями Пожидаевых, сегодня девушка приехала домой.

– Ты уверен?

– Да. Сто процентная информация.

Чувствую, как агония поднимается из глубины меня и переполняет. Беру себя в руки.

– Следи дальше.

Скинул вызов и облокотился спиной о стену.

«Не она. Это была не она. Твою ж…»

Не знаю, чего больше во мне, радости или злости. Да и на кого именно? На себя?

Больше не на кого обрушить мой гнев.

В моей власти приятный бонус, но я натворил столько, что не сразу получится реабилитироваться перед ней. Это и ответ тому, что я буду делать дальше.

Моя и точка.

Отталкиваюсь от стены и спускаюсь к себе.

Заказываю вновь самолет. Предупреждаю охрану о том, чтобы следили за всем происходящем, открыв доступ к камерам.

– Мадина.

Жду, когда, женщина появится у меня, решил сам поговорить с теми, кто живет под крышей моего дома.

– Господин, – взволнованная, бледная, входит в кабинет быстро, не крадется, как обычно это делает ее дочь.

– Что случилось, Мадина? Это твоя кухня. Ты ответственная за все, что там происходит, – спрашиваю грозно.

– Простите меня. Но я правда не понимаю, что произошло. Если была еда плохого качества, я понесу наказание. Но скажите пожалуйста, – всхлипывает она, – как там Ульяна?

«Это не она. Мадина слишком чиста и откровенна в эмоциях. Проницательна, умна и безобидна, наоборот любит защищать остальных».

– С ней все хорошо. Ступай и позови Муну.

– Спасибо, господин.

– Мадина, – окликаю ее вновь. – Я уезжаю примерно на три четыре дня, ты лично готовишь еду Ульяне и относишь сразу же, не оставляя ее без присмотра ни на секунду. Меню врач составила, возьми.

Она берет листок и недоверчиво смотрит на меня.

– Она будет под замком?

– Для ее же безопасности, да.

– Вы с ней похожи. Даже слишком.

– Ступай.

Она уходит, а я улыбаюсь.

«Похожи».

Поговорил со всеми остальными и даже с Абаль, о которой я почти что забыл за последние дни.

Вот что мне с ней еще делать?

Я знаю, что она не хочет уезжать домой и тут она вовсе не пленница. Откладываю решение этого вопроса до моего возвращения, сейчас меня волнует лишь одно, что за ерунда случилась тогда и что за девица сейчас в доме родителей Ульяны.