Глава 17
Легчайшее касание губ — вот что я почувствовала сквозь сон, тихий шёпот Хантера приятно пощекотал ухо и, кажется, я даже промычала в ответ что-то нечленораздельное, должное означать, что я проснулась и точно его услышала. Не открывая глаз, я повернулась на другой бок.
А уже утром, проведя рукой по кровати рядом с собой, обнаружила, что я одна.
Потянулась и позволила себе ещё несколько минут понежиться в постели. Уткнувшись носом в внезапно полюбившуюся соседнюю подушку, я изо всех сил игнорировала реакцию тела на умопомрачительный мужской запах на ней.
Вставать совсем не хотелось, потому что ещё с вечера предполагался законный ленивый выходной.
Звонок телефона раздался ровно за минуту до десяти. Я посмотрела на дисплей и застонала — Беверли. Это означало только одно: мой нерабочий день отменялся. Кто-то не вышел на смену.
Разумно предположив, что Хантер мог быть в ванной, я несколько раз постучала в смежную дверь. Ответом мне послужила тишина. Никого. Только влажное полотенце, оставленное им рядом с корзиной для белья, красноречиво указывало на то, что он уже принимал душ.
Закончив водные процедуры, я оделась и спустилась вниз, но ни в гостиной, ни в столовой его тоже не было. Сердце пропустило удар. Глупости! И тут же заколотилось, будто вот-вот вырвется, потому что я услышала звуки посуды со стороны кухни. Расплылась в широкой улыбке.
Ненадолго, потому что у плиты вместо Хантера хозяйничала Агнес.
От завтрака я отказалась. Нет, мне точно была по вкусу её компания, но лёгкое чувство тревоги уже начало подгрызать мои нервы, а в таком состоянии кусок в горло не лез. Хоть тресни.
Кстати, Агнес была не в курсе, куда исчез Хантер. Его телефон сразу переводил на автоответчик, а значит, был выключен.
***
Велев себе выдержать пару следующих часов без переживаний «по поводу и без», я сосредоточилась на работе. Но не тут-то было!
Хелен и Мари в перерывах то и дело обсуждали парней и их скотскую тягу к новым ощущениям:
— Я знала, что он за фрукт, с самого начала. Его интересует разовый секс. Привилегированные — они такие, если и способны на большее, то женятся только на девушках своего круга, а всех остальных считают расходным материалом. Причём довольно дешёвым, таким как одноразовые марлевые салфетки, ватные тампоны или резиновые перчатки.
Я молчала, потому как готова была спорить с ними до хрипоты. Не все. Не всех.
К примеру, моя жизнь разделилась на «до» и «после», стоило мне сказать Хантеру: «да». Я будто бы сразу попала в совершенно другой мир, который то сужался до пределов нас двоих, то казался ещё больше и безграничнее. Наполненный, щекочущий волнением, смешанный с предвкушением, пряный от жгучих эмоций, а, главное, сокрушающий все надуманные сомнения своей надёжностью.
В который раз за день я проверила свой телефон. Пусто. И все отправленные мной голосовые висели с пометкой: «Не доставлено».
«Хантер, где ты?»
«Я на работе. Заберёшь меня?»
«Пожалуйста, перезвони, как только сможешь!»
Помню. Я же всё помню. Как он притягивал меня к себе и обнимал так, что моё тело трещало от эмоций на максимум. Каждый его взгляд, каждое прикосновение помню — будто утверждение: «моя». Без лишних громких слов, но так ощутимо.
А так ли это? А если я ошибаюсь? Просто цепляюсь за свои чувства? Выискиваю и выворачиваю из сердца наизнанку какие-то трогательные моменты наших взаимоотношений, чтобы убедить себя глупым утверждением, что я для него особенная?
Нет, дело не в этом. Тогда в чём?
Через час я почувствовала себя истерзанной собственными мыслями. Поэтому, выбрав подходящее время, я потихоньку обратилась к Терри:
— Ты не могла бы узнать у Джейкоба, где Хантер? Его телефон с утра выключен и… или…
— Ты ведь не думаешь, что он снова уехал в Лондон?
— Нет… — я отвернулась, боясь, что меня выдаст вдруг ставший раненым взгляд. — Конечно нет…
У меня едва получалось дышать, как только она озвучила мои страхи. Мне захотелось согнуться, держась за живот, — до того мучительно свело внутренности. Но я осталась стоять, проглотив сказанное и силясь сохранить фальшивую улыбку. Но разве Терри обманешь!
Оказалось, что Джейкоб не в курсе. Как и Рейнард.
Что ж, тушите свет…
Как будто желая приумножить события этого долгого и изматывающего дня, к вечеру полил дождь. Стеной, погрузив весь Карлайл в одну непроходимую реку вместо асфальта.
После получаса безуспешных попыток завести старенький Volkswagen, я, ругаясь на погоду, побежала до остановки, собирая своими кедами все глубокие лужи.
Терри забрал Джейкоб, а Хелен с Мари без мук совести скинули на меня вечернюю уборку, ускакав по своим «супер-срочным» делам после закрытия смены.
Последний подошедший автобус оказался пуст. Совсем, если не считать водителя, который посмотрел на меня с сердечным сочувствием, потому что насквозь промокшая, в хлюпающих кедах, я, скорее всего, имела жалкий вид бродяжки. Впрочем, как выглядела, так себя и ощущала.
Наверное, впервые в жизни мне захотелось бесконечно кататься по маршруту. Смотреть в окно и просто ехать. Бездумно. Без остановок и так по кругу.
Как же страшно признаться самой себе, что ехать некуда!
Я отчаянно надеялась, что Хантер ждёт меня дома. Ведь он ждёт? Правда?
Да, оснований для отчаяния имелось предостаточно. Нервы были изгрызены. За этот день я успела накрутить себя по полной. Могу. Умею. Практикую.
Спустя час я добралась до дома Хантера, где меня встретила самая неприятная тишина.
Я заглянула в кухню, столовую и во все остальные комнаты — пусто.
Борясь с подступающей к горлу паникой, я села на верхнюю ступеньку лестницы. Слёз не было, но вот крупная дрожь уже начала бить с головы до ног.
Достав из кармана телефон, давно мигающий красным индикатором разряженной батареи, я попробовала дозвониться до Хантера ещё раз. Безуспешно. Автоответчик, издеваясь, бодрым голосом всё также предлагал оставить голосовое.
Уехал…
Он снова бросил меня…
Внутри буйствовали чувства, я оказалась переполнена собственными страхами.
Зажмурилась. Этот момент, когда меня вот так уже накрывало отчаяньем, а горло рвало от обиды, проигрывался в изувеченном сознании раз за разом. На репите. Казалось бы, так просто стереть и забыть. Только невозможно. Оставалось надеяться, что со временем это перестанет меня разрушать… вот так, как сейчас. До основания.
Сегодняшний день был кошмаром. Или же какой-то чудовищной ошибкой, но никак не реальностью. Я вообще не могла воспринимать то, что происходило. Ещё вчера мы смотрели друг другу в глаза и дышали — я им, а Хантер мной. Он держал меня в своих руках так, что становилось ясно — не отпустит. Никогда. Ошибалась? Или… Сейчас я ощущала себя так, словно весь мир перевернулся с ног на голову, а я во всём этом беспорядке находилась в подвешенном состоянии.
Спустя час, сознание рябило, как сломанный телевизор, но не точками, а как будто пульсирующими чёрно-белыми полосами.
По ощущениям, между мной и реальностью резко лопнула связующая нить, и за происходящим я теперь наблюдала будто бы со стороны: вернулась в спальню и онемевшими пальцами начала аккуратно складывать свою одежду, по щекам уже вовсю текли беззвучные слёзы и я, не в силах их остановить, вытирала мокрые глаза тыльной стороной ладони.
Вдох и выдох. Вот и всё. Собирать в общем-то было нечего.
У меня оставался только мой потрёпанный частыми переездами чемодан. И самое бесценное — воспоминания. Вот нисколько не жалела, что так быстро отдалась Хантеру, как и о том, что слишком быстро согласилась переехать к нему. Я даже рада, что за такой короткий период времени у меня появился объёмистый эмоциональный багаж, состоящий из трогательных, романтических воспоминаний.
Когда моё внимание привлёк свет автомобильных фар, разрезавший темноту и стену дождя, то вначале подумалось, что это игра моего зарёванного воображения. Но нет, я вполне отчётливо услышала поворот дверной ручки и буквально в одно мгновение слетела вниз.
Вернулся Хантер!
Нет… В холле стояла Ребекка.
В этот момент моё сердце упало вниз, да там и осталось.
Она оставила дверь открытой и сделала это очевидно намеренно. Для меня.
— Ты ещё здесь? — она посмотрела с таким пренебрежением, словно я — самое противное и мерзкое, что она когда-либо видела. — Советую не дожидаться того, когда тебя выгонят с позором, а уйти самой и как можно скорее.
— Хантер? Ты знаешь где он?
— Конечно. Он в Лондоне.
— Нет… Не может быть! — я неверяще покачала головой. Она не улыбнулась, не рассмеялась. Это не шутка? Её кукольное лицо было более чем серьёзным. Я не могла поверить, что он вот так просто уехал, не сказав ни слова. После всего, что было между нами!
— Что не может быть? — Ребекка фыркнула и посмотрела на меня взглядом, полным унизительной жалости. Даже не так. С отвратительно-снисходительной улыбкой: — Глупая, наивная девочка-пенни, у которой нет имени, личных границ, и которая верит всем на слово. Он вообще не планировал возвращаться в Карлайл. Но приехал. Завидная упёртость, правда? Нужно было предположить, что Хантер никогда не оставит незакрытый гештальт!
В моей голове больше не хаос мыслей — там бушевал целый локальный апокалипсис. Сквозь белый шум я услышала, как негромкой вибрацией ожил телефон.
Оказалось, это звонила Терри:
— Ина, я прижала Джейкоба и выяснила, что Хантер в Лондоне. Только…
Она не успела договорить. Так некстати, а может, как раз вовремя телефон окончательно сдох и выпал из моих ослабевших рук. Разбился. И я вместе с ним. Вдребезги.
Моё глупое сердце пропускало удар за ударом, проигрывая с разгромом. Я почти не дышала.
Чувствовала себя загнанной в угол. Не знала, как ей ответить и даже не понимала, что думать, но, по крайней мере, оставалась без слёз и на ногах, а в этой ситуации — это уже что-то.
— Он трахнул тебя! Просто. Понимаешь? Ты отдалась парню, которому плевать на тебя, и думает он сейчас вовсе не о тебе, а о том, какую Aston Martin ему приобрести: красную или серебристого цвета!
Пока Ребекка говорила, я уставилась невидящим взглядом через открытый дверной проём на улицу. Непонимающе моргнула. А потом… ещё раз. Из-за эмоционального срыва, реальность обретала чёткий фокус постепенно, однако, я готова была поклясться в том, что на пороге застыла внушительная фигура Хантера.
— Хочешь, я дам тебе денег? И ты уедешь. Куда-нибудь… Куда угодно!
Он плотно сжимал губы и не отводил от меня своего обеспокоенного взгляда, потому как я всеми силами старалась не отводить свой, зарёванный. Хантер сдвинул брови на переносице:
— Так… закончили это… Нахуй! — пресёк слишком быстро. Грубо.
Мне показалось или Ребекка подавилась воздухом и словами? Громко сглотнула пересохшим горлом.
— Сейчас ты выйдешь из моего дома и больше никогда не появишься здесь без приглашения. Это решение касается всей принадлежащей мне недвижимости. Из квартиры в Лондоне съедешь в университетский кампус.
— Ты… же шутишь?
Одна бровь Хантера взлетела вверх. Желваки перекатывались на скулах. Сверкнули зубы. Всем своим внешним видом он демонстрировал крайнюю степень раздражения:
— А также с первого учебного семестра будешь платить за своё обучение. Самостоятельно. Без помощи Лауры. В противном случае, ей тоже придётся устроиться на работу, или на две, учитывая ваши непомерные запросы.
Горькие всхлипывания были мгновенно остановлены одним жестом ладони. Как и жалкие попытки оправдаться.
— Свободна! — не сказал, а рявкнул Ребекке. Проследил, когда за ней закроется дверь, затем обернулся и смерил меня немигающим взглядом. Моя попытка улизнуть наверх была тщетна. Всё тем же сердитым голосом и в том же резком тоне: — Катерина — стоять!
Я вся сжалась. Хантер не шёл — он надвигался на меня.
— Какого хуя? — спросил просто. Немногословно. Предельно вразумительно.
— Я… — каждое слово давалось мне с невыносимым трудом. Никогда не думала, что объяснить свои эмоции иногда настолько сложно: — Мне показалось, что ты оставил меня. Опять. Ты не выходил на связь, и… Я не понимала, что мне делать.
— Делать? Я рассчитывал на обещанный ебучий картофельный пирог! — Хантер ещё сильнее сдвинул брови на переносице. На несколько секунд даже закрыл глаза. Выдохнул, после чего продолжил: — Рано утром я предупредил тебя, что уезжаю в Лондон. За подарком. Туда и сразу обратно. Мне казалось, ты услышала, потому что несколько раз кивнула мне.
— Прости… — я почувствовала себя невероятно глупо. Сама придумала, сама поверила, сама обиделась.
Хантер несколько раз взъерошил мокрые волосы. Я увидела, как дёрнулся его кадык, когда он порывисто сглотнул. Разомкнул губы. Будто хотел сказать одно, но резко качнул головой и произнёс совершенно другое:
— Катерина, если ты не будешь доверять мне, значит…
— Значит, у нас ничего не выйдет?
— Это значит только то, что мне придётся быть более убедительным!
Мрачность в его прямом взгляде достигла отметки «исключительно». Гнев сквозил в каждом слове.
Любое недоверие злит. Даже если оно имеет под собой очень веские основания.
Чувства неприятно трещали. У меня прямо все внутренности передергивало. Это ощущение нервировало, его хотелось прекратить, но я не знала, как сделать первый шаг.
Хантер подошёл, положил подбородок на мою макушку и просто стоял, держа меня в своих руках. Обнимал, но настолько крепко, что тело заныло.
— Я кое-что привёз тебе.
Только сейчас обратила внимание, что всё это время у него в руке был небольшой подарочный пакет цвета Тиффани. Ещё несколько секунд я медлила, переступая с ноги на ногу, а потом, протянула руку и прошептала благодарное: «спасибо», чувствуя, как мне сразу стало теплее.
Сильно прикусила губу, пока развязывала атласную ленту. Волновалась.
Каждая девушка согласилась бы со мной, что стильная коробочка Tiffany Blue Box была не просто узнаваемой — желанной, не зависимо от того, что могло оказаться внутри неё! В моей находилась мамина серебряная цепочка, на которой, вместо пенни, теперь красовалась шикарная подвеска-ключ с королевской лилией из платины с бриллиантами и бирюзой.
— Это… — казалось, что сил не осталось даже дышать, — слишком дорого…
Смотрела. Любовалась. Откровенно говоря, мысленно подумывала о том, можно ли вернуть её в магазин. И как попросить об этом, не обидев Хантера? Не то, что носить, я даже прикоснуться к такой роскоши не решалась!
Он явно не разделял моих переживаний относительно стоимости подарка.
— Поверь, эта штука будет здорово на тебе смотреться, — ответил, взял украшение и застегнул цепочку на моей шее.
Я накрыла кулон ладонью, так, словно проверяла его наличие. Бережно. Трепетно.
Ещё некоторое время мы стояли, глядя друг на друга. А потом… Я, привстав на носочки, потянулась к Хантеру губами. Едва слышно выдохнула: «доверяю» и тут же поцеловала его. Щемяще-нежно.
Он не сделал ни единого движения. Никакого захвата в собственнические объятия, никакой требовательности, мгновенного наступления. Ничего. И только тогда, когда я отстранилась, пальцами он приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза.
— Ещё раз… — просевшим на тон вниз голосом. — Скажи…
— Я доверяю, — проговорила негромко, но очень твёрдо. И вновь поцеловала. Так непривычно было первой тянуться к нему, но мне нравилось это делать. Правда, пока ещё у меня получалось неловко, но я всё равно раз за разом проводила по его губам кончиком языка, зацеловывая их, облизывая и покусывая. Несмело. Невесомо.
— Докажи…
— Как мне это сделать? — я крепче обняла Хантера и губами коснулась его шеи. Мягкими поцелуями поднялась выше — к скулам.
Он сделал конвульсивный выдох… и полностью захватил инициативу. Моё тело будто бы прилипло к его. Мы выпали из реальности, целуясь так исступлённо и пылко, что оба, временами, испытывали острую нехватку кислорода.
Рядом с ним всегда так. Одно короткое мгновение — и я вспыхивала, как спичка. Ярко горела в его руках, ни о чём не жалея.
— Докажи, — рыкнул в мои губы, прикусывая нижнюю и немного оттягивая её, а потом опять зацеловывая. — Выходи за меня.
Я даже задохнулась, настолько не поверила своим ушам. Ошарашена — даже близко неподходящее слово, которое смогло бы описать моё состояние. Но ведь я слышала?
— Тебе не кажется, что это… Слишком… — Только после полуминутного ступора я нервно хихикнула, всё ещё сомневаясь, что Хантер говорил серьёзно, но вовремя осеклась под его прямым, вопросительным взглядом. Мурашечным. Мой голос превратился во взволнованный шепот: — Поспешно… Мы же только начали встречаться…
— Ты собираешься когда-нибудь оставить меня?
— Нет… — я резко отрицательно мотнула головой. — НЕТ! — При слове «оставить», моё сердце, которое всю жизнь билось так нормально, так тихонько пряталось за грудной клеткой, о котором я (до нашей первой встречи) особо не думала и не беспокоилась, в этот момент болезненно сжалось. Стало страшно. — Но, Хантер…
Я с трудом дышала, ощущая жжение подступающих сентиментальных слёз, когда в его руках появилась ещё одна, чуть меньшая по размеру, бирюзовая коробочка с изящным кольцом.
— Тогда какая разница станешь ты моей женой сейчас или через год?