Глав 14 Признание

— Сашка, ты? — застываю на пороге при виде друга, держащего в руке букет из розовых пионов и белых хризантем.

— Привет, Яна, — смотрит на меня таким серьезным взглядом, что я даже теряюсь. — Извини, что поздно. Пустишь?

— Проходи, конечно, — озадаченно отхожу в сторону, принимая букет. — А по какому поводу цветы?

Нет, Сашка мне и раньше дарил цветы. Правда, строго по праздникам — на День Рождения, Новый Год, восьмое марта. Как принято, в общем. Но просто так букеты не приносил никогда. Может, хочет извиниться за свое поведение?

— А обязательно нужен повод? — так знакомо изгибает бровь, что я расплываюсь в улыбке. Вот, другое дело. Таким я его привыкла видеть.

— Нет, конечно, просто не ожидала. Проходи, я пока вазу найду.

Второй букет решила поставить на кухне, пусть везде будет красиво. Раз уж меня цветами решили обкладывать.

— Он уже подсуетился, я смотрю? — вернувшись в гостиную, заметила, что Сашка почти с ненавистью сверлит взглядом несчастные пионы.

— Саш, — начинаю осторожно. Чего его опять переклинило? — Чай будешь?

— Не нужно. Ян, я поговорить пришел.

— Э, ладно. — в растерянности опускаюсь на кресло, Саня садится на соседнее и внимательно изучает меня взглядом. Будто пытается найти на моем лице ответы на одному ему известные вопросы. — О чем?

— Помнишь, я говорил, что мне нравится одна девушка? — на середине фразы голос срывается, глаза усиленно изучают ковер.

— Конечно, — улыбаюсь. — Колись давай, кто она?

— Эта девушка ты — Яна. В тебя я влюблен, слышишь? — вскидывает голову и с надеждой смотрит мне в глаза. А я… У меня пропадает дар речи. А улыбка медленно сползает с лица. Это признание стало для меня шоком. Сашка в меня влюблен? Как? Когда это произошло? Мы почти с пеленок знакомы. Он же со своими девицами у меня перед носом крутил. Какая любовь? С чего вдруг?

— Саш, я не знаю что сказать, — робко на него смотрю и вижу, как каменеет его лицо. Парень отшатывается, нервно сглатывает, заламывая пальцы.

— Если честно, не такой реакции я ждал, — горько ухмыляется, уголки губ печально ползут вниз.

— А чего ты ждал? Чего? Господи, мы с тобой дружим уйму лет. У меня даже мысли не было, что я интересую тебя как девушка. — потираю лицо руками и тяжело вздыхаю. Смотрю себе под ноги. — Как давно? Как давно это началось? Когда ты перестал видеть во мне подругу?

— Такое сложно определить точно. Походу, давно. — шумно сглатывает, потирая виски. — Но окончательно я понял на выпускном. Что меня к тебе тянет совсем не как к другу. И очень сильно. Ты была тогда такая красивая, просто нереальная. — он мечтательно улыбается, а я сглатываю горький комок. Как же так?

— Почему молчал, Саш? — вскакиваю с кресла, не в силах сдержать эмоции.

— Я запутался, — пожимает плечами, тоскливо смотря в стену. — Не знал как лучше подступиться к тебе. Как объяснить, что мои чувства изменились. Боялся, что посмеешься и откажешь. Да и сам хотел убедиться для начала, что это не просто мимолетное влечение. Я дорожил нашей дружбой, Ян. Не хотел ее ломать зазря.

— Убедился? — спрашиваю, поджав губы. В душе начинает закипать раздражение.

— Да, убедился. Мои чувства настоящие, Ян, настоящие. И они не пройдут, я точно знаю. Я пытался тебя расшевелить, вывести на эмоции, старался почаще приглашать тебя погулять, но ты упорно видела во мне лишь друга.

— Расшевелить? Ты знакомил меня со своими девицами. Регулярно. Ты с ними сосался у меня на глазах!!! Засовывал язык им в рот по самые гланды! Это таким образом ты добивался моего внимания? — осознав, что перешла на крик, заставляю себя сбавить обороты. Еще не хватало, чтобы соседи услышали наши крики и вызвали ментов. Родителям потом в глаза смотреть стыдно будет.

— Думал, что ты начнешь ревновать. Разозлишься, дашь понять, что тоже ко мне неравнодушна.

Я отворачиваюсь, отхожу к окну и закрываю рот ладонью.

— Херовая идея была, да?

— Именно так. — повисает тяжелое молчание и мне становится физически плохо. Я понимаю, что нашей дружбе пришел конец. Что своими словами мы ее добиваем. И иначе никак. Сашины чувства в любом случае останутся без ответа. Наверное, даже если бы в моей жизни не появился Костя, я все равно бы ответила отказом. Ну не могу Саню воспринимать как мужчину. Просто не могу. А он вряд ли сможет смириться с тем, что я счастлива с другим мужчиной. Изо дня в день видеть, как обнимаюсь не с ним, целуюсь не с ним, выхожу замуж, рожаю детей.

— Яна, пожалуйста, скажи, — раздается голос, в котором явно слышится надрыв. — Скажи, что я не опоздал. Мы ведь еще можем все исправить?

Я молчу. Лишь закрываю глаза и глотаю катящиеся по лицу слезы. Что я ему скажу? Я ведь знаю, что мой ответ причинит ему боль. И никакими словами сожаления ее не облегчить. А потом он сделает больно мне. Ну почему, почему все случилось именно так? Разве плохо было быть просто друзьями?

— Яна, я понимаю, что сейчас ты не готова меня принять. Но я готов ждать тебя. Готов ждать сколько понадобится. Год? Два? Пять? Дай нам шанс… Я готов на все, только скажи. И никого кроме тебя не будет, клянусь. Мне никто и даром не сдался кроме тебя. Просто будь рядом, просто будь…

— Саша, — мой голос от слез звучит глухо. Наскоро вытираю лицо ладонями и оборачиваюсь.

— Да? — он подходит ближе, весь прямой и напряженный как тетива. Стоит в ожидании своего приговора. И сейчас он его получит.

— Саш, я не могу. — медлю, оттягивая неизбежное. Но роковые слова все равно срываются с губ. — Я уже встречаюсь с Костей. Ты и правда опоздал.

— Нет, не может быть, — я вижу, как сходит краска с его лица, как он хватается за голову, мечется по комнате. — Вы же едва знакомы.

— Я влюбилась, Саш, так бывает. И время знакомства тут роли не играет. — нахожу в себе силы и прямо смотрю в голубые глаза, в которых постепенно гаснут искры надежды…

Некоторое время он просто стоит, молча гипнотизируя стену, а потом оборачивается ко мне и почти выплевывает:

— Ты с ним спишь?

— Что? — от шока я даже плакать перестаю.

— Ты трахалась с ним, да? — подходит ко мне вплотную, зло хватает за предплечья и всматривается в лицо. Без понятия, что он там видит, возможно, мое красное от нахлынувших воспоминаний лицо выдает меня с головой, но он буквально свирепеет с каждой секундой.

— А тебе какая разница? — вспомнив старую поговорку о том, что лучшая защита это нападение, даю волю своей злости. Маскируя за ней смущение и красные от стыда щеки. Как он посмел такое спросить?

— Значит, да. — в первый раз вижу друга в таком бешенстве. Зрачки расширены, грудная клетка вздымается, лицо исказила гримаса ярости и презрения. Испуганно сбрасываю его руки и отступаю на пару шагов, но он хватает меня за плечи и трясет как тряпичную куклу.

— Как ты могла? Яна, как ты могла? Я годами вокруг тебя ходил, хороводы водил. Боялся тронуть. А тут появился этот мудак и ты по первому же свистку раздвинула ноги как последняя шлюха…

Хлопок — и голова парня откидывается в сторону, а на щеке начинает алеть отпечаток моей ладони.

В этот удар я вложила всю свою силу.

— НЕ СМЕЙ!!! — я перехожу на крик, но мне уже все равно. — Не тебе, перетрахавшему всю округу, называть меня шлюхой. Со всей силы отпихиваю его и отхожу подальше. — А с кем и когда мне спать, решать буду я сама.

Саша нервно озирается, замирает, дыша как загнанный зверь. А потом стремительно бросается к вазе с цветами и швыряет ее о стену. Начинает топтать несчастные цветы, словно обвиняя их во всех своих несчастьях.

— Ковалевский, ты что творишь? — пытаюсь его оттащить, но тщетно.

Он остановился только после того, как все окончательно уничтожил. По всей гостиной разметались смятые лепестки и оторванные соцветия, ошметки листьев, куски сломанных стеблей. По стене расползлось мокрое пятно, а под ним на полу образовалась кучка из осколков, бывших пять минут назад хрустальной вазой. Которую, между прочим, родителям подарили на свадьбу. Они будут ужасно расстроены.

— Уходи, Саша. — выдыхаю тихо и обессиленно. — Ты уже натворил все, что мог.

Он отворачивается, упирается лбом в стену и шумно дышит. И молчит. Но никак не уходит. Я понимаю, что ему больно, чувствую это, но так обращаться со мной я не позволю. Я этого не заслужила. Сердцу ведь не прикажешь, а мое сердце с этого дня уже несвободно.

— Чего ты добиваешься, скажи? — прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю на груди руки. — Ты можешь сейчас разнести хоть всю квартиру, только что это изменит? Ровным счетом ничего. Саш, мне жаль, что так вышло. Ты даже не представляешь как. Что приходится делать тебе больно, но так уж сложилось. Помнишь песню из старого кинофильма? — грустно улыбаюсь и начинаю напевать: — Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает… Я за тобою следую тенью, я привыкаю к несовпаденью…

— Яна, ты хоть понимаешь, что он тобой просто попользуется, а потом выбросит как использованную куклу? — парень оборачивается и смотрит с такой безнадегой в глазах, что я начинаю дрожать.

— Откуда такие выводы, а? Ты же его даже не знаешь, — кажется, снова начинаю закипать.

— А что тут знать? Он старше тебя насколько?

— Почти на десять лет.

— Вот видишь. Что еще может быть нужно такому старперу от неопытной девушки, кроме легкого траха? Уж молчу про разницу в социальном положении. Не замуж же он звать тебя собрался.

— Почему нет? Что, лицом не вышла, что на мне жениться нельзя? — гордо вскидываю голову.

— Лицо тут ни при чем. Женится он хоть на лягушке, только чтоб наследство было соответствующее. И связи. А ты останешься за бортом, и очень повезет, если не с пузом…

— Замолчи, — чувствую, как побагровело лицо. И пускаюсь во все тяжкие. — Ты по себе судишь, что ли? Сам с девками своими обращаешься как с дерьмом, не считаясь с их чувствами, и в других тоже самое ищешь.

— Яна, это другое…

— Ах, да. Как же я могла забыть…

— Я никого не совращал. И лапшу на уши о любви неземной никому из них не вешал. Они сами с радостью на шею прыгали. Как и в койку.

— Знаешь, что? — меня окончательно уносит. Так достали необоснованные оскорбления, что начинаю бить в ответ. Наотмашь. В наиболее уязвимые точки. Как можно сильнее. — Ты и правда думаешь, что я, зная бэкграунд твоих отношений, рискнула бы с тобой связаться? Даже если выкинуть из уравнения Костю. Да никогда в жизни! Да скорее ты меня поимеешь и выбросишь за борт, чем это сделает он!!! Слышишь?

— Тая, Господи, нет! Никогда! — вижу, как лицо Саши становится белее мела, как начинают дрожать его руки и испытываю мстительное удовольствие. — Только не тебя. Ты же меня знаешь.

— Слишком хорошо знаю. И именно поэтому никогда к себе не подпущу. НИКОГДА!!! Даже если кроме тебя мужчин на этой планете больше не останется.

Смотрю, как в таких знакомых глазах плещется боль, как парень разом сдувается и моя злость уходит. Господи, что же мы творим друг с другом? Разве нельзя было сделать все по-человечески? Но не я начала разводить скандал. Я лишь защищалась, хотя, наверное, все же сильно перегнула палку.

— Саша, прошу тебя, уходи. Не усугубляй. Если я тебе и правда дорога — отпусти и забудь. Оставь мне хотя бы светлую память о нашей былой дружбе. Это для меня много значит.

Выхожу в коридор и направляюсь к двери, он покорно и молча идет за мной. Уже тянусь к дверному замку, как парень делает неожиданный рывок и прижимает меня спиной к полотну. Руки стискивает на талии, лбом вжимается в мой лоб. Тяжело и надрывно дышит.

— Саш, ты что делаешь? — по глазам вижу, что ничего не соображает и мне впервые становится страшно. — Отпусти, пожалуйста… — стараюсь говорить тише, чтобы не спровоцировать.

— Что? Что в нем такого ты нашла? Внешность? Ум? Так и я не урод. И не идиот. Деньги, крутая тачка? Так все будет, Яна. Все, что захочешь. Костьми лягу, но заработаю. Обещаю.

— Саш, прекрати…

— Или такой хороший любовник? А? Так ты сравни для начала. Как он тебя ласкает? Спорим, я смогу лучше?

Кажется, что время замедляется в десятки раз. Вижу, как медленно парень тянется к моим губам и в панике еле успеваю отвернуться. Поцелуй приходится в щеку, затем губы начинают скользить по шее вниз, к ключицам. А мне хочется заорать. Пытаюсь вырваться, но напрасно. До этого дня и не подозревала, насколько он сильный.

Ладони проникают под футболку, скользят по обнаженной коже вверх, к застежкам бюстгальтера.

— Нет, нет, нет, — отпихиваюсь руками, но силы на исходе. Мысли в мозгу мечутся испуганными котятами. Не может же он меня изнасиловать, нет? Ведь это Сашка, мой Сашка. Который в школе защищал от хулиганов и задир, таскал тяжелый портфель, помогал с домашкой по алгебре и физике, брал на себя всю уборку в классе, когда наша пара дежурила. Он вытирал мои слезы после того, как меня отверг первый мальчишка, в которого я влюбилась. Держал мои волосы, когда блевала над унитазом, отравившись пиццей. Раскрашивал за компанию зеленкой лицо и руки, когда я подхватила ветрянку. Чтоб мне не было так обидно.

Ведь он все тот же. Он не чудовище. Надо просто достучаться сквозь ядовитую пелену. Слышу треск футболки и обмираю. Сердце камнем падает куда-то в пятки. Чисто инстинктивно тянусь вперед, кладу руки ему на плечи, обнимая, прекращая сопротивляться. Шепчу на ухо:

— Сань, очнись, пожалуйста. Ты же не насильник.

И все, он моментально от меня отстраняется, чуть ли не отпрыгивает. Ошалелыми глазами водит вокруг, смотрит на мое зареванное лицо, на порванное плечо футболки. Сам еле держится на ногах, вижу как его всего трясет.

— Яна, прости, прости… — лихорадочно шепчет. В голубых глазах застыл испуг. — Я не хотел, правда…

Тянет ко мне руки в попытке успокоить, но, заметив как я отшатнулась, поднимает их вверх и отходит на пару шагов назад. Я же изо всех сил прижимаюсь к стене и кивком указываю на дверь.

— Яна, я не… — пытается еще что-то сказать напоследок, но я захлопываю дверь перед его носом.

Выжидаю несколько секунд, а потом медленно опускаюсь на пол, обхватываю голову руками и начинаю рыдать навзрыд… Долго и горько. Оплакивая себя, Сашку, наше детство и давнюю дружбу. Которые так ужасно закончились этой ночью.