Глава 55

Следующий день я провела в каком-то адском бреду, без конца вспоминая те неполные два дня, проведённые рядом с Германом. Меня корёжило и ломало. Пальцы сами тянулись к телефону, в который я перенесла заветный номер. Тело обжигало немилосердное томление, кожу продирали воспоминания о касаниях, поцелуях, ласках.

Но я держалась. Не выла белугой. Хотя грудную клетку разрывало от крика. Не жаловалась. Некому, да и не стану же я жаловаться на саму себя. Не ела, потому что мысли о еде вызывали приступы тошноты. Иногда отпивала из кружки маленькие глотки чая, который мне заваривала мать и почти бесшумно оставляла на краю прикроватной тумбочки.

Она вообще вела себя странно. Не пыталась заговорить, не попрекала, заходила в комнату лишь для того, чтобы заменить кружку на новую. И я бы, наверно, даже попыталась выяснить причины столь резкого изменения в её поведении, но не в том состоянии, в котором пребывала.

Мысленно я раз пятьсот давала себе пинок под зад и заставляла встать, собраться, пойти хотя бы умыться. Но тело отказывалось повиноваться, растекаясь безвольной жижей по покрывалу и не реагируя на команды мозга. Всё во мне распадалось, рассыхалось, как изъеденные короедом, деревянные половицы. И от этого я сама себе становилась ещё противнее. Безвольная, бесхребетная дура, которая думала, что может переломить себя, переупрямить жизнь. Но в итоге свалилась в ещё большую яму.

На второй день телефон зазвонил, взрывая вакуумную тишину комнаты. Я подскочила на кровати, твёрдо уверенная, что это звонит он. Едва смогла проглотить перехваченным горлом захлёбывающуюся радость. Трясущимися руками нашарила под подушкой телефон.

На экране горел неизвестный номер. Пальцы моментально ослабли, и я с трудом смогла смахнуть зелёную трубку.

- Добрый день! Мария?

- Да, - прохрипело горло потусторонним голосом.

- Мы ознакомились с вашим резюме на сайте «Сторабот» и приглашаем прийти на собеседование. Вы ещё в поиске?

Я кое-как собрала в кучу разбредающися мысли и сипло дакнула.

- Отлично. Ждём вас завтра по адресу Ломоносова, 212, второй корпус, двенадцатый этаж в двенадцать часов. До свидания.

Я что-то такое промычала в ответ и зашвырнула телефон подальше, чтобы не поддаваться приступам бесполезных надежд. Герман не позвонит, и нет смысла ждать.

Смешная, глупая, наивная идиотка! Кто в наше время верит в любовь с первого взгляда? Наверное, те же, кто настаивает на существовании Лохнесского чудовища и инопланетных баз в Стоунхендже.

Нужно просто сделать маленький шаг, затем следующий. И так до тех пор, пока ноги сами не выведут с глухомани депрессии на ровный путь. Я скатилась с кровати и решила начать с умывания. Это уже какие-то активные действия.За дверью меня поджидал Игнат Саввич, свернувшийся клубком и сразу же вскочивший на лапы, когда увидел мою потрепанную фигуру. Из кухни пахло выпечкой. В зале тихо бормотал телевизор. И кажется, всё было также, как обычно. Хотя я точно знала, что это самое «всё» без сомнения изменилось.

Натерев лицо мылом и ополоснув холодной водой, я решила не останавливаться, и приняла душ. В кухне без сожаления прошла мимо пышной стопки блинов, достала из холодильника творог, яблоко и кусок отварной курицы. Поела, ловя на себе встревоженные взгляды матери. Но заговорить пока не решалась. Может быть потом, когда-нибудь я ей всё расскажу и даже не буду плакать. Почти всё и не сейчас, когда оцарапанное нутро саднит, а в глазах стоят слёзы.

- Ты бы пошла прогулялась. Последние дни лета как-никак. Да и жара спала, подышишь свежим воздухом, развеешься.

Я посмотрела на мать, как на инопланетянина, который прилетел из того самого Стоунхенджа и вселился в тело этой женщины. Возражать не стала. Вне давящих стен правда можно переключиться на людей, машины, чужих, настороженных кошек у подъезда и возможно справиться с потоком унылых мыслей. Накинула платье-балахон, не ожидая встретить кого-то, кроме соседей. А уж они видели меня и с просонья, и с похмелья, поэтому удивить или испугать этих людей ничем нельзя.

Смугло-оранжевое солнце вплетало последние лучи в кроны тополей, растущих напротив подъезда. На лавочке сидела бригада местных бабулек и обсуждала тяжкую долю участницы передачи на одном из телеканалов.

Я поздоровалась и побрела по тротуару, намереваясь обойти дом и пройтись по парку, который находился неподалёку, через дорогу. Но не прошла и десяти шагов, как заметила высокую фигуру, отлипившуюся от тополя и направившуюся в мою сторону.

Огромный букет каких-то мелких цветов в ярко-красной обёрточной бумаге. Серые, классические штаны и белая рубашка. Волосы зачёсаны назад и намазаны гелем для укладки.

Я узнала бы эту долговязую фигуру даже изображённой на полотне в стиле сюрреализма и экспрессионизма вместе взятых. Бывший. Толя Свечин, с которым мы чуть больше года назад познакомились в паблике о книгах. И проболтав с недельку в личных сообщениях, решили встретиться.

Не знаю, что укрепило моё терпение и дало сил продержаться целый месяц, по истечении которого я всё-таки не выдержала и мягко сообщила Толе, что мы расстаёмся. Но самое интересное началось как-раз после нашего разбега.

Тихий, интеллигентный и невыносимо душный Толик превратился в личного, неутомимого сталкера. Дожидался после работы, караулил у подъезда, засовывал в почтовый ящик душещипательные послания на несколько листов и пучки цветов.

Иногда он пропадал на месяц или два, и я уж было вздыхала спокойно. Но потом появлялся снова и брался навёрстывать упущенное.

Ни уговоры, ни просьбы, ни угрозы не работали. Кажется, он вообще меня не слушал, зациклившись на самом факте отказа от дальнейших встреч.Правда после очередного приступа мании прошло больше трёх месяцев. Так что я поверила в доходчивость бывшего, пусть и запоздалую, выдохнула и расслабилась. Видимо, зря.

Толя приближался ко мне с таким воодушевлением на лице. С таким огнём в глазах, что я поняла, в этот раз он настроен серьезно. Бежать к подъезду поздно. К тому же сколько не убегай, не прячься, а поговорить, на до боли надоевшую тему, придётся. Не отстанет ведь теперь, пока не кончится запал.Как всё-таки он невовремя решил активизироваться. Будто почувствовал момент моей наибольшей слабости.

Толик прыжком перемахнул приличную рытвину на дороге, пружинным жестом выкинул руку с букетом вперёд и замер, чуть подавшись вперёд и просверливая меня взглядом.

- Толик, я же просила. Не ходи. Оставь меня в покое. Сколько можно, ты взрослый человек.

- Машинка (как я терпеть не могла, когда он меня так называл), я всё осознал и изменился. Теперь всё будет иначе. Поверь мне, пончик (а вот за это прозвище я однажды даже подзатыльник ему влепила. Что толку-то. Изменился он).

- Толик, иди домой. Там мама, горячий борщ и выглаженные рубашки. Подаришь ей свой букет. Тамаре Семёновне будет приятно.

- Машинка, я научился сам гладить рубашки. Сейчас учусь готовить. Пока не всё выходит. Например, вчера я сильно пересолил омлет. Но мама всё равно меня похвалила. Это придаёт уверенности в своих силах. Машинка, я ради тебя на всё готов. На всё. Хочешь вообще всё буду делать по дому сам? Только прости меня. - Неожиданно он брякнулся на колени и театральным жестом приложил руки к груди.

Я покосилась на бабулек, которые притихли, с открытыми ртами и с прикрученным на полную мощность звуком слуховых аппаратов. Следили за постановкой. Чертыхнулась и зашипела, чтобы бывший прекратил ломать комедию.

- Мне не за что тебя прощать, Толик, - начала я, подняв его с колен, подхватив под руку и потащив прочь от зрительного зала. - Мы просто разные. Не подходим друг другу, понимаешь? Ты худой, я в теле. Ты умный, я не очень. Ты любишь Депеш Мод, я Цоя. Мы несовместимы, поймёшь ты это наконец?

- Мне нравится твоё тело. Оно идеальное. И ты очень умная. Зачем же на себя наговаривать? Мама говорит, что себя наоборот нужно хвалить. Так ты сам захочешь стать тем человеком, которым возможно пока не являешься.

О, Боже! Дай мне сил!Я дотащила Толю до остановки общественного транспорта. Убедилась, что нужная маршрутка уже подъезжает. И с внутренней мольбой призывая всю гипнотическую мощь во взгляд, отчеканила:

- Мы - не пара. Мы как дельфин и русалка, понимаешь? А сейчас садись в транспорт и езжай домой. Иначе если тебя ненароком увидит мой парень, с которым мы как раз собирались встретиться, то может причинить вред. Намеренно, понимаешь? А я бы не хотела, чтобы Тамара Семёновна расстраивалась. Ты ведь тоже этого не хочешь?Толик округлил глаза, хотел было что-то ответить. Открыл рот, перевёл взгляд на маршрутку. Быстро заскочил в салон и сел на свободное место, тщательно избегая смотреть в мою сторону и прикрывая лицо букетом.

Я выдохнула. Серьёзно, так просто? Почему только раньше не додумалась приплести нового возлюбленного? Наверно, потому что и в мыслях не мечтала о его появлении.

Сердце отозвалось глухой, беспомощной атакой на рёбра. Ничего, это тоже скоро пройдёт. Всё когда-нибудь проходит.