Глава 11

Прошло полторы недели. Полнолуние неумолимо приближалось, и я дико нервничала, срываясь на ни в чем не виноватом Кае.

Он часто отсутствовал. Дела в замке требовали его присутствия, когда он замещал Шрейна. Я избегала спрашивать про него, хотя не могла не признать, что мое сердце разрывается от боли при одной мысли о том, что он может жениться.

Я называла себя жадиной, которой мало одного мужчины, но в то же время не могла понять, что со мной происходит.

И вот день полнолуния настал. Кай был сам не свой, но каким-то открывшимся во мне чутьем я знала, что причина не во мне.

Я отложила книгу, которую читала, и подошла к нему. Кай сидел в кресле и задумчиво смотрел в окно на раскинувшийся внизу сад. Время приближалось к ужину.

Я села к Каю на колени, обвив руками его шею. Он ткнулся носом в мою шею, втягивая запах кожи.

— Когда луна будет в зените, мы отправимся в лес. Первое обращение должно произойти там.

Но сейчас мне было наплевать на свое первое обращение.

— Что с тобой, Кай? — спросила я. — Расскажи, что тебя гложет.

— Гложет?

— Я же вижу, что ты всю неделю сам не свой. Расскажи мне.

— Я не могу, Яра. Это не моя тайна.

— А чья? Шрейна? — произнесла я имя того, кто неотрывно присутствовал в моих мыслях.

Кай отстранил меня и пристально посмотрел в лицо.

— Ты очень проницательна.

— Тут не нужно быть гадалкой, Кай. Ты ведь любишь его. Он, что, женился на… — мой голос дрогнул, — на Шани?

Я замолчала, с силой прикусив губу.

— Нет. Этому браку не бывать. Шани разорвала помолвку и обручилась с альфой стаи Туманных Земель. Она еще не знает, что он не пропускает мимо ни одной мало-мальски привлекательной волчицы или обычной женщины. Но каждый сам выбирает свою судьбу.

Я обхватила лицо Кая ладонями, заставив его посмотреть мне в глаза.

— Если ты прямо сейчас не расскажешь мне, в чем дело, я превращусь в волчицу и первым делом покусаю тебя, — пригрозила я, чмокнув его в нос.

Он тихо засмеялся, но смех был невеселым.

— Хорошо. У истинных не должно быть тайн. Но ты должна хранить секрет.

— Обещаю, — кивнула я.

— Скоро нам придется вернуться в замок. Я займу место Шрейна и стану альфой.

— Что? Но почему?

Кай тяжело вздохнул.

— Шрейн проклят.

Пришел мой черед хмуриться.

— Что ты такое говоришь, Кай?

— Но это так. Наш отец вел не самую праведную жизнь до того, как обзавелся семьей и стал альфой. Он взял силой смертную женщину, не подозревая, что она последняя в своем роду ведьма. А та в отместку прокляла его первенца. С каждой сменой фазы луны Шрейн меняется…

— Превращается в волка? — почему-то шепотом спросила я.

Кай отрицательно покачал головой.

— Не совсем. В вервольфа. Это что-то среднее между волком и человеком. В такие моменты Шрейн себя не контролирует, его внутренняя звериная сущность полностью затапливает сознание. В эти ночи он уходит из замка заранее и сам себя заковывает в кандалы в одной из пещер, а я запираю дверь. Это длится до рассвета, пока его звериная сущность не уходит, чтобы вернуться снова через несколько дней. Он испытывает боль каждый раз, ведь его кости ломаются, чтобы измениться, но Шрейн сильный, он всегда был сильнее меня.

Мне стало так больно, будто это мне ломали кости. Я вдруг вспомнила, как встретила Шрейна в лесу после того, когда убежала из шатра гадалки. Так вот что он там делал! Вот почему выглядел таким уставшим! И Шани говорила про его секрет, значит, ей было все известно.

Одновременно с этим вспыхнуло другое воспоминание — темница, на которую я набрела, когда блуждала по лесу. С железными кандалами, кровью на полу и стенах. Озноб пробежал по моему телу.

— Но ведь это… от этого проклятия можно как-то избавиться? Снять его?

— Отец Шрейна долго искал решение. И наконец нашел, но не такое, на которое рассчитывал. Помнишь те слова, что сказала гадалка?

Я напрягла память.

— Железо и кровь — простая цена,

Проклятье уйдет с поцелуем.

Не убоится зверя она,

И вступит в права полнолунье.

Кай кивнул.

— Я сказал тебе неправду тогда. Точнее, не всю правду. Сначала я решил, что эти слова обращены ко мне, ведь я единственный знаю тайну Шрейна.

— Не единственный, — я быстро рассказала Каю то, о чем проговорилась Шани.

— Вот почему она хотела, чтобы я вызвал Шрейна за день перед его обращениями. Она знала, что в такие моменты он особенно слаб, — задумчиво проговорил Кай, потом продолжил: — Так вот, гадалка настаивала, чтобы я передал эти четыре строчки тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Но зачем?

— Не знаю, Яра. Этого я не знаю. Почему, думаешь, Шрейн хотел жениться на Шани?

Мне хватило нескольких секунд, чтобы догадаться.

— Она же из стаи Железного Леса. Железо и кровь…

— Верно.

— Неужели Шрейн думал, что брак с ней снимет проклятие?

— Мы оба так думали.

— Вот почему ты не хотел вызывать его. Не только из-за вашего отца.

— Да. Я просто не мог. Ну а после того, что произошло с тобой, Шрейн не захотел связывать свою жизнь с Шани.

Пальцами Кай коснулся шрама в виде полумесяца, что оставили его зубы на моей ключице. По контуру метка горела едва видимым голубоватым светом. Кай сказал, что шрам заживет после моего первого обращения. У него вызывало огорчение лишь то, что шрам получился будто бы половинчатым.

— Почему Шрейн так решил?

Кай чуть нахмурился, сведя светлые брови.

— Он любит тебя, Яра и это бессмысленно отрицать. Он ведь мог бы похитить Шани и вырвать у нее клятвы силой, об условиях не было сказано ни слова. Но Шрейн не захотел. Не смог. Как я не смог бы сейчас жить без тебя.

У меня перехватило дыхание. Шрейн любит меня? Но как такое возможно?

— Подожди, в самом начале ты сказал, что тебе придется стать альфой. Почему?

— Та ведьма дала Шрейну времени до его триста девяносто шестого полнолуния.

— То есть до его тридцатитрехлетия, — прошептала я, быстро прикинув у меня количество полнолуний, выпадающих на год.

— Если Шрейн не найдет способ снять проклятие, он навсегда останется вервольфом.

Мое сердце заколотилось как бешеное.

— Сегодня такая ночь, Кай? Она сегодня? — не отдавая себе отчета в том, что делаю, я вцепилась в ворот рубашки Кая и чуть тряхнула его. — Отвечай!

— Да. Сегодня та самая последняя ночь. Когда луна будет в зените, Шрейн обратится в последний раз.

— Я должна пойти к нему, Кай, — прошептала я. — Позволь мне пойти к нему и провести с ним это последнее превращение!

Кай коснулся пальцами моих губ.

— Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, — в голосе его слышалась легкая печаль. — Если ты будешь несчастна, буду несчастен и я. Но Шрейн сейчас не похож на себя прежнего, да и твое первое полнолуние уже скоро.

Я бросила взгляд на темное окно.

— Ты же сам сказал, что я должна быть в лесу. И тебе не кажется, что те слова гадалка велела передать мне не случайно?

Кай приблизил свои губы к моим, коснувшись их легким поцелуем.

— Иди.

***

Я бежала по ночному лесу, изредка притрагиваясь к шраму от волчьих зубов на своей ключице. Сердце отбивало радостную дробь — сейчас я увижу его! И мне было неважно, в каком виде он предстанет передо мной, ведь это все равно будет Шрейн.

Обострившееся перед моим первым превращением чутье безошибочно вело меня по ночному лесу. Когда я почувствовала в воздухе пряный запах Шрейна, прибавила шаг.

Вскоре показался знакомый скалистый холм и решетчатая дверь. Я остановилась и прижала руки к груди, стараясь унять бешеное биение сердца. Сглотнула и вошла внутрь.

Спускаясь по ступеням, я слышала лязганье скользящей по полу цепи и скулящий вой. Пот выступил и побежал по моей спине. Внезапно все стихло, а потом до меня донеслось предостерегающее рычание, но и оно не могло уже остановить меня.

Провернув ключ, я вошла. Тусклый лунный свет из узкого зарешеченного оконца высвечивал лишь маленький клочок пола, оставляя в тени угол, из которого и раздавалось рычание.

Я сделала шаг.

— Шрейн, — позвала тихо. — Шрейн, это я.

После сводящей с ума тишины я услышала лязганье цепей, которые волокли по каменному полу, и из тени выступил Он. Зверь. Огромного роста, с литыми мускулами и с ног до головы покрытый жесткой черной шерстью. Волчья голова на человекоподобном теле смотрелась жутко, и мое сердце подскочило куда-то вверх, застучав в горле.

Зверь был прикован к стене серебряными кандалами. Внезапно он дернулся, шумно задышав, отчего громадная грудь высоко поднялась, и кандалы на его запястьях звякнули. Задрав морду вверх, издал жуткий, берущий за душу вой.

Мурашки поползли по моей коже. Я обхватила себя руками, но с места не сдвинулась.

— Шрейн. Это ведь я. Твоя Яра.

Зверь снова дернулся, раздался громкий звон цепей, и они оказались с корнем вырваны из стены. Огромный вервольф, оскалив клыки, надвигался на меня, но я стояла на месте. Я вдруг увидела то, что не видела раньше. Будто пелена спала с моих глаз. Это же Шрейн, тот самый, который подарил мне столько радости своими прикосновениями и ласками. Тот, который отказался от невесты, которая должна была его спасти. Тот, кто с самого начала хотел быть рядом со мной.

Я сглотнула и дернула завязки платья, а оно с тихим шелестом опустилось к ногам. Надвигающийся на меня зверь замер. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, черный мех, словно сотканный из самой тьмы, покрывал каждый участок тела. Мощные руки бугрились огромными мышцами, а пальцы закачивались острыми когтями, которыми он бы мог разорвать меня пополам, если бы захотел.

Но я видела Шрейна. Под обликом зверя я видела только его красивое, суровое лицо и мускулистое обнаженное тело.

Неожиданно в мыслях вспыхнуло: "Беги, моя красавица, беги!"

Но я лишь покачала головой, не слушаясь приказа.

А зверь был уже близко, он дышал мне в лицо обжигающим пряным дыханием, а его руки уже легли на мои плечи, когти-кинжалы вонзились в кожу, причиняя боль. Но я видела лишь Шрейна, его лицо, исполненное горя оттого, что он не может остановиться, что сила проклятия заставляет его делать это.

— Железо и кровь — простая цена, проклятье уйдет с поцелуем. Возьми же свой поцелуй, волк, — сказала я.

Как только мои слова стихли, зверь подмял меня под свое огромное тело, опрокидывая на пол и вдавливая в холодную поверхность.

— Люби меня, Шрейн, люби так, чтобы даже этим стенам стало стыдно! — выдохнула я, то ли во власти страха, то ли дикого возбуждения.

Зверь развел мои ноги в стороны, с рычанием опуская голову к лону. Я выгнулась, видя, как Шрейн опускается ниже.

Это же он, тот, с кем я была и не раз. И тот, кого я никогда не боялась.

Когти впились в мои бедра, разводя шире, зверь шумно дышал, проводя носом по моему животу и внутренней стороне бедер, его горячее дыхание опаляло кожу.

Меня жег огонь желания. Горячие волны пробегались от кончиков пальцев на руках до кончиков пальцев на ногах. Я выгибалась от нетерпения, смесь опасности и необычайного волнения дико возбуждала меня.

Когда шершавый язык коснулся моего лона, я громко вскрикнула, а ток желания пронесся по каждой клеточке. Шершавый язык порхал и порхал, зверь с рычанием вылизывал каждую складочку, а я билась под ним в экстазе будто безумная. Я и сама была зверем, волчицей.

Зверь отстранился только затем, чтобы придвинуть меня ближе. Его когти оставляли на моих бедрах кровавые борозды, но я не чувствовала боли. В мозгу горели слова: "Уйдет проклятье с поцелуем".

Огромный, поистине гигантский член зверя прижался к моему жаждущему лону, ища вход, а потом рванулся вперёд, резко, неумолимо, безудержно. Я вскрикнула. Боль перемешалась с наслаждением, а зверь уже двигался во мне, насаживая на свою гигантскую плоть. Он словно вознамерился впечатать меня в себя, растворить в своем теле, поглотить разум, волю, чувства и даже душу.

Я выкрикивала что-то бессвязное, хрипло шептала имя Шрейна, а когда зверь, в последний раз рванувшись вперёд, излился, выкрикнула:

— Я люблю тебя, Шрейн, люблю!

Зверь почти упал на меня, обмякнув, он хрипло дышал, а я закрыла глаза, не понимая уже, на каком свете нахожусь. Мне казалось, что меня или разорвали пополам, или убили наслаждением. Все чувства смешались, под веками догорали яркие огни наслаждения, смешанного с болью.

— Я… Тоже люблю тебя, Яра, — услышала я тихий голос Шрейна. — Ты — моя истинная.