Глава 8

— Я не хочу никуда идти, Кай, пожалуйста, иди один, — отнекивалась я на следующее утро.

Рассерженный Кай стоял передо мной. Он вознамерился вытащить меня на охоту, которую затеял Шрейн для гостей.

— Ты сама жаловалась, как тебе надоело сидеть взаперти.

— Но не на охоту же идти! Я не смогу видеть, как вы загоняете бедное животное, а потом убиваете его. К тому же я не умею ездить верхом, да и лошадей боюсь.

— Я выберу тебе самую смирную лошадь, а в финальном гоне мы участвовать не будем.

— Если я свалюсь с лошади, ты будешь виноват! — проворчала я, натягивая костюм для верховой езды — плотные штаны и курточку. Хорошо хоть, что женщин здесь не заставляли ради церемониала выряжаться в неудобные платья, когда возникала потребность прокатиться верхом.

Мы прошли к конюшням, где Кай сам выбрал мне лошадь — спокойную серую кобылку. Когда он помогал мне сесть верхом, его руки задержались на моих ягодицах чуть дольше, чем это было необходимо.

На заднем дворе уже царила веселая кутерьма — охотники дожидались, пока им подведут коней, охотницы обсуждали вчерашний прием, а слуги сновали в толпе, разнося кто напитки, кто оружие. Кай уже вывел для себя снежно-белого жеребца, когда у конюшен объявилась Шани.

— Кай, дорогой, ты не поможешь мне сесть верхом? — промурлыкала она, подхватывая его под руку.

— Конечно, — смущенно улыбнулся тот.

Я скептически смотрела на представление, которое разыгрывала Шани.

Вот Кай подвел ее к вороной лошади, а Шани расширила от ужаса глаза, со священным страхом поглядывая на смирную лошадку. Кай успокоил Шани и помог поставить ногу в стремя.

Вот Шани, конечно же, не удержавшись, упала прямо в объятия Кая, лицом к лицу, отчего бедняга покраснел так сильно, будто только что побывал в печи. В третьем акте дешевой пьесы под названием «Я вся такая беспомощная» Шани кое-как устроилась в седле и поманила к себе Кая, чтобы запечатлеть на его щеке благодарный поцелуй за помощь, из-за чего, конечно же, чуть снова не упала.

Когда смущенный Кай вернулся и устроился верхом на своем жеребце, нетерпеливо переступавшем копытами, я лишь тихонько хмыкнула.

Вскоре объявился Шрейн, восхитительно мужественный в темном костюме охотника. Он легко вскочил в седло пегого жеребца и дал команду к началу охоты.

Взревели рожки охотников, несколько больших волков, задрав морды к небу, издали протяжный вой, и ватага охотников двинулась в сторону леса, того самого, что растянулся у подножия замка.

Шрейн ускакал в числе первых, Шани, моментально переставшая бояться лошадей, вонзила в бока лошади каблуки и рысью унеслась вслед за альфой.

— Ну надо же, а я-то думала, что ты поведешь ее лошадь в поводу, — не удержалась я от шпильки.

Кай нахмурился, но ничего не сказал. Мы тихонько двинулись за остальными.

Оказавшись в лесу, я жадно вдыхала запахи свежести и сырой земли. Рожки охотников раздавались где-то далеко впереди. Я видела, как Каю хочется принять участие в охоте, но он терпеливо еле ехал рядом со мной.

— Послушай, я полюбуюсь деревьями, а ты поезжай вперед, — предложила я. — А потом, когда все закончится, мы вместе вернемся.

— Я обещал, что буду с тобой, — покачал Кай головой. Светлая прядь закрыла ему левый глаз.

— Я настаиваю. Бежать мне все равно некуда, ты и сам знаешь.

— Ты точно не будешь скучать?

— Мне хочется побыть одной, правда.

Подъехав ближе, Кай наклонился и прижался к моим губам поцелуем.

— Спасибо. Я скоро вернусь.

— Не беспокойся, скорее всего, я буду здесь же, — хмыкнула я, глядя вслед белоснежному жеребцу.

Рассматривая гигантские стволы деревьев, то голые, то покрытые мхом, я вспоминала о случившемся в этом же лесу между Шрейном и мной, и по телу побежали мурашки.

Где-то слышны были голоса охотников и волчий вой, но их приносило эхо, в этой же части леса я была одна. Лошадь мирно вышагивала между деревьями, а я любовалась гроздьями ягод, свисавших с веток. Интересно, какие они на вкус? Надо будет узнать у Кая…

Додумать мысль я не успела, потому что лошадь внезапно взбрыкнула, захрипела и понеслась вперед с такой быстротой, что я лишь каким-то чудом смогла ухватиться руками за ее гриву.

Она неслась между деревьями как одержимая, а я могла лишь надеяться, что очередное дерево не станет конечной точкой моего путешествия. Зажмурившись и чувствуя, как съеденное на завтрак поднимается к горлу, я тихонько поскуливала от ужаса.

Неожиданно лошадь резко остановилась, заржала, встала на дыбы, и я, не удержавшись, упала на траву. Лошадиный хвост серым росчерком исчез между деревьями.

Немного полежав, я осторожно села и, поняв, что ничего не сломала, осмотрелась. Звуки охоты сюда не долетали, и мне стало жутко.

Как городской житель, про лес я знала только то, что там растут деревья и грибы, и те не всегда съедобные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Кай! — позвала я жалобно, но мой писк утонул в густой листве. — Кай!

Продолжая на разные мотивы призывать своего спасителя, я побрела в ту сторону, куда ускакала лошадь.

Казалось, что я шагаю куда-то не туда. Идти становилось все сложнее: трава была густой, в ней увязали ноги, а деревья стояли сплошь старые и скрюченные. На ум пришло выражение «звериные тропы», поэтому, когда внезапно на моем пути вырос скалистый холм, я не сразу увидела в нем зарешеченную дверь.

— Эй, есть тут кто-нибудь? Я заблудилась, мне нужна помощь! Милорд Кай вас щедро наградит! — на всякий случай крикнула я, но никто не отозвался.

Я подергала решетку, и она, к моему удивлению, беззвучно подалась. Я заглянула внутрь. Лестница из трех ступеней вела вниз. Осторожно спустившись и толкнув еще одну дверь, я замерла. Рот против воли открылся от увиденного, а глаза буквально полезли на лоб.

Кровь на полу и на стенах. Ее немного, но здесь явно кого-то пытали. Вон и кандалы, и цепи, вделанные в стену. Почему-то вспомнились слова гадалки про железо и кровь.

Когда взгляд упал на обрывки веревок и груду белеющих костей в углу, я прикрыла ладонью рот, чтобы не заорать от ужаса, и выскочила из темницы на свет. Я неслась не разбирая дороги, желая лишь поскорее оказаться подальше от этого места.

Я падала, но поднималась и бежала дальше. В какой-то момент деревья стали реже, а воздух свежее. Я с хрипом втягивала его в себя, не в силах выкинуть из головы увиденное.

Увидев невдалеке двоих щиплющих траву лошадей, я, хромая, направилась туда. Знакомые голоса заставили меня двигаться осторожнее. Прокравшись к кустам, я раздвинула ветви и увидела на берегу симпатичного лесного озера Шани и Кая.

Из их разговора я поняла, что Шани неудачно упала и подвернула лодыжку. Кто бы сомневался. Кай ощупывал ее ножку легкими прикосновениями, а Шани разыгрывала новую роль под названием "Невыносимая боль". Появлялось это в том, как она втягивала воздух, когда пальцы Кая едва касались лодыжки. Из-за этого ткань тонкой блузки Шани натягивалась на груди.

Вот Кай оторвал от собственной рубашки длинный лоскут, намочил его в воде и аккуратно перевязал ногу Шани. Она ласково погладила его по щеке.

Я вовсе не хотела подсматривать и уж тем более подслушивать, но слова Шани заставили меня замереть.

— Кай, как мне жаль, что все получилось вот так, — горько вздохнула она.

— Ты про свадьбу?

— Да. Ты ведь знаешь, как дорог мне. Отец сговорился со Шрейном, а мне не дали и слова сказать. И теперь я буду принадлежать ему.

— Шрейн тебя не обидит. Он… Он вспыльчивый, но справедливый.

— Но, Кай! Как я могу знать, что ты будешь рядом, да ещё и с этой… С этим подарком от Шрейна, — закончила она с отвращением, а я поняла, что речь идёт обо мне.

— Мы справимся, Шани. Мы должны. Я уеду после вашей свадьбы.

— Но я не хочу справляться без тебя, — тонкая рука Шани легла на щеку Кая, лаская его лицо пальцами. — Ради меня, Кай, сделай это.

На лице Кая, таком красивом и добром, появилось вымученное выражение.

— Не помешаю? — Я решила, что самое время вмешаться, потому что Шани уже тянулась губами к Краю, а тот и рад был.

— Яра, что с тобой? — удивлённо спросил Кай, быстро вставая и направляясь ко мне.

Гримаска на лице Шани яснее слов сказала, что я заявилась не вовремя.

— Что-то напугало мою лошадь, она понесла, а я упала.

Про то, что я увидела в лесу, я решила не говорить, по крайней мере, в присутствии Шани.

— Как ты себя чувствуешь? — лёгкие пальцы Кая запорхали по моему лицу, плечам и рукам. — Не больно?

— Хотелось бы вернуться в замок. Ты поможешь мне?

— А как же я? — подала голос Шани. — Лодыжка болит ужасно!

— Останьтесь вдвоем, а я позову на помощь.

— Я вполне могу ехать верхом, Кай!

Перспектива остаться вдвоем с Шани не вдохновляла. Но Кай, на моих глазах превратившийся в белоснежного волка, рванул между деревьями.

Я замерла потрясенная. Одно дело знать, что оборотни могут становиться волками и совсем другое — видеть.

— Лошадь понесла, да? — язвительно поинтересовалась Шани.

— Лодыжка, да? — в тон ей ответила я и, повернувшись, спросила: — Зачем ты его мучаешь?

— Не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь, Шани.

— Миледи Шани.

— Все ты понимаешь, Шани, — специально повторила я, глядя в голубые глаза девушки. — Зачем тебе все это? Ведь Кай тебе не нужен. Зачем ты играешь с его чувствами?

— А тебе какое дело? Кто вообще давал тебе право обращаться ко мне? Ты — никто здесь, я делаю тебе честь, просто находясь рядом, — фыркнула та.

— Не смей делать ему больно, — прошипела я, сжимая руки в кулаки.

— Или что? — сбрасывая маску учтивости, зашипела она в ответ. — Я волчица, а ты всего лишь человек. И если ты согреваешь постель Кая, это еще ничего тебе не дает. Я могу перегрызть тебе глотку, дорогуша, и даже не поморщусь.

— Ты меня не пугаешь, — спокойно ответила я, хотя от угроз Шани холодок и пробежал по позвоночнику. — Оставь Кая в покое.

— Почему? Ты что, любишь его? — Шани какое-то время смотрела на меня, а я смешалась, не зная, что ответить. Любви между нами точно нет, но вот большая симпатия определенно.

К тому же Кай поверил мне сразу, когда я сказала, что оказалась в этом мире случайно, он тут же согласился помочь и даже пообещал отпустить, а это дорогого стоит. — Ты думаешь, что мне действительно нужен этот недотепа? — рассмеялась вдруг Шани. — Ты еще глупее, чем я думала!

— Тогда зачем?

— Он ведь влюблен в меня. Это так… забавно. Он будто милый щенок, которого у меня никогда не было.

— А ради того, что тебе весело, Кай страдает!

— Какая ты все-таки скучная. Надо будет уговорить Шрейна отослать тебя вместе с Каем куда подальше.

— Не боишься, что я расскажу обо всем Каю?

— Я? Боюсь тебя? — расхохоталась Шани. — Не переходи мне дорогу и тогда ты не узнаешь, какие острые у меня зубы, — пригрозила она.

— Зубы у тебя, может, и острые, но вот по ночам приходит Кай ко мне.

— Вот уж чему я точно завидовать не буду, — фыркнула Шани.

— А зря.

Шани не успела ответить, потому что приближающийся шум подсказал нам, что подоспела помощь.

Слуги помогли Шани забраться в крытый паланкин, а мы с Каем верхом вернулись в замок. Он не переставал спрашивать, как я себя чувствую. Мне была приятна его забота, но нужно было кое-что выяснить.

Отмыв с тела грязь и вычесав из волос веточки, которые попали туда, пока я пробиралась по лесу, я надела одно из «голых» платьев, как я их называла и появилась перед Каем.

Он не мигая уставился на меня своими удивительными глазами.

— Нальешь мне вина? — спросила я, проводя руками по бедрам.

— Да, конечно, — через мгновение Кай протянул мне наполненный кубок.

Я чуть отпила и села на кровать, приглашающе похлопав рукой рядом с собой. Роль соблазнительницы была для меня новой.

Когда Кай сел рядом, я осторожно коснулась выбившейся из хвоста белоснежной пряди волос.

— Могу я кое о чем тебя спросить?

— Да, — проговорил он хрипло, скользя по моему лицу взглядом.

— Когда мы были в лесу, я невольно подслушала ваш разговор. Скажи, что от тебя хочет Шани?

Кай нахмурился.

— Этой неважно, — дернул он плечом.

— Послушай, — как можно мягче сказала я, — ты помог мне, когда я просила о помощи. Позволь помочь тебе. Я могу дать выслушать и, возможно, даже дать совет. И уж конечно я никому не расскажу об услышанном. — Я положила руку на скулу Кая, заставив его посмотреть в глаза. — Ты расскажешь мне?

— Она хочет, чтобы я вызвал Шрейна на бой, — после долгой паузы наконец ответил он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — На бой? Зачем?

— За право обладать стаей и…

— Ей, — продолжила я.

Кай кивнул.

— Но ты этого не сделаешь, — утвердительно сказала я.

— Ты считаешь меня слабаком? — вспылил вдруг он, вскакивая и отбрасывая кубок. Содержимое запачкало кружевное покрывало кровати, а сам кубок, звякнув, куда-то отлетел.

Так и знала, что роль соблазнительницы не для меня.

— Я считаю, что это низко. Шрейн не заслужил такого отношения.

«И такую невесту», — добавила мысленно.

— Ты не знаешь всего, Яра, — покачала он головой. — Я мог бы вызвать его, но…

Кай провел рукой по волосам и замолчал. На его красивых губах застыла вымученная улыбка.

— Но?

— Это неважно. Я не могу и все тут. Он должен жениться на Шани. Должен.

Я немного подумала, залпом допила вино, встала и подошла к Каю, смотревшему в огонь камина. Прижавшись грудью к его мускулистой спине, тихо спросила:

— Ты любишь тихую жизнь?

Он накрыл мои руки своими.

— А ты?

***

— Я решил завтра уехать. И забрать с собой Яру.

Шрейн недоверчиво переводил взгляд золотисто-зеленых глаз с меня на Кая. Торжественный ужин после охоты был в полном разгаре. Выздоровевшая Шани сидела по левую руку от альфы и улыбалась ровно до того момента, пока не прозвучали слова Кая.

— Что это ты удумал?

— Ничего, брат. Твоя семья и так сделала для меня слишком многое. У меня ведь есть дом, вот туда я и отправляюсь.

— Но ведь ты мой советник, — возразил Шрейн.

— Если тебе понадобится совет, стоит только приказать, и я сразу же приеду в Альфхейм, — кривовато улыбнулся Кай.

Уехать предложила Каю я, а он, подумав, согласился. Это избавляло его от страданий по Шани, а меня от необходимости видеть, как Шрейн совершает самую большую ошибку в своей жизни. Самой себе же я боялась признаться, что страх снова оказаться в его объятиях гонит меня прочь. Страх и дикое желание. Хотеть его и понимать, что он никогда не будет моим.

— Но, Кай, — быстро заговорила Шани, пронзая меня нехорошим взглядом, — а как же наша свадьба? Останься хотя бы до нее!

— Я уже все решил, — твердо ответил Кай, а я под столом сжала его руку, стараясь оказать поддержку. — Но мы приедем на торжество.

— Вот как, — протянула Шани, и в ее голосе мне почудилась угроза.

— А еще мы решили дать брачные обеты, — Кай посмотрел на меня, а я улыбнулась.

— Что? — Глаза Шани стали напоминать круглые блюдца.

Шрейн же, напротив, нахмурился.

— Ты хорошо подумал?

— Да. Мы оба хорошо подумали.

Кай был не совсем честен. Он предложил мне стать его всего час назад, и я отказывалась до тех пор, пока он своими ласками, доводя меня до безумия, не заставил согласиться.

Размышляя об этом сейчас, я подумала, что это станет наилучшим исходом для нас обоих. Если вернуться обратно у меня нет никакой возможности, то почему бы не принять предложение того, кто сделает меня счастливой?

— Но вы же совсем не знаете друг друга, — Шани так сильно сжала в руках кубок, что ее тонкие пальцы побелели.

— Вы со Шрейном тоже, — спокойно встретил Кай взгляд Шани.

— Но… но ведь ты из знатного рода, а твоя…. — Шани задумалась, стараясь побрать слово, — нареченная, — выбранное слово было произнесено с насмешкой, — воспитывалась в борделе, к тому же она человек.

— По рождению я принадлежу к простому роду, Шани. Отец Шрейна возвысил меня. А что касается второй части твоей речи: я всегда смогу обратить Яру.

Я наслаждалась смесью злости и недоверия на лице Шани, которые она безуспешно пыталась замаскировать вежливой улыбкой.

— Видите, как все чудесно складывается, миледи, — милым голосом произнесла я, глядя в голубые глаза невесты Шрейна. — Скоро мы с вами породнимся.

Кай, в этот момент пивший вино, тихонько фыркнул, а Шани сделала вид, что не услышала моей реплики. Я же была рада, что смогу хоть немного отомстить этой змее, что своим ядом надумала отравить Каю жизнь. Я и сама не понимала, откуда взялось желание защитить его, но оно родилось внезапно, и сейчас я была рада, что прислушалась к себе.

Вечер шел своим порядком, потом Кай проводил меня до комнаты.

— Разве ты не останешься? — спросила я, целуя его губы.

— Хотел бы, но не могу. Хочу уехать на рассвете. Нужно позаботиться о разных мелочах, — в перерывах между поцелуями выдыхал он. — Но у нас будет много времени, когда мы окажемся на месте.

— Жду не дождусь.