Глава 10. Варгос

Сона застала меня в гардеробной. Сидя на полу и держа в руках зеркальце, я все утро следила за драконами.

Встретив своего дядю, они увели его в зал и долгое время обсуждали с ним, как обстоят дела у родственников и в других областях. Варгос, гость, о котором меня предупреждала Сона, сразу вызвал у меня симпатию. Вовсе не потому, что он был красив и крепок. Все драконы имеют безукоризненную внешность. Это их дар и их проклятие. Он завоевал меня своим откровенным осуждением действий племянников. Начал разговор с того, что возмущен нищетой и запустением области. А потом не побоялся назвать их извращенцами, когда Рант похвастал тем, что у них новая наложница. Сона рассказывала, что Варгос лишился власти и был осужден из-за этого порочного триумвирата. Понятно, почему между ними сложились такие холодные отношения.

— Ваша матушка отреклась от вас! Она снова и снова повторяет, что у нее нет сыновей! — высказывал им Варгос. — Ей за вас стыдно!..

— Ты еще поной, что твой дружок Лесмариэл из-за нас сюда не наведывается вот уже лет двадцать, — усмехнулся Аарин. — А-то мы заскучали без него…

— Ох, девочка моя! — воскликнула Сона и, бросившись ко мне, подняла с пола. — Простудишься же! — Она пересадила меня на пуфик и окинула мое нагое тело печальным взглядом. На моих запястьях и лодыжках остались следы от веревок. На груди и ребрах ссадины и царапины.

Я взглянула ей в глаза, и она заморгала, избавляясь от наворачивающихся слез.

— Я хочу туда, — призналась я. — В ту область, где правит мать триумвирата.

— Ты не доберешься, — горько вздохнула Сона. — Нас разделяет еще две области. А нелегальное перемещение преследуется по общему закону о миграции населения. Ты же знаешь. Тебя поймают на первой же границе и вернут назад.

— Я хорошая охотница. Лучшая! Я принесу им пользу…

— Рони! — Сона опустилась передо мной и, забрав у меня зеркальце, закрыла его. — Ты принадлежишь триумвирату. Они не дадут тебе разрешение на выезд. Забудь.

— Я ненавижу их, — прошептала я. — Они меняют меня, Сона.

— Они всех меняют. Всех ломают. Но с ними можно жить в ладу. Не зли их, и твое сексуальное рабство пройдет почти безболезненно.

— Два дня… Я здесь всего два дня, Сона, а уже хочу убить их.

— Это нормальная реакция на их зверства. — Она погладила меня по руке. — Но помни, что от тебя зависит судьба Коула.

Коул! Опомнившись и мысленно выругав себя за то, что совсем позабыла о нем, я спросила:

— Как он?

— От ужина отказался, но немного позавтракал. Кушает мало, как и ты.

— Мы не привыкли объедаться.

— Я дала ему одеяло и почаще ношу горячий чай. Хороший мальчик. Как же так вышло, что вы с ним…

— Давай начнем с того, что Коул совсем мальчишка. Ему недавно исполнилось девятнадцать. И он не животное, чтобы брать меня только ради избавления от зоркого глаза триумвирата. Пусть в других семьях такие отношения считаются нормальными, а меня мама воспитывала иначе. Она верила, что я встречу свою любовь.

— Потому что сама встретила? — улыбнулась Сона. — Ты не рассказывала о ней. Как ей удалось не попасться триумвирату и выйти замуж?

Мне болезненно давались воспоминания о маме, но рядом с Соной всегда становилось легче. Я вздохнула и начала рассказывать:

— Мама была хитрой. У бабушки научилась. Вообще в нашем роду очень сильные женщины. С моим отцом у нее была совершенно случайная связь. Я точно не знаю, где и как они познакомились, но встречались тайком и недолго. Я даже имени его не знаю. Мама всегда отмалчивалась, когда я спрашивала. Говорила, что я все узнаю в свое время.

— Погоди, ты говорила, что твои родители умерли, — недопонимала Сона.

— Меня вырастил отчим. Мама вышла за него, когда мне было пять лет. Она искала мужчину, готового пожертвовать всем ради того, чтобы скрывать меня. Он заслужил звание «папа». Я очень любила его, а он меня. И он любил маму. Так сильно, что пережил ее всего на два дня. — Я сглотнула ком в горле. — Так что моя мама спаслась от триумвирата, фактически отдавшись первому встречному. Когда Дэйдалос заявился к ней, она уже была беременна. Он притащил с собой повитуху. Та ошиблась и сказала, что мама носит под сердцем мальчика. Больше драконы ее не беспокоили. А когда мама родила меня и увидела, что я совсем не мальчик, решила использовать ошибку повитухи мне во благо.

— Хитрая, — согласилась Сона. — Почему же она не клеймила тебя? Могла бы хоть чуть-чуть шрамировать твою щечку или лобик.

— Она пыталась, когда я была младенцем. Рана затянулась, не оставив и следа. Больше у нее рука не поднялась мучить меня. На самом деле, я физически тоже очень сильная. Пока бегаешь по лесу, столько шишек набьешь, — я засмеялась, скучая по лесу. — Как-то все быстро заживает.

Сона еще раз оглядела мои синяки и ссадины.

— Ты обязана выйти к мужьям и предстать перед Варгосом. Но не в таком виде. Сейчас мы тебя помоем, вылечим твои ранки с помощью эликсира, оденем тебя, причешем… Прости, Рони, так надо.

— Я понимаю, — кивнула я.

Она убрала зеркальце в карман своего передника и сказала:

— Пусть пока побудет у меня.

— Да, так будет лучше.

Я не хотела идти в бассейн, поэтому Сона распорядилась, чтобы Иванна принесла воду в комнату. Здесь она помогла мне тщательно вымыться, а потом обработала мои ссадины магическим эликсиром и дала немного выпить. Пока Сона плела на моей голове прическу, от ран не осталось и следа. Только запястья и лодыжки еще слегка жгло.

— Предлагаю надеть платье, — улыбнулась Сона, снимая с планки то, что я считала накидкой. По сути, это были широкие ленты, скрепленные между собой красивыми зажимами с отделкой из драгоценных камней. — Оно менее вульгарное, чем все остальное, — пояснила свой выбор Сона.

— Ладно, — согласилась я.

Она, в силу своих знаний и умений, быстро разобралась с одеянием и облачила меня в него: грудь прикрыла шелковым крестом, который уходил назад и возвращался уже в виде длинного полотна, свисающего до самых щиколоток. Такое же было сзади. Вот и все платье: немного ткани на груди и символически прикрытые прелести внизу. Мой образ Сона довершила сандалиями и полупрозрачной вуалью.

— Старайся поменьше говорить, — наставляла меня она, когда мы спускались в зал. — Как только Варгос улетит, Дэйдалос обратит каждое твое слово против тебя. Он и без того сердится.

Я ненадолго задержалась перед дверью, набираясь храбрости, потом кивнула Соне, и она тактично постучалась. С позволения триумвирата она ввела меня в зал.

Осторожно ступая по каменному полу, я смотрела на спину стоявшего у камина гостя и, вопреки словам Соны, уже искала в нем защитника.

Я остановилась в центре, наконец-то перестав звенеть и шелестеть. Рант подкрался ко мне сзади и, пальцем водя по моему плечу, сказал:

— Вот наше сокровище, Варгос. Познакомься. Вероника.

— Рони, — поправила я его, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и не выцарапать ему глаза.

Дракон медленно обернулся. Одетый в белоснежную рубаху, черные брюки и до блеска начищенные сапоги, он доказывал мне, что не все огненные одинаковы. У них тоже есть рамки приличия, которые наш триумвират попросту не соблюдает.

У Варгоса были темно-русые волосы, зачесанные назад, светло-карие глаза, небольшая поросль на лице — признак его напряженного графика. На вид ему было лет тридцать пять — ровесник Дэйдалоса. Хотя я не могла сказать точно. Смертные старели раньше. Непосильный труд и голод слишком рано покрывали наши лица морщинами.

Рант осторожно отцепил один край моей вуали, и Варгос посмотрел на меня так, будто встретил давнего друга и не знал, радоваться ему или печалиться. На его лице отобразился шок. Не приближаясь, он нахмурился и произнес:

— Ты дочь Эделин?

Мое удивление выдали мои округлившиеся глаза.

— Вы знали мою маму? — спросила я.

— Варгос много кого у нас знает, — пробурчал Дэйдалос, сидя в кресле и вертя в руке кубок с вином. — Вечно сует свой нос, куда не надо.

— Да-а-а, — пропел Рант, тыльной стороной ладони погладив меня по щеке. — Она дочь Эделин. Похожа, правда? Почти как две капли воды.

— У тебя ведь есть младший брат? — вдруг спросил Варгос, все еще очень странно на меня глядя.

— Нет, — ответила я.

— Но у Эделин был сын, — продолжал он.

— Это она Рони за сына и выдавала, — объяснил ему мою непростую ситуацию Аарин, развалившийся на диване. — Плутовка. Жаль, умерла в прошлом году. Хотел бы я посмотреть в ее глаза.

— Умерла? — одними лишь губами произнес Варгос.

Я молча потупила взор в пол.

— Ты должна быть младше, — увереннее добавил он. — Совсем девочка. В последний раз я видел твою маму пятнадцать лет назад. Она сказала мне, что недавно вышла замуж и родила сына.

— Она родила ее раньше, — ответил Дэйдалос. — Отец Рони ей не родной. Тот, кто обрюхатил Эделин, по всей вероятности, имеет мозги. Потому не вмешивается.

Варгос взглянул на Дэйдалоса, и всего на миг мне показалось, что в его глазах вспыхнул победоносный блеск. Они будто улыбнулись — коварно и мстительно. Хотя в остальном на его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Рони, выйди, пожалуйста, — внезапно попросил он. — Мне нужно серьезно поговорить с твоими… с моими племянниками, — поправился он.

Сона взяла меня за руку и потянула к двери. Ничего не понимая, я поплелась за ней под томное обещание Ранта: «Не скучай, малышка, я скоро к тебе приду».

Как только мы вышли из зала, Сона огляделась и, вынув из кармана наше зеркальце, поманила меня под лестницу. Мы затаились в тени, откуда нас не было видно даже проходящим мимо служанкам. Она открыла крышечку, и рябь в отражении превратилась в движущуюся картинку.

— Что мы делаем? — прошептала я.

Сона приложила палец к губам и так же шепотом ответила:

— Разве ты не хочешь узнать, что скажет Варгос этим подонкам? Он знал твою маму, значит, может знать и отца.

Конечно, я хочу! Взяв Сону под локоть и прижавшись к ней, я устремила все внимание на зеркальце. Варгос прошелся по залу, налил себе воды, выпил и повернулся к своим племянникам так, чтобы видеть каждого.

— Ну что, недоумки, пришел ваш конец! — заявил он, будто зачитал приговор. — Вы что же, настолько тупы, что не почувствовали в Рони драконицу?

У меня сердце затрепетало от его слов. Мы с Соной переглянулись и, ничего не говоря, снова посмотрели на отражение.

— Ты снова за старое, Варгос? — фыркнул Дэйдалос. — Хочешь, чтобы и с поста визиря сняли?

— Вы беспросветно глупые и озабоченные извращенцы! Вы настолько помешаны на собственном всесилии, что не замечаете ничего вокруг.

— Рони дочь смертной, — спокойно уточнил Рант.

— От дракона! — Варгос прожег его воинственным взглядом. Триумвират замер, немигающе глядя на своего дядю. — Рони моя дочь!

У меня подкосились ноги.

Дэйдалос поднялся из кресла и, выпрямившись, настороженно спросил:

— Хочешь сказать, что она…

И тут Варгос произнес то, от чего у меня замерло сердце.

— …она ваша сестра!