Глава 7. Просьба

Утром мне пришлось пойти на поводу моих мужей и облачиться в одеяние, которое они мне выдали. Хотела бы я предстать в таком откроенном наряде перед любимым мужчиной, а не перед этими тремя, но выбора у меня не было. Моя участь — быть подстилкой драконьего триумвирата и молиться, чтобы после смерти мои грехи отмылись раскаянием и выпустили мою порочную душу из чертогов вечных мук.

Я спустилась в столовую, звеня, как бубенцы в запряженной тройке лошадей в канун Дня Плодородия. Драконы уже сидели за столом и потягивали вино. Похоже, трезвость — это не про них. Они сопроводили меня своевольным, развращенным до мозга костей взглядом, словно решая, стоит ли насиловать меня на обеденном столе или после завтрака перебраться в более уютное место.

— Как ты себя чувствуешь, Рони? — первым поинтересовался Аарин.

Я приняла салфетку у незнакомой мне служанки — тоже некогда красивой девушки, которая состарилась в плену триумвирата, и забеспокоилась. Не нравилось мне, что Соны нет в поле зрения.

— Чудесно, — ответила я, озираясь по сторонам. — А где Сона?

— Убирается в сожженной каминной, — оповестил меня Дэйдалос, беря вилку и нож.

Его ответ меня удовлетворил. Эта женщина была для меня единственном лучиком света в этом царстве кромешной тьмы. Не представляю, как я пережила бы вчерашний день, если бы не ее поддержка и дельные советы.

Служанка подала мне кашу с маслом и кусочками фруктов, и я с улыбкой кивнула ей в знак благодарности. На мгновенье она растерялась. Потупилась и поплелась к Дэйдалосу, сидящему во главе стола.

— Ты смущаешь нашу прислугу, — сказал он, разрезая сочный кусок жареного мяса. — Они должны соблюдать субординацию. Ты здесь хозяйка, а не гостья.

— Сложно говорить о субординации, когда в них я вижу свое будущее, а они во мне — свое прошлое, — огрызнулась я. — Я в замке меньше двух дней. Проявите хоть немного терпения и уважения ко мне.

Драконы переглянулись, и Аарин прыснул:

— Прыткая какая.

— Странно, что ты удивлен. — Я уколола его взглядом. — Я думала, ты познал меня во время нашего вчерашнего уединения.

Они с Рантом вновь переглянулись, а Дэйдалос закинул в рот отрезанный кусочек и, сверля меня пронизывающим взором, принялся медленно жевать.

— Женщина не в себе, когда ей чего-то не хватает, — лукаво улыбнулся Рант, развалившийся на стуле.

— Да, мне не хватает свободы.

— Ты свободна в пределах замка и своих желаний, — уточнил он.

— Я хочу на волю. Хочу просто послушать пение птиц и шелест листвы в лесу, а не стоны подземелья.

— Предлагаешь нам выпустить тебя с условием, что ты вернешься? — усмехнулся Аарин.

— Я говорю о прогулке, на которую вы могли бы сопроводить меня. Любой из вас. — Я внимательно оглядела каждого и остановила взгляд на Ранте. — Ты вырвал меня из привычной мне среды внезапно.

— Благодари родителей, внушивших тебе, что мы монстры. Если бы сама пришла к нам раньше, твоя адаптация в новых условиях не была бы столь болезненной.

— Разве лучшая ученица Белого дракона не заслужила одной маленькой прогулки?

За столом повисла тишина. Дэйдалос дожевал и проглотил кусочек мяса, сделал глоток вина и сказал:

— Выполни ее желание. Я хочу, чтобы сегодня ночью она была полна сил.

Меня затошнило от мысли, что сегодня ночью этот гад, лишивший меня девственности, снова будет брать меня.

— Надеюсь, в этот раз ты задержишься на мне дольше двух мгновений, — пробурчала я, тут же прикусив язык.

Служанка, побледнев на глазах, попятилась к двери. Рант и Аарин замерли, поглядывая то на меня, то на Дэйдалоса. Он, ко всеобщему удивлению, не вспылил. Напротив, глотнул еще вина и заверяюще сказал:

— Поверь, будешь в слезах кричать, чтобы я перестал.

Внутри меня все сжалось. Лучше бы я молчала. Стараясь сохранять самообладание, я взяла ложку и принялась завтракать, пока не ляпнула еще чего-нибудь лишнего.

Никаких дел за завтраком драконы не обсуждали. Тем лучше для меня. Если бы они заговорили о налогах, я провела бы у них краткий курс по жалкому существованию их народа. От голода и ужаса женщины перестали рожать. Измельчали семьи, в которых больше одного ребенка. Мать Коула героиня среди наших односельчан. Численность населения области редеет, а триумвирату хоть бы хны.

Разделавшись с кашей, я попила сок и встала из-за стола.

— Что мне надеть? — спросила у Ранта.

— Можешь идти так, — осклабился он в безумной улыбке.

— Я думала, мы полетаем.

— У-у-ух! Хочешь оседлать Белого дракона? — Аарин тоже улыбнулся.

— Иванна, пусть Сона приготовит для Рони плащ, — отдал приказ Дэйдалос, и служанка послушно покинула столовую. Черный дракон встал, вытирая руки салфеткой, и посмотрел на меня. — Ты же не станешь фокусничать?

— Я похожа на шута? — Я изломила бровь.

Он не ответил и двинулся к выходу. Рант и Аарин тоже встали из-за стола. Покидать столовую они не торопились. Подкрались ко мне, поощрительно умиляясь и распуская руки. Облапали меня с головы до ног, осыпая поцелуями и шепча ласковые слова, и только потом отправились вслед за Дэйдалосом.

— Я подожду тебя во дворе, — сказал мне Рант, посылая воздушный поцелуй уходя.

Не успела я по ним соскучиться (если это вообще возможно), как в столовую пришла Сона. Глаза у нее были красные, воспаленные. Все-таки не спала всю ночь, нервничала. В руках она держала безрукавный плащ с капюшоном.

— Извини, что не заглянула к тебе утром, — начала Сона, помогая мне одеться и разобраться с завязками. — Мне до вечера нужно почистить комнату от копоти. Почему ты меня не слушаешь?

— О чем ты?

— Следи за своими словами, Рони, — настойчиво прошептала она, глядя мне в глаза.

Я догадалась, что Иванна успела рассказать ей о том, как дерзко я вела себя за завтраком.

— Они умные и терпеливые. Дэйдалосу пять сотен лет. Ранту — три. Аарину — около четырех. А тебе? Ты ребенок рядом с ними. Младенец. Не думай, что их четырехлетнее воздержание превратит тебя в богиню в их глазах. Не злоупотребляй. Не переоценивай свои возможности.

— Я постараюсь, — неопределенно сказала я.

— Вот, возьми. — Сона взяла несколько твердых фруктов из вазы и положила их в мои карманы. — Вдруг проголодаешься. Знаю, что снова поклевала, как птичка, — по-доброму улыбнулась она. — А теперь идем, выведу тебя из замка.

Вскоре мы вышли под ослепляющее солнце. Вымощенный брусчаткой двор был совершенно пустынным: ни цветов, ни фонтанов, ни скамеек. Только жуткие морки в виде изваяний на сторожевых столбах. Рант лениво переступал босыми ногами по брускам и посвистывал. Настроение у него было хорошим, поэтому я решила брать быка за рога.

— Куда мы полетим? — спросила я, попрощавшись с Соной.

— А куда ты хочешь? — Его серые глаза заискрились.

— Я навестила бы семью, в которой жила после смерти мамы и папы.

— Вантелиену? — коварно улыбнулся Рант.

— Да. Я исчезла внезапно. Она может волноваться.

— Или ты волнуешься за них? Думаешь, мы уже изжарили ее и ее отпрысков на вертеле?

— Не слышала, чтобы вы так поступали, — честно призналась я.

Рант хмыкнул и сделал несколько неспешных шагов назад. Плавно разведя руки в стороны, он запрокинул голову назад и вмиг лишился своего человеческого облика. Покрывшись чешуей цвета густых сливок с красными переливами, он обратился в гигантского ящера. Его ноги превратились в мощные лапищи с когтями, способными переворошить все дворовое покрытие. Они скребли по брусчатке, звуком вызывая у меня предательский приступ паники. Его руки вытянулись в перепончатые крылья, которые создавали такие порывы ветра, что у меня капюшон слетел с головы. Продолговатая голова и шея обросли острыми рогами, а за его спиной по земле ударил тяжелый хвост.

Сложив крылья, Белый дракон подкрался ко мне и поклонился. Нехотя я протянула руку и пальцами коснулась его морды. Горячий. Точно огненный!

Он приглашающе выставил в сторону одно крыло, и я вскарабкалась на его спину. Удобно усевшись, обеими руками ухватилась за рог и сказала:

— Я готова!

Без резких движений оторвавшись от земли, Рант взмахнул крыльями и стал подниматься в небо.