Глава 5

— А если серьезно, какие они, эти царевичи, ради которых мы здесь собрались? — спросила Рия. — Я сколько ни искала о них информацию, ничего не нашла.

— Они рыжие, — сказала Тира. — Правда, царевич Нис скорее шатен, но на свету его волосы тоже как пламя. Вообще все царевичи рыжие, кроме Э́вена — он блондин.

— Так-так… Что еще расскажешь? Каковы они из себя? Красивые?

— Они пошли в матушку, царицу Лавэну, а она ростом невысока, лицом остра и худа.

— Рыжие доходяги, — подвела итог Рия, и мы снова рассмеялись.

— Отец говорит, — робко вставила Мэрит, — что царевич Нис тихий, воспитанный, любит книги и животных. А царевич Вейлин дерзкий распутник.

— А другие царевичи? — поинтересовалась я, потому что тоже ничего не нашла в Сети о правящей семье Аэл Дрида.

— Цесаревич Де́мрис пошел в царя Эйла — такой же крепкий, коренастый, да и лицом его копия. Он давно женат. А вот у царевича Регнана от отца лишь рыжина. Другие царевичи еще дети, — поведала Тира.

— Понятно, — вздохнула Рия. — Цесаревич занят. А каков Регнан? Хорош собой?

— Да ты что, упаси Звезды! Про него и думать не смей!

— Почему? — лениво протянула смуглянка, но ее глаза зажглись азартом.

— Он жену свою убил!

— За что?

— За измену.

— Мужское эго — страшная вещь, — авторитетно заявила Рия.

— Регнан не знает жалости ни к своим, ни к чужим. Его мать, говорят, была очень строптива и не подпускала к себе мужчин. Как-то царь Эйл приметил ее и взял в свой гарем, а она не давалась ему, убить пыталась. Вот и сын ее такой же…

— Не дается мужчинам? — пошутила я.

— Так же опасен. Говорят, он может убить взглядом.

— На это способны только рептилоиды, да и то не все, — усмехнулась я.

— Так говорят, — пожала широкими плечами Тира.

— Гарем, строптивица, измена — ах, какая история, просто основа для драматического романа! — произнесла весело Рия, сбавив градус напряженности. — Ну а как выглядит этот ваш бессердечный Регнан? Есть на что посмотреть?

— Обычный мужчина.

— Обычный нам не нужен, — заявила индианка, и девушки согласно закивали. Они вообще быстро подпали под влияние уверенной экзотической гостьи из Союза, поддались ее очарованию. Да и я, впрочем.

— Отец сказал, — раздался тоненький голосок Мэрит, — что стараться нужно не только чтобы привлечь царевичей. Неженатые служащие Рубинового полка тоже будут присматриваться к нам, юницам этого года.

— И как же они будут присматриваться?

— Знающие объяснят, как.

И — легки на помине! — на пляже показались Знающие в составе трех женщин. Пришлось нам бросить свой изысканный ужин и подойти к строгим дамам. Как только собрались все юницы, Знающие напомнили, что нам выпала огромная честь оказаться здесь, и начали объяснять, по какому распорядку мы будем жить.

Бедные богатые девочки вздрагивали, ахали и сжимали пухлые карминовые губы, готовясь к невиданным доселе лишениям во благо замужества — а может, и «наложничества». Но не все напряглись: Рия вот, например, расслабленно слушала Знающих да еще и с интересом по сторонам поглядывала — закат-то прекрасивый. Да и мне, привыкшей к аскетичной обстановке станции связи с ее сухим воздухом, оказаться на экзотическом острове посреди моря-океана совсем не видится бедой. Наоборот, хорошо — я так давно в отпуск хотела! Правда, отпуск незапланированный… зато сколько потом будет впечатлений!

Я представила, как рассказываю Ксюхе об Аэле и острове Красоты: сестренка слушает, разинув рот — она очень любит про путешествия послушать! — а вокруг нас хлопочут деятельные центаврианские медсестры и улыбаются, потому что операция прошла успешно и нет больше у Ксюши никаких деформаций, она полностью здорова…

Я улыбнулась, и вдруг чей-то холод пробрался в мои мечтания. Обернувшись, я обнаружила источник холода — свою кузину Гелли. Гелли приподняла подбородок и руки на плоской груди сложила.

Ой-ой, какие мы недовольные! Я абстрагировалась от всего нехорошего, что она ко мне ощущает, и «настроилась» на Рию — сразу стало и тепло, и спокойно. Шагнув к ней, я сказала тихо:

— Кажется, мы с тобой единственные здесь, кто рад происходящему.

— Когда Знающие говорят, — рявкнула одна из дам в сером, — юницы молчат!

Рия сделала страшные глаза, а так как ее глаза очень выразительны, я хмыкнула; Тира, стоящая рядом, тоже хмыкнула, и мы в итоге прыснули; несколько других девушек рассмеялись вслед за нами и тут же виновато прикрыли рты. Знающая, вещающая о добродетелях, оскорбленно замолкла, и я поняла, что не быть нам в фаворе…

После заминки дама все же продолжила речь. По мне, так нам не дали никакой ценной информации; надо обладать особым талантом, чтобы сказать так много и витиевато, но ничего толком не объяснить. Диск Аэла погрузился в воду, и на остров опустилась темнота, когда Знающие ушли; девушки, возбужденно переговариваясь, пошли к домам готовиться ко сну.

Оказалось, что кроватей в каждом доме намеренно на одну меньше, чем девушек — мы, дескать, должны сами решить, кому придется спать на полу.

— Странно все это, — сказала Тира. — Отбор обычно совсем по-другому проходит, в атмосфере веселья и дружбы, а нас как будто нарочно разозлить да рассорить хотят. Слышите? Вон те уже ругаются.

Девушка указала на нескольких юниц, выясняющих отношения у ближайшего к нашему дома. Одна из девчонок громко возмущалась и руками размахивала, а другие активно ей возражали.

— Знающие понимают в развлечениях, — усмехнулась Рия.

Когда мы зашли в свой дом, там уже было светло — несколько светло-голубых огоньков плыли под потолком. Не стоит забывать, что я на лирианской планете, и у многих здесь есть способности к психокинезу.

— Ну, давайте знакомиться, девочки, — сказала Рия, обратившись к нашим соседкам по дому.

Девы представились, но неохотно: то ли родители сказали им держаться подальше от чужих, то ли уже настроились конкурировать, то ли просто пребывали в плохом настроении — я не стала их внимательно изучать. Мы совместными усилиями оборудовали спальное место на полу и договорились, что будем спать там по очереди.

— Не надо, я буду на полу спать, — вызвалась Тира. — Поверьте, мне удобно будет: я часто на полу сплю.

— Почему?

— От брата привычку переняла. Он в Рубиновом полке служит, — с гордостью сказала девушка, — а у них там все строго. Надо уметь спать хоть на полу, хоть стоя, и часто голодать для поддержки высокого уровня эо.

— Судя по всему, нам придется научиться тому же, — проговорила Рия.

Мы улеглись; нам не выделили ни одеял, ни подушек, ни, тем более, постельного белья, так что подушками нам послужили наши же вещи. Но мне и такая ночевка вполне комфортной показалась после условий в доме родственников. Да, дом у них богатый, а комната, которую мне выделили, ну чисто апартаменты из какого-нибудь каталога элитного жилья, но все же спалось мне там не очень хорошо.

Я закрыла глаза и заснула… на некоторое время — меня разбудила чья-то боль. Не выдавая себя, я настроилась на источник эмоций и выяснила, что плохо Мэрит, рыжеволосой утонченной красотке. Что же с тобой такое, милая? Почему ты давишься слезами? Семья заставила идти на нежеланный Отбор? Или уже есть возлюбленный, с которым не светит быть вместе?

К страданиям Мэрит добавились другие, более сдержанные, с оттенком обреченности. Это Тира. Она-то, как мне кажется, на Отбор хочет, но считает, что ее шансы обзавестись женихом невелики из-за роста и комплекции. Я повернулась на другую сторону и почувствовала еще страхи, волнения и истинно юношеские страдания по типу: ах, я не достаточно хороша, чтобы меня выбрали, я всем проигрываю…

В общем, всю ночь я принимала сигналы чужих переживаний и лишь под утро отключилась, как перегретый приемник. А утром меня растолкала Рия: чего спишь, скоро Знающие придут проводить первое испытание!

И поднялась я не выспавшаяся, помятая, с гудящей головой, и поплелась к туалету, и выстояла очередь к нему, а потом, чтобы взбодриться и вспомнить, где я и зачем, вышла к берегу, где ласкались к берегу бирюзовые воды аэлского океана. В этих водах уже купались несколько белокурых юниц; посмотрев на их довольные физиономии, я завистливо вздохнула. Одна из девушек вдруг вскрикнула и бросилась к берегу. К моменту, когда она приблизилась, с ней уже было неладно, и я проснулась мгновенно, активировалась как по нажатию кнопки.

Девчонка рухнула в песок; ее руки дрожали.

— Что? — спросила я, бросившись к ней. — Где больно?

Девица взглянула на меня бирюзовыми, как те же воды, глазами, и я увидела страшное: замерцали все потоки энергии, зачастили нервные импульсы, зашлось сердце, а это значит, что… что это значит? Аллергическая реакция? Но я не вижу признаков… Отравление?

Меня бросило в пот, испарина выступила на лбу. Почему я, врач-диагност, не вижу проблему? Где травма, где источник, что надо сделать? Девушка завалилась без сил на песок и открыла рот, начала ловить ртом воздух, и меня окатило волной такой паники, что я и сама запаниковала.

— Что с ней? — спросил кто-то, и рядом забегали другие девчонки.

Не знаю. Не знаю! Какое-то время я смотрела на умирающую, а потом склонилась над ней; когда мои руки коснулись влажной кожи, сердце девушки уже остановилось.

Мое тоже.

Она умерла прямо у меня на глазах, а я ничего не смогла сделать!

— На помощь! — крикнула я. — Нужна экстренная реанимация!

— А что случилось-то? — спросил кто-то.

Случилась смерть.

— Нужна срочная реанимация! — повторила я. — Сейчас же!

Юницы забегали, закричали, переполох поднялся. Но когда прибудут Знающие и, что самое важное, когда прибудут врачи? На реанимацию без последствий для организма есть две-три минуты; через пять минут «воскрешение» будет совмещено с энергетическими деформациями; через десять минут энергетические потоки деформируются все… человека старшей расы можно реанимировать час после смерти, но если лежащая передо мной девушка имеет хоть каплю младшей крови, ее срок — десять минут. Но и эти десять минут срок критический.

— Она умерла, — пронесся шепоток.

Нужна немедленная реанимация! Копируя действия наставников, я прижала кончики пальцев к двум энергетическим точкам на теле девушки и, зажмурившись, мысленно передала им свою энергию. Я сделала это первый раз и без подготовки, и кончики моих пальцев обожгло огнем.

А потом меня отшвырнуло прочь, и последнее, что я помню перед забытьем, это гневный окрик Знающей:

— Разошлись! Разошлись все!

Аэл принял меня неласково: здесь меня первый раз в жизни в транспорте укачало, здесь я впервые чуть не утонула, здесь я первый раз потеряла сознание и здесь я ослепла и оглохла. Когда приходишь в себя в полном мраке и в абсолютной тиши, можно сойти с ума от ужаса, а меня к тому же запихнули в тесную диагностическую камеру.

Когда с проверкой было закончено, меня извлекли из камеры, причем без помощи рук — я поднялась кверху и так и зависла в воздухе. Без зрения и без слуха, поддерживаемая лишь чьей-то волей в воздухе, я балансировала на тонкой грани между страхом и паникой. Бояться нормально, а вот паниковать нельзя… Не арестуют же меня, в самом деле? Нет, не посмеют. Лишь напугают хорошенько для покладистости.

Первым вернулся слух.

— Вы слышите меня, госпожа Королева?

Я обрадовалась, но это была злая злость.

— Да, черт бы вас побрал! Верните мне зрение!

— Сначала ответьте на вопросы.

— По какому праву вы применяете против меня психокинез? Моему дяде сообщили? Если в Союзе узнают, вас разбомбят! Мы вам покажем кузькину мать!

— Спокойно, госпожа Королева.

Меня обошли кругом, и я навострила свои эмпатические радары. К моему огромному разочарованию я ничего не почувствовала — ни капли эмоций. Более того, я не поняла даже, сколько вокруг меня человек, хотя обычно все живое я засекаю еще до того, как оно приблизится.

— У вас произошел выброс энергии, и вы временно ни на что не способны, — сообщили мне безучастно.

— А девушка? — вспомнила я. — Ее откачали?

— Врачи прибыли поздно.

Поздно… Конечно же, поздно. Помощь была нужна немедленно, а рядом оказалась только я, диагност без права и умений реанимировать. Собственно, поэтому, наверное, я и здесь: когда выясняют обстоятельства смерти, свидетелей берут на особый контроль. Только вот с какой стати со мной обращаются так, словно я опасная преступница?

— Почему я здесь? Меня подозревают в чем-то? — уже тише спросила я.

— Спокойно, госпожа Королева.

— Я спокойна!

— Держите себя в руках.

Ар-р-р-р! Злость разрушительна, и иногда это очень на руку. Ко мне вернулись и зрение, и власть над собственным телом; плохо только, что власть эта вернулась в момент, когда я зависала высоко над полом. В общем, я грохнулась с высоты на жесткое. Тип охнул, испугался; я тоже охнула, а потом прочувственно выругалась.

Вошел кто-то еще, и тип неуверенно что-то заблеял. В ответ раздался короткий приказ, и в тип с облечением смылся — куда только девалась его нарочитая холодность! Что, уже не так весело, когда жертва видит-слышит-ругается?

Я приподнялась на локтях и осмотрелась. Тусклый свет, серые стены, сканирующая система, стол, стул, ведро… ведро? Не вписывается в антураж. Вид на ведро мне заслонила фигура в белом; фигура протянула руку, и я, злобно фыркнув, поднялась сама.

Мужчина, заменивший трусливого типа, оказался видным, и не потому, что на нем белая с серебром форма. Многих военных отличает особая стать, выправка, а именно этот еще и высок, широкоплеч, поджар. Да и лицо тоже по-мужски красивое, узковатое, с тонким хищным носом и твердой линией подбородка. Темно-синие глаза, спокойные и непроницаемые, оглядели меня всю и вернулись к исходной точке — моему лицу.

— Вы в порядке? — спросил военный.

— Нет, я не в порядке, — раздраженно ответила я. — Вы нарушили мои права как…

— Ваше право — подчиняться правящей семье Аэла и законам, позволяющим военным структурам вести допрос в условиях, которые они сочтут подходящими. Ваше право — отвечать на мои вопросы, но не задавать их.

Прекрасно. Я обратилась к своим способностям, чтобы оценить эмоциональный фон стоящего передо мной человека и, может, внушить ему немного жалости к себе, чтобы он перестал вести себя как высокомерная задница. Влиять на других людей эмоционально нельзя, но нельзя и лишать людей зрения-слуха, так что… Мужчина на пару мгновений предстал передо мной привычным скоплением светящихся линий, а потом изображение, так сказать, пропало, и в висок кольнуло болью.

Ясно-понятно, я истратила ресурс.

Как же не вовремя…

Военный шагнул ко мне. Всего шаг — а у меня уже мороз по коже. Я неизвестно где, неизвестно с кем и неизвестно, что со мной будет после всего этого. Надо бы остаться на месте и хотя бы притвориться смелой, но язык отнялся от страха, и я шагнула назад.

Мужчина ко мне.

Я назад.

Он ко мне.

Стена.

Упершись в нее спиной, я вынужденно остановилась.

— Страшно? — поинтересовался военный.

По одним только его глазам можно сказать, что его уровень эо впечатляющий: радужки не просто темно-синие, они отсвечивают фиолетовым. Красивые глаза, но пустые и холодные, как линзы андроида. Даже сейчас, когда мои способности на нуле, я чувствую холод и давление силы.

— Еще как, — ответила я.

— Не советую использовать против меня силу.

— Я и не использую…

— Сейчас да, но минуту назад вы пытались.

Зараза! Похоже, он так прокачан, что тоже может считаться «сканером», как и я.

— Предупреждаю — хоть слово лжи, и допрос станет неприятным.

— Его и сейчас приятным не назвать.

— В ваших интересах сделать его приятным. Зачем вы прилетели на Аэл?

— За наследством. Я дочь Бриса Рубби и мне полагается…

— До прилета вы виделись вживую с кем-то из аэлцев? Связывались с кем-либо не из рода Рубби?

— Нет, никогда.

— Вы получали особые указания от Союза? Инструкции по тому, что делать на Аэле и какую информацию собирать?

— Меня предупредили насчет осторожности и уважения к местным традициям. Как гражданка Союза я…

— Подписав бумаги, вы отреклись от гражданства и принадлежите теперь к Высокому двору Аэл Дрида. Вы не Дарья Королева больше, вы Дэрия Рубби.

«Временно», — мысленно поправила я и кивнула. И осознала вдруг, что мои мысли читают, и что предупреждения о лжи не были пустым звуком. Обычно моего уровня эо хватает, чтобы утаивать мысли от излишне любопытных, но, как и все, я всегда на всякий случай ношу устройство, защищающее мысли «от взлома» и заодно служащее контактным переводчиком. Но здесь, на Аэле, такие устройства не носят постоянно, так что…

А и пусть читает мои мысли! Мне от этого военного скрывать нечего!

Я смело взглянула в неприветливую синеву его глаз.

Ну, читай! Я здесь только из-за денег, а на пляже просто пыталась вытащить девчонку с того света.

— Вам удалось, — произнес мужчина после непродолжительного молчания.

— Что удалось?

— Вытащить девчонку с того света.

Это стало для меня неожиданностью.

— Что, правда? — неверяще протянула я.

— Правда, — усмехнулся военный. — Девушка жива и почти здорова. Вы сработали как опытный врач-реаниматолог.

— Серьезно? — шепнула я, и мне стало вдруг неважно, где я и в каких обстоятельствах. Потому что я, обычный диагност без лицензии на применение эо в медицинских целях, могу только выписывать направления к другим специалистам, а не самой лечить, спасать…

— Реанимация была проведена правильно. Вы спасли человека.

Спасла человека. Нет, не просто спасла — вытащила из лап смерти. Я, Дашка Королева со станции, где мне доверяли лишь простуду лечить…

— Приятное чувство, правда? — проговорил мужчина. — В акте спасения есть что-то древнее, ритуальное…. Как и в акте убийства.

— Кстати об убийствах. Почему девушка умерла? Или мне не дано права задавать вопросы, а только отвечать?

— Отвечать тоже уже необязательно, я вас прочел.

— И как, понравилось? — съязвила я, не удержавшись.

— Понравилось, — кивнул синеглазый.

— Не могу сказать того же.

Он улыбнулся, и я увидела ровный белый ряд зубов. Как обманчива внешность: с виду он такой представительный, белозубый и опрятный, но, уверена, чуть что, он мне голову отгрызет этими своими ровными белыми зубами.

— Ну что вы, — укоризненно протянул мужчина, и в его темных, насыщенных пигментом глазах появились искорки, — это грязно. Существует очень много способов убрать человека, не запачкавшись.

— Это не моя тема. Я предпочитаю помогать людям.

— Считайте, что разрешение на это у вас есть. Вопросов я к вам больше не имею, вы свободны. Через пять минут за вами зайдут, и вы вернетесь на остров.

С этими словами синеглазый направился к дверям. И прежде, чем выйти, обернулся и сказал:

— Удачи вам, Даша.

Ха! Когда дверь закрылась, я мысленно пожелала ему отправиться в далекое трудное путешествие со своими пожеланиями.