Глава 10

Его высочество показал мне базу; мы побывали в нескольких секторах, подкрепились с военными в столовой, а потом наведались в помещение, где оборудован особый отсек с панорамными «окнами», чтобы любоваться на океанские глубины… ну ладно, для обзора подступа к базе. Специально для нас приглушили свет, и мне стало не по себе — зрение у меня отличное, но все же по многим показателям не дотягиваю до стандартов лирианской расы. Мне, к примеру, нужен свет, чтобы ориентироваться в полумраке.

В общем, когда освещение убавили, я увидела лишь непроницаемую темную синеву океана.

— Видно плохо, — вздохнула я.

— Присмотритесь.

Я присмотрелась — и ничего, та же синева. Протерла глаза — эффект тот же.

— Смотрите, Даша, — невозмутимо произнес царевич, после того как я вздохнула снова.

— Я землянка, Ваше Высочество, — сказала я. — У меня зрение слабее, чем у вас.

— Вы и лирианка тоже.

— Но глаза у меня мамины, — упрямо возразила я.

Регнан отвлекся от созерцания чего-то в океане и посмотрел в мои глаза; его собственные глаза при этом показались мне такими же темными и непроницаемыми, как воды, окружающие базу.

— Какого цвета ваши глаза, Даша? Сначала я решил, что они зеленые, а сейчас кажутся карими.

— Болотного.

— Загадочный цвет.

— Весьма, — усмехнулась я и отшатнулась, заметив вдруг в океане нечто объемное, медленно движущееся, издающее слабое-слабое свечение. Секунда-другая испуга — и я вновь шагнула к прозрачной тверди окна.

Там, в глубине, я разглядела еще несколько объемных созданий, движущихся медленно-медленно, и каждое издавало слабое свечение. Я использовала свои способности и посмотрела на существ внимательнее — потоки силы четко прорисовались в темной воде фиолетовым.

— При́йны, — сказал Регнан. — Подраса развитых неррианцев, которые никогда не выходили на сушу. Прийны бесполы, высокоинтеллектуальны и обладают достаточным уровнем эо — по вашим меркам четвертый-пятый уровень. Между собой общаются с помощью эо и света; обычно медленны и дружелюбны, но при стрессе или угрозе способны развить огромную скорость. Охотно вступают в симбиотические отношения с неррианцами других подрас, а также с людьми и крупными животными с высоким интеллектом и сложной нервной системой.

— Симбиотические отношения?

— Прийны способны внедряться в чужие тела — строение позволяет, причем делают они это за минуты.

— А вы пробовали… ну, симбиоз?

— Конечно. У меня есть свой прийн-симбионт. Я призываю его, когда есть нужда, и он зовет меня, когда нужно.

— И каково это — слиться с прийном? — полюбопытствовала я.

— Можете испытать сами, — улыбнулся царевич и предложил: — Хотите попробовать? Я призову для вас прийна.

Я представила, как крупное светящееся существо внедряется в меня, и мне поплохело.

— Я не такая смелая…

— А по-моему, такая. Прийн даст вам возможность поплавать на глубине, и эта глубина вас не раздавит; вам даже не придется дышать — прийн обеспечит вас всем необходимым для выживания. Плавать вот так — невероятный опыт. Это не с чем сравнить.

— Звучит потрясно, но я слишком труслива для этого.

— Я составлю вам компанию.

— Нет уж.

— Не доверяете мне?

— Я даже тетушке любимой не могу доверять, Ваше Высочество, — протянула я шутливо, — а вы о глубине да прийнах…

— Думаю, я надежнее, чем ваша тетушка, — так же шутливо ответил мужчина. — Со мной вам нечего бояться.

«О Звезды, он меня клеит», — подумала я, не забыв направить все свои силы, чтобы защитить мысли. Но этого оказалась недостаточно, потому что аэлский царевич улыбнулся и подтвердил:

— Да, я за вами ухаживаю и хочу, чтобы вам было интересно у нас. Это плохо?

Я зависла. Романтика, любовь, отношения — это все очень славно, но только когда случается с ровесником и желательно землянином; даже станционный козел Алешенька и тот подходит на роль моего поклонника больше, чем царевич Регнан Арис. Да и вообще, мы ведь договорились о сугубо деловых отношениях…

— Вы мне нравитесь, Даша.

— Супер, — сказала я с улыбкой, — испытываемые вами эмоции полезны для организма. — А сколько живут прийны?

Перевод темы получился корявым, но меня выручил вошедший в помещение военный, который доложил, что прибыл некий Риэ́л Дила́йс.

Регнан улыбнулся и сказал:

— Ну что ж, Даша, вот вы и понадобились мне как эмпат. Готовы поработать?

— Раз надо — поработаю, — деловито ответила я.

Неррианцы бывают разные. Некоторые из них типичные подводные жители с чешуей, жабрами, плавниками и прочими «девайсами» для жизни в океане — такие особым интеллектом не обладают и не входят в перечень разумных рас; другие, обладающие как чертами низших неррианцев, так и чертами людей — самая многочисленная подраса, которую в Союзе людей называют «рыбоидами». Рыбоиды развиты, умны, сильны и приспособлены к жизни как под водой, так и на суше; именно они и населяют в основном подводные города близ Неррианских островов Аэл Дрида. Еще одна подраса неррианцев — это прийны, о которых мне рассказал Регнан. Но есть и неррианцы, почти не отличающиеся внешне от людей — их так и называют «людьми-неррианцами».

Когда Регнан представил мне Риэла Дилайса, представителя элиты людей-неррианцев, я совершила обычную ошибку для тех, кто первый раз видит представителя не совсем человеческой расы — уставилась на него во все глаза.

Невысок, тонок, сложен пропорционально, красив — но эта красота экзотическая для меня, землянки. Кожа слишком бледная, с голубоватым подтоном; большие голубые глаза слишком широко расставлены; волосы хоть и столь ценимого здесь золотого цвета, но тоже бледны, словно выцветшее полотно, и очень уж длинны — достигают колен. Помимо этого у царевича морского — да-да, тоже царевича — оказались жабры, перепонки между пальцами и хвост — настоящий такой длинный хвост…

Собственно, именно хвост меня и поразил.

Ровно с тем же вниманием, с каким я разглядывала неррианца, он разглядывал меня.

— Вживую она симпатичнее, — прокомментировал он.

Наложницам нельзя подавать голос при царственных особах, поэтому я сохранила молчание.

— Да, хороша, — продолжил Риэл, разглядывая меня.

Все дело в стараниях служанок: меня нарядили так, словно от того, как я выгляжу, зависит судьба вселенной. Платье, к примеру, на меня натянули такое, что моя подруга Лекси, большая модница, за него бы душу отдала; волосы завили и собрали мудреным образом для эффектного свисания, так сказать; глаза тщательно подвели и капнули в них чем-то для пущего блеска, так что немудрено, что царевич к ним сегодня присмотрелся. Помимо этого на мою шею повесили ожерелье из прозрачных камешков — какая-то местная драгоценность.

В общем, выглядела я весьма эффектной теткой.

Регнан посмотрел на меня укоризненно и произнес, обратившись к неррианцу:

— Вижу, тебе по нраву моя новая наложница, Риэл.

— Еще бы, — кивнул тот и улыбнулся мне, но это была не дружеская улыбка. Да и эмоции от неррианца поползли темные, завистливые. — Признаться, после того раздевания на пляже я присмотрел ее для себя. Фигурка очень уж ладная, и волосы темные, как глубины Утт-ши.

Что?! И неррианец наблюдал за нами на острове Красоты?

— Царевич Риэл тоже присматривает невесту на Отборе, — пояснил Регнан.

— Отец требует завести детей, — пожаловался Риэл, — но я давно решил, что не женюсь. Я не наследный царевич, трон не унаследую, так к чему привязывать себя к жене? Это такая обуза. Ты и сам от женушки избавился, не вытерпел.

Я навострила эмпатические радары — от Регнана уловила ровно ноль эмоций, а от Риэла злорадство.

«Ваше Высочество, он вам завидует и злорадствует» — мысленно сообщила я.

— Мы с Риэлом давние друзья, Дэрия, — произнес Регнан. — И между нами нет секретов.

— Росли вместе, — кивнул Риэл.

— С чем прибыл? — спросил Регнан.

— Поздравить тебя с приобретением, — ухмыльнулся неррианец, стрельнув в меня похотливым взглядом, — и заодно обсудить течения. Контур защиты на десятом участке нужно менять; мы уже сделали запрос, но комплектующие прибудут позже, и охраны бы добавить.

Мужчины углубились в обсуждение дел, а я присела в уголок и внимательно их слушала — как обычным образом, так и эмпатически. Риэл то и дело на меня поглядывал — ему интересно и волнующе, а еще досадно, что я досталась не ему. А вот Регнан… что чувствует рыжий, мне не уловить.

— И еще, — под конец добавил неррианец, — у меня проблемы с наложницей. Я сделал выбор, договорился со Знающими, отправил юнице дары — все сделал по правилам. И тут приплывает ее папаша и устраивает представление — не отдам свою девочку!

— Отец имеет право отказать, — невозмутимо ответил Регнан.

— Он? Мне? — зол рассмеялся Риэл. — Не шути так. Я сделал честь этой девчонке, выбрав в наложницы. Они с папашей должны мне руки за это целовать.

— Кого именно ты выбрал?

— Мэрит Айдж.

Что? Скромняшку Мэрит этой похотливой рыбине? Красотку под воду, детей хвостатых рожать? Она любит сушу, цветы и мечтает о тихом царевиче Нисе, чтобы вместе читать книги и гулять по пляжу под руки… какой, к чертям собачьим, Риэл Дилайс? Пусть с другой икру мечет!

Регнан покосился на меня и ответил другу:

— Я не вмешиваюсь в дела Отбора, но заставлять — дурной тон.

Да-а-а-а? А меня, между прочим, заставили остаться на Аэле…

— Оставь юницу в покое, если она тебя не хочет.

— Мне нет дела до того, чего она хочет — мне нужны дети, а она на острове из оставшихся самая красивая. К тому же тихая, покорная и хозяйственная. Что еще нужно?

Что нужно? Согласие нужно, рыба! Нельзя просто так взять женщину и заставить ее рожать тебе детей! Я настолько разозлилась, что потеряла концентрацию и перестала считывать эмоции Риэла, и собственное будущее вдруг показалось мне в опасности. Регнан сказал, что я нравлюсь ему. Что, если и он захочет оставить меня себе навсегда?

Кто заступится за меня? Рубби? Нет. Тетушка? О, она постарается, но вряд ли по ее тревоге на Аэл отправят союзные войска только потому, что царевич решил заделать мне детей… И что, если у Регнана вообще нет никакой необходимости в эмпате, и он просто обдурил меня? Что, если Отбор для меня и в самом деле был настоящим и уже завершился?

Тогда мои дела дрянь.

Царевич Регнан не мог не заметить, что мое настроение изменилось, но заговорил об этом, только когда мы оказались в Малом дворце.

— Пройдемся, — предложил он, и мы направились к крытым живописным переходам; слуги, попадавшиеся нам по пути, усердно кланялись и жались к стенам. Дело шло к вечеру, и ни одна наложница нам не встретилась: они, скорее всего, либо еще дрыхнут после обеда, либо уже готовятся к вечерним посиделкам с подружками, на которые принято наряжаться. — Риэл Дилайс вам не понравился, — сказал Регнан.

— Совершенно не понравился, — кивнула я. — Самовлюбленный червяк.

— Червяк? Разве не рыба? — усмехнулся царевич и глянул на меня лукаво.

— Да-да, продолжайте подслушивать…

— Вас оскорбляет, когда я слушаю ваши мысли?

— Да.

— Чтение чужих мыслей для меня так же естественно, как и дыхание, но, поверьте, вас я стараюсь не слушать.

«Старается он!»

— Даша, — Регнан остановился, — вы очень злы сейчас. В чем дело?

— Отбор работает только в одну сторону? Сами юницы не могут выбирать — только их?

— Нет, юницы также вправе выбирать женихов.

— Тогда какого черта этот хвостатый вцепился в Мэрит Айдж?

— Она ему понравилась.

— А он ей не понравится!

— Откуда вы знаете?

— Знаю! Мэрит никогда не будет с таким, как этот Дилайс… который, кстати, вам завидует, и который таращился на меня как на кусок мяса. Хорошие же у вас друзья, Ваше Высочество!

— Друзья детства — особые друзья, не правда ли, Даша? — невозмутимо отозвался Регнан. — Ты знаешь их как облупленных, в курсе всех их недостатков, но при этом они не становятся тебе менее дороги. Ваши друзья идеальны?

— Нет, но они не…

— Не такие плохие, как мои? — закончил за меня мужчина. — Спорить не стану, ведь я ваших друзей не знаю. Как и вы — не знаете моих. И Дилайса, Даша, вы тоже не знаете. Вы всего лишь увидели очевидное; то, что я и так знаю.

— Действительно, — кивнула я, — мое дело — просто докладывать о эмоциях тех, кто рядом с вами, и только. В следующий раз, оказавшись с кем-то вроде Риэла Дилайса, я постараюсь держать себя в руках. А теперь, Ваше Высочество, я хотела бы отдохнуть в своих покоях — у меня болит голова.

Вряд ли он поверил, что у меня в самом деле болит голова, но кивнул и проводил до моих покоев. Когда двери раскрылись, царевич шагнул ко мне, склонился и поцеловал в губы; я замерла в растерянности… ладно, чуть не померла от потрясения, и единственное, что как-то примирило меня с этим, это тот факт, что рядом оказалась Знающая. Увидев нас, она тут же испарилась.

Отстранился и Регнан.

— Отдыхай, душа моя.

Я кивнула, развернулась, зашла в покои.

Двери закрылись.

Щелкнул переключатель системы кондиционирования.

Он поцеловал меня! Назвал своей душой! И хотя это было проделано для Знающей, поцелуй все равно настоящий! Я коснулась своих губ и, скривившись, с силой провела по ним тыльной стороной ладони, чтобы стереть поцелуй.

Так, без паники!

Это было продемонстрировано для Знающей!

Деньги, которые перевели на мой счет — плата за работу в качестве эмпата!

Я не наложница и не стану ей; пусть только попробуют меня принудить — и я покажу им кузькину мать!

И все же логические рассуждения проиграли в схватке эмоциям, и меня так накрыло, что я стала порывисто вышагивать по покоям взад-вперед. Когда я устроилась на станцию диагностом, пришлось забыть о личной жизни: ну как можно строить отношения, если живешь на станции по три месяца без права вылететь? Ни один парень не захочет расставаться с девушкой так надолго… В общем, я и не помню уже, когда было мое последнее свидание и тем более не помню, каково это — когда тебя касаются…

А здесь, на Аэле, меня уже двое поцеловали — Эвелинд и Регнан, и в обоих случаях я всеми фибрами свое эмпатичной души чувствую, что нравлюсь им, что привлекательна. И этот, как его там, рыбина — Риэл Дилайс — тоже смотрел на меня с прикидкой и, как выяснилось, заценил на острове Красоты. Я прошла в глубину покоев, встала перед зеркалом в полный рост и посмотрела на себя.

Ну, обычная ведь! Да, нарядная, да, накрашенная, но обычная! Что они во мне выглядели? Может, просто женщину-чужачку захотели? На экзотику потянуло? Так выбрали бы тогда Рию — вот она-то экзотика во плоти, страсть и жизнь!

Я разделась, распустила волосы и умылась; накинув пеньюар, начала изучать свой гардероб. Чтобы сделать соблазнительнее и подчеркнуть статус, для меня пошили множество платьев, и каждое подходит под тон кожи, волос и глаз; я отобрала платья, показавшиеся мне откровеннее других, и примерила.

Глубокое декольте? Открытая спина? Чересчур облегающий фасон? Нет уж, царевич Регнан; извините, но я такое носить не буду! Не дождетесь!

Вызвав служанок, я указала им на самые красивые платья, объявила их негодными и принялась критиковать нижнее белье. Кружева и сложная вышивка изумительны, но впиваются мне в кожу. Роскошный бледно-розовый халат невероятно нежен на ощупь, но мне в таком холодно. С распущенными и завитыми волосами мне неудобно — лучше собирать волосы, а от сложного макияжа глаза раздражаются.

Выслушав меня, служанки забрали отбраковку и удалились, но это было только начало вечера — из кухни прислали список блюд на утверждение, и до самой темноты я выбирала меню. Оказывается, это особое право фаворитки — выбирать еду; для меня будут готовить отдельно, тогда как другие наложницы довольствуются тем, что им принесут. Закончив с этим, я умылась и без сил легла спать; несмотря на усталость, возбужденный ум не собирался засыпать, и я снова и снова обдумывала новую стратегию поведения с царевичем.

Я не буду нервничать в его присутствии, постараюсь защитить свои мысли и буду относиться к нему как к работодателю. Да, как к работодателю… Решив так, я смежила веки и забылась недолгим сном, который прервало появление Регнана. Мужчина вошел тихо-тихо, и свет не зажегся; тихо-тихо он разделся, подошел к кровати и лег на противоположной стороне.

К тому моменту я была уже бодра, и мое сердце выстукивало бешеный ритм.

— Извините, — негромко проговорил царевич, — я разбудил вас.

— Ничего страшного, я скоро снова засну, — ответила я и зевнула.

— Покойной ночи, Даша.

— И вам, Ваше Высочество.

Ни о какой покойной ночи и речи не шло: сердце так и шпарило, и сна больше не было ни в одном глазу. Вскоре я поняла, с чем связаны недавние перепады настроения: живот разболелся по-женски, а это значит, у меня вновь запустился цикл! Дождавшись, когда дыхание лежащего рядом мужчины станет ровным и глубоким, я поднялась и прокралась в ванную комнату. Совершив необходимые гигиенические процедуры, я вернулась в кровать; спазмы стали сильнее.

Женщины старших рас избавлены от ежемесячных недомоганий и овуляция у них обычно запускается после установления особого гормонального фона, который, в свою очередь, устанавливается, если женщина в течение минимум месяца чувствует себя в безопасности, испытывает сексуальное желание и имеет половые контакты. У меня же цикл как у женщин младших рас, но редкий, и тоже запускается при наличии партнера. В общем, без мужчины я в плане репродукции — женщина старшей расы, а при наличии — женщина младшей расы.

Физиология беспощадна: полежала рядом с мужчиной пару ночей — и здравствуй, месячные!

— У вас начались критические дни?

ЧЕРТ!

— Я могу вам чем-то помочь?

ЧЕРТ-ЧЕРТ!

«Убейте меня, Ваше Высочество»…

— Нет, — с заминкой ответила я, — все в порядке.

— Не думаю. Это бывает очень болезненным. Почему вы не используете препараты для заморозки цикла?

— У нас такие препараты выписывают только по особым показаниям.

— Я могу снять боль.

— Не надо, мне не больно, — покраснев до корней волос, ответила я.

— Это самое малое, что я могу сделать. Дело ведь во мне, верно?

О, Звезды… Как женщина я была готова умереть от смущения, но как врач взяла себя в руки и сказала:

— Да, Ваше Высочество. Химический фактор, обонятельный сигнал.

— Позволите помочь?

— Как именно? — спросила я.

Вместо ответа Регнан взял меня за руку; его кожа была теплой — теплее, чем обычно фиксируется у лирианца. Тепло потекло от его руки к моей, проникло в тело, и почти сразу спазмы прекратились, как унялись и мои волнения.

— Странно, — проговорила я, — обычно чтобы проделать такую штуку, нужен контакт кончиков пальцев.

— Это по вашим методикам; мы, аэлцы, действуем иначе. Теперь вам легче, Даша?

— Да…

— Тогда спите.

Что еще мне оставалось? Я действительно закрыла глаза и постаралась заснуть.