Глава 17

Дэвина

Вернулись в мою спальню, и почти сразу арш Параваль увлек меня в сторону кровати. По пути он целовал мои ладони и постоянно пытался заглянуть в глаза, которые я прятала от стеснения и страха. Присев на постель, продолжил ласкать. Стащил свитер через голову и часто задышал, обнаружив под ним тоненький кружевной топ.

— Дэвина, ты такая красивая, — выдохнул в волосы, нежно поглаживая между лопаток и выцеловывая дорожку по шее.

Помня свои прошлые ошибки, сидела без движения. Руки сцепила в замок на коленях, чтобы они не вздумали оттолкнуть мужчину. Пока ничего страшного не происходит, просто это совсем не увлекает меня, а предчувствие новой боли сводит с ума.

— Дэвина, — отстранился арш Параваль. — Я не хочу делать тебе больно. Давай вместе почитаем книги. Готов ответить на твои вопросы. Хочу, чтобы ты ждала нашей близости с таким же нетерпением, как я.

Смотрела на него во все глаза и не понимала, какого ответа он ждет. Сначала оправдывается за ночную гулянку, теперь вот это — что вообще происходит?

— У меня нет вопросов, — почти пропищала. — Я просто хочу, чтобы не было больно.

— Больно будет, пока ты противишься. Просто доверься мне, расслабься, позволь вести тебя и учить. И все наладится, я обещаю.

Он убрал волосы с моего лица, наклонился, гипнотизируя фиалковым взглядом, и коснулся губ нежным поцелуем. Расслабиться, довериться и позволить — звучит не слишком сложно, тем более не подразумевает никаких активных действий с моей стороны. Вспоминаю все, что читала о поцелуях, и чуть приоткрываю губы ему на встречу. Арш Параваль будто только этого и ждал — поцелуй становится глубоким и собственническим. Это уже не нежная ласка, а вполне понятная заявка на продолжение. Расцепляю сжатые до боли пальцы и обвиваю его шею руками, становясь еще ближе к нему. Он проделывает то же самое только с моей талией.

— Дэвина, девочка моя, — шепчет мне в губы, оторвавшись на мгновение.

Осторожно укладывает меня на спину и нависает сверху. Страх снова поднимается внутри, становится душно. Смотрю на арш Параваля и не могу отвести взгляд от алых всполохов. В голову лезут цитаты из утренних газетных статей. Мой хозяин — монстр, чудовище, и я полностью в его власти. Если он что-то сделает со мной, об этом даже не напишут и не покажут в новостях. Просто еще одна сучка гемозависимого желала роскошной жизни и поплатилась за это.

Он снова целует меня — медленно, тягуче, прихватывая чуть увеличившимися зубами нежную кожу губ. Немного больно, я вскрикиваю чуть слышно. Отстраняется и качает головой, будто стряхивая наваждение. И в этот момент раздается резкий стук в двери.

— Мистер арш Параваль, вы здесь? Вас ждут в кабинете градоначальника. Это очень срочно, сэр!

Хозяин тут же садится и помогает сесть мне. Потом раздумывает немного, пожирая взглядом мою грудь. Резко выдыхает, видимо, приняв решение и встает.

— У меня две огромные проблемы, которые требуют немедленного решения. Нужно идти. Ложись, освобожусь, вероятно, поздно.

Затем быстро целует и уходит. Медленно выдыхаю, мелкая дрожь заставляет обхватить себя руками в попытке успокоиться. Не понимаю, почему каждый раз мне все тяжелее терпеть это. Должно же быть ровно наоборот.

Из раздумий вырывает вновь хлопнувшая дверь — входит Эмма. В руках у нее чистое белье, но я не могу сдержать раздражения — последнее время мне все чаще кажется, что она следит за мной. Я отдаю себе отчет, что подозрения обоснованы, но вот легче от этого не становится. Тем более после встречи с сопротивлением мы с моей надсмотрщицей больше не оставались наедине, а мои вопросы тем временем только копились и грозили превратиться в настоящую лавину. Но и сейчас, как прежде, Эмма смерила меня трудно читаемым взглядом и направилась в ванную. Встала и упрямо последовала за ней. Остановилась на пороге, наблюдая за ее обычной работой. Женщина не обращает на меня никакого внимания, будто меня и нет здесь вовсе. Странно, поначалу я решила, что она мне сочувствует. Вспомнились слова главаря сопротивления, что она все еще любит арш Параваля-старшего. Мурашки побежали по телу от этих мыслей — если то, о чем шепчется прислуга, правда, то мне никогда не понять ее чувств.

— Эмма, как ты стала гемозависимой? — прошептала чуть слышно.

— По трагическому стечению обстоятельств, — ответила, даже не повернув головы.

Явно она не настроена на разговор.

— А Кэрридан женится скоро? — спросила то, что имело ко мне большее отношение.

— Скорее всего, да, — вот теперь я точно привлекла ее внимание, она замерла и уставилась на меня. — Тебя это беспокоит?

— Не особенно. А его жена, эта Карла, будет жить здесь?

— Разумеется, — буркнула Эмма и отвернулась.

Вскоре она ушла, даже не попрощавшись, углубленная в какие-то свои мысли. Я залезла на кровать и достала из-под подушки утреннюю газету. На первой полосе заголовок «Девушка наследника правящей семьи, наконец, беременна! Ждем скорой свадьбы!» Далее шла совсем небольшая статья, видимо, подробности особо не разглашались. Много фотографий, странно было видеть на них ту гемозависимую, которую мой хозяин так грубо отшил на губернаторском балу. Если еще вспомнить, что она оказывается дочь этого самого губернатора, то я бы не была на месте Эммы так уверена в свадьбе. С другой стороны, она давно в этой семье, и лучше меня знает, что здесь и как. Вертела газетные страницы в руках и сама не могла понять, что чувствую. Ревности, разумеется, не было, ей просто неоткуда взяться. Но вот что-то тревожило — как представлю, что арш Параваль будет бегать между моей комнатой и спальней жены и собственного ребенка, так все внутри переворачивается от брезгливости.

Еще меня слегка настораживало какое-то едва уловимое разочарование. Разве я могу испытывать недовольство по поводу внезапного ухода хозяина? Нет, я рада, абсолютно точно рада, что не придется снова проходить через это сегодня. Но… Поцелуи арш Параваля с каждым разом нравятся все больше и больше. Точнее все меньше пугают. А без страха я начинаю распознавать и другие чувства — его нежность и терпение, мои любопытство и желание познать то, о чем пишут в книгах. И пусть! Не хочу постоянно дрожать в ужасе от одного его взгляда. В небольшой запрещенной библиотеке на чердаке моей самой любимой книгой был короткий, но очень захватывающий роман — главная героиня, обычная человеческая девушка Роза, настолько покорила сердце влиятельного гемозависимого, что он готов был ради нее на все. Разумеется, достигла этого она не только милой улыбкой и неземной красотой. Раньше мне казалось, что герои в этой книжке вытворяют абсолютно непотребные вещи, но теперь, после знакомства с соответствующей литературой, я понимаю, что Розу сложно упрекнуть в распущенности, а моего влиятельного гемозависимого все это вообще вряд ли впечатлит.

И почему Кэрридан сегодня оправдывался за ночные приключения, а про свадьбу ничего не сказал? Конечно, это было бы еще более странным, но ночь уже прошла, а брак — дело продолжительное. Да и от мысли, что буду жить рядом с Карлой мороз по коже. Она и на балу-то окинула таким взглядом, что в пору просить охрану у хозяина.

Кэрридан арш Параваль

Последний месяц я провел будто в аду. Если богатые и плачут, то это был именно такой случай. Хотелось даже не плакать, а выть. На луну, на солнце, молиться всем богам, чтобы все это, наконец, закончилось. И самым ужасным было то, что я так и не смог понять, кто же мой враг. Мне не было предъявлено никаких обвинений, но официальные уведомления о ходе следствия приходили регулярно. И хотя я со своей стороны обложился юристами, записями камер, анализами и экспертизами, мне постоянно ненавязчиво напоминали, что я под присмотром и под подозрением. Кстати, на счет доказательств моей непричастности, либо умышленного вовлечения, все было не так однозначно. Мои люди не смогли получить никаких записей с камер клуба, они просто пропали. Мы перетрясли всех — от официантов и охраны, до гемозависимых собственников. Я лично участвовал в допросах и был в очень плохом настроении при этом, но все впустую. Все они клялись, что понятия не имеют, куда делось отснятое в тот вечер. Причем не только из випок, но вообще все. Даже факт своего ухода из клуба я смог косвенно подтвердить только кадрами с моим авто с ближайшей дорожной камеры. Но, разумеется, это не гарантировало, что я внутри.

Когда та же ситуация с видеонаблюдением обнаружилась и в отеле, я уже даже не удивился. Как и не удивился тому, что все сотрудники клуба и отеля, которых я смог запомнить, поначалу не давали каких-то вразумительных ответов следователю, кроме того, что я был опасен и неадекватен в тот вечер, а потом куда-то внезапно исчезали. Ощущение подставы крепло с каждым днем, чувствовал себя загнанным в ловушку, из которой не видел выхода. Тот факт, что официально я не считался подозреваемым, а, следовательно, не мог понимать, ожидает ли меня наказание, еще больше изводил.

Проблема с матримониальными планами Карлы напоминала болото ровно в такой же степени. Анализы мы до сих пор не сдали под предлогом, что это может навредить ребенку. Впрочем, даже документов о том, что она беременна, я пока также не получил. Мы продолжали обмениваться оскорблениями через смс и только. Отец просил взять себя в руки и попытаться поговорить с ней спокойно, но два трупа, которые гипотетически могут повесить на меня, не делали это возможным. Я в принципе не мог сейчас ни с кем спокойно разговаривать. Ни с кем, кроме Дэвины. Она единственная, кто помогал не сойти с ума все это время. Кажется, вопреки началу наших отношений, когда все она делала не так, и будила во мне худшие стороны, сейчас ситуация изменилась кардинально. Девчонка каким-то образом будто чувствовала, когда стоит щебетать ерунду, на которую буду лишь молча улыбаться, а когда следует притащить книги и завалить вопросами, от которых порой и у меня начинали уши гореть. Что же касается практики, тут было не все так уж радужно, но ее интерес, а порой и энтузиазм внушали оптимизм. Например, последнюю неделю она всегда встречала меня поцелуями, которые становились все более взрослыми. А я начал понимать, что проблема скорее во мне, в том, как быстро я вспыхиваю, словно мальчишка, как нетерпелив и авторитарен. Но сделать с этим я ничего бы не смог, да и пытаться не собирался.