Глава 22

Кэрридан арш Параваль

В антракте Дэвина просит разрешения остаться в ложе. Тоже порядком вымотан нашим небольшим приключением, поэтому и не думаю заставлять ее покидать удобное кресло, если ей того не хочется. Выхожу один, запрещая охране впускать сюда кого-либо кроме меня. Спускаюсь в буфет, нужно поздороваться с мамой. С той ссоры мы так и не поговорили. И сейчас не поговорим — место не подходящее, но мне хочется мира в собственной семье.

Надежды свои приходится оставить у входа в просторный, заставленный столиками зал. Разговоры, кажется, становятся чуть тише, едва присутствующие видят меня. Сложно их в этом упрекать — две яркие, скандальные женщины города здесь, а я лишь вишенка на торте. Мама и Карла мило беседуют за нашим семейным столом, а я не знаю, как себя следует повести. После того, как газеты женили меня на губернаторской дочке, мое появление сегодня под руку с наложницей, только подхлестнуло всеобщий интерес. Обычно с беременными невестами так не поступают. Даже такие уроды, как я.

Не спеша подхожу, нацепив самую обаятельную улыбку.

— Добрый вечер, дамы, — целую протянутые руки по очереди. — Шикарно выглядите. Как и всегда, впрочем.

Прожигаю Карлу тяжелым вопросительным взглядом. Алое облегающее платье на тонких бретелях не оставляет простора фантазии и сомнений по поводу отсутствия как белья, так и живота. Я, конечно, не особый спец, наверное, еще рано, но и каких-то прочих изменений тоже не нахожу. Карла выглядит абсолютно обычно — ярко, чуть вызывающе, призывно.

— Здравствуй, дорогой, — мама нежно улыбается, ясно вижу, что наш конфликт вымотал и ее. — Рада, что ты нашел минутку. Смог оторваться от своей девки.

Улыбка становится ядовитой, а я морщусь, точно улавливая подтекст — отца рядом нет, вероятно, он от очередной юбки оторваться так и не смог.

— Просто соскучился, — пытаюсь погасить ее недовольство в зародыше; я — не отец, у меня нет жены, чтобы испытывать угрызения совести по поводу моих женщин.

Моей женщины… Мысленно поправляю себя. Вот именно — последнее время я сплю с единственной женщиной, к тому же в собственном доме. Вот! Да я просто образец добродетели.

Карла молчит, и я рад этому — все давно сказано и до предоставления документов мне добавить нечего. Она улыбается, пытается быть соблазнительной, но безуспешно. Я так устал от нее, что даже от духов подташнивает. А от ее уверенности, что, в конце концов, мы все же поженимся, так и вовсе тошнит. Через минуту понимаю, почему моя «невеста» такая молчаливая сегодня. Всего лишь уважение к старшей женщине, которая, не медля, берет ситуацию в свои руки.

— Кэрри, милый, почему бы тебе не пригласить Карлу в свою ложу? Это было бы очень уместно.

— Не думаю, — отвечаю сухо, мысленно проклиная все на свете. — Ложа семейная. Но я с удовольствием приглашу тебя, — все еще пытаюсь как-то сгладить.

— Что за условности, сынок? Карла — почти часть нашей семьи. Это вопрос времени, все это знают.

— Все, кроме меня, видимо, — глухое раздражение поднимается внутри, чувствую себя брыкающейся жертвенной овцой.

Добивает меня Карла, опустившая глаза в пол с милой улыбкой. С бывшей любовницей, швыряющейся оскорблениями и угрозами, я понимаю, что следует делать. Что делать с этой молчаливой скромницей — понятия не имею.

— Кэрр, я не хочу ссориться, — мама тоже, видимо, решила удивить. — Надеюсь, Карла неплохо проводит время со мной и Дэнни в нашей ложе. Ну а вы с отцом провОдите свое время, с кем хотите. И, к сожалению, это не мы.

Мама скорбно поджала губы, и это отождествление себя с Карлой просто убило меня. Вынужден был холодно попрощаться и бежать прочь, пока не наговорил лишнего. Я в курсе о непростом, упрямом характере матери, но сейчас готов признать, что раньше она не обращала его в оружие против меня. Да и вообще, я по праву считался ее любимчиком, сейчас же с Дэнни они стали значительно ближе и лучше понимали друг друга. Осознание этого стало не самым приятным открытием вечера.

Вернулся в ложу, и все грустные мысли тут же вылетели из головы. Пусть родители делают, что хотят, меня это все равно не заставит изменить решение. Дэвина мило и застенчиво улыбнулась, и в ее исполнении я верил в эту улыбку. Верил, несмотря на то, что мы вытворяли полчаса назад. Сел на свое место, взял ее руку и больше не отпускал до конца постановки. Не запомнил ничего из сегодняшней громкой премьеры, ведь гораздо больше меня интересовали красивый профиль Дэвины, абрис желанных губ, соблазнительная грудь, вздымающаяся при каждом вдохе, нежная кожа ладони, которую я не уставал целовать. Девчонка же напротив казалась вполне увлеченной происходящим на сцене. Не удивительно, думаю, она впервые в опере.

Время в обществе наложницы пролетело незаметно и, попрощавшись со встреченными знакомыми, мы отправились домой. Безумно хотелось остаться с ней наедине после всего, что случилось сегодня. Заглянуть в глаза, покрыть ее всю поцелуями, убедиться, что мне это не приснилось. Физиология упрямо намекала на продолжение вечера, но был уверен, что не выйдет. Моя девочка снова посмотрит на меня своими огромными чарующими глазами, и я растаю, отступлю, соглашусь снова ждать. Без обсуждений, шантажа, прочих женщин — просто ждать, пока скажет «да».

Дэвина

К счастью, арш Параваль довел меня до дверей спальни и сам скрылся у себя, объяснив это недостаточной гигиеной в туалете оперы. Была с ним полностью солидарна, поэтому, сбросив платье около кровати, сразу заперлась в душе. Открыла воду, и пока она набиралась в небольшой бассейн, который здесь называли ванной, начала снимать макияж. Синяк на шее переливался багрово-фиолетовыми тонами, на груди остались небольшие слегка-красные отметины, а язык чувствительно ныл в местах порезов. Между ног все еще ощутимо побаливало и безумно хотелось смыть все следы страсти хозяина. Смыть тщательно. Вместе с воспоминаниями.

Залезла в теплую ванну. Терла себя мочалкой с ароматной пеной, а слезы текли сами собой. Не до конца поняла, что сегодня произошло, но чувствовала себя ужасно. Мне нужны пояснения, но понятия не имею, у кого можно спросить о таком. Где-то глубоко внутри чувствовала, что все сделала правильно, что он все равно бы взял желаемое, только последствия для меня могли быть гораздо хуже, чем растерянность и засос на шее. Ну и еще обмен кровью… Как я могла докатиться до такого за считанные минуты? Вот я впервые целую Кэрридана этим вечером, а вот с силой кусаю. Не ожидала от себя. Ничего из того, что произошло сегодня. Чувствую себя грязной, распущенной, готовой на все по требованию мужчины.

Заканчиваю мыться, но не могу перестать плакать. Мне страшно, что теперь хозяин всегда будет требовать подобного, а я понятия не имею, как это вышло. Так сильно была напугана возможными последствиями нашей ссоры, что сама «прыгнула с этой скалы», не ожидая кары. И еще кровь… Он может решить, что я вполне не против, и начать от меня кормиться на постоянной основе. Плохо, очень плохо. Так хозяин будет чувствовать любую фарму, которую я принимаю. К счастью, небольшие порезы сегодня не могли дать ему этой информации. Но при мысли, что вместо синяка на шее мог быть укус, и арш Параваль понял бы, что ослушалась и продолжаю пользоваться противозачаточными, волосы на голове от ужаса начинали шевелиться сами собой.

Наконец кое-как успокаиваюсь, заканчиваю приводить себя в порядок и осторожно выглядываю из ванной. В комнате пусто, выхожу, одеваюсь и, взяв книгу с комода, ложусь в постель. Я настолько взбудоражена, что о сне и речи нет. Читаю легкий женский роман, глупости из которого больше не вызывают умиления или смеха, только раздражение. Теперь слишком хорошо знаю, что любовные романы врут — не у всех подкашиваются ноги от поцелуев, не все ждут с нетерпением встреч со своими любовниками, не всем приятен секс. В конце концов, роскошь выбрать партнера оказывается доступна не всем.

Почти ночью дверь между нашими спальнями открывается, и входит арш Параваль. Он в одних трусах, поэтому о цели визита догадаться несложно. Хорошо, что я только что была в ванной и точно знаю, что никаких следов слез на лице не осталось. Глупо и радостно ему улыбаюсь, как и весь вечер сегодня.

— Как ты? — присаживается на край кровати и возвращает улыбку.

— Все хорошо.

— Достаточно хорошо, чтобы повторить?

Делаю максимально грустное лицо и качаю головой. Надеюсь, он отстанет.

— Что читаешь? — моментально переводит тему, и я выдыхаю.

— Какую-то ерунду, — отдаю ему книгу, и он хмыкает, взглянув на обложку.

— Мне ничего не дают, кроме тех книг, женских романов и учебников.

— Хочешь посещать библиотеку?

— Да, очень! — теперь моя улыбка вполне искренняя.

— Я распоряжусь. Сможешь бывать там в свободное время.

Кэрридан тянется к моей шее, подавляю порыв отстраниться. Осторожно гладит синяк.

— В следующий раз постараюсь быть аккуратней, — нежно целует пятно.

Это не обещание, но мне приятно, что он тоже думает об этом.

— Хочешь еще почитать?

— Нет, — и правда, не хочу; похоже, романы меня больше не интересуют.

— Будем ложиться?

Киваю и выключаю лампу со своей стороны. Кэрридан делает то же самое, а потом протягивает ко мне руки, чтобы уложить к себе под бок. Он большой и теплый, и если быть уверенной, что действительно уснет, то какой-то надежный. Последнее время я гораздо лучше высыпаюсь рядом с ним, чем когда он ночует у себя.

Арш Параваль засыпает очень быстро. Его рука перестает поглаживать мое плечо, а дыхание выравнивается. Я в восторге, что он снова выполняет мои просьбы, несмотря на недавнее непослушание. Засыпая, улыбаюсь, в надежде, что буря позади, и мне больше ничего пока не грозит.