Глава 24

Дэвина

Также молча Люк посадил меня в такси. Задержав мою руку в своей, кажется, чуть дольше, чем было необходимо. Время на прогулку, и правда, осталось, и я хорошо провела его, поедая пончики и запивая их крепким кофе. Мысли неотступно крутились в голове, но я так и не смогла понять, что думаю и чувствую по поводу всего этого. Я не знала Кэрридана раньше и ничего не знала о других жертвах. Но об этих девушках он рассказал сам, и теперь мне известно, что он ни при чем. Да и у него есть поводы думать также. Почему-то это очень грело — не убивал, не терял самоконтроль. Зато прямо обратные эмоции вызывало то, что сотрудничаю с теми, кто убил этих девушек и подставил хозяина.

В клинике со мной не произошло чего-то нового или необычного. В пансионате мы проходили врачебный осмотр каждый год. Неприятно, но вполне терпимо. Сейчас же я заранее приготовилась, что отнесутся ко мне как к породистой собаке и не более. Врач все сделал быстро, не обращая внимания на мои постоянно краснеющие щеки. Задал пару вопросов, был корректен и немногословен. В конце визита отправил сдавать кровь и добавил, что все результаты пришлет лично Кэрридану.

Спустя сорок минут я покинула медицинское учреждение с чувством выполненного приказа. Надеюсь, Эмма на этот раз исполнит распоряжение главного, и это посещение врача не более чем видимость послушания.

Вернувшись домой, заперлась в ванной с книгами. Срочно нужно решить, каким способом очаровывать хозяина. Действовать придется наверняка, второго шанса не будет. Но это второй вопрос, а первый — как избежать близости сегодня, чтобы обеспечить хозяину нужное настроение завтра. Ответ нашелся сам собой — скажу, что плохо чувствую себя после осмотра. Надеюсь, сработает. Пока же листала страницы, останавливалась на иллюстрациях, боролась с отвращением. Для спонтанного секса в опере хватило поцелуев, улыбок и полной покорности. Но тогда он и сам хотел, причем хотел настойчиво. Сейчас же мне нужно что-то, что собьет его с толку, дезориентирует, заставит забыть о планах на вечер. И как я ни старалась найти хотя бы два-три варианта, на глаза упорно попадались стоящие на коленях девушки и кайфующие от их действий мужчины. Смогу ли повторить? Будет ли это приятно или скорее нелепо и смешно? Написано, что следует начинать, будто просто ласкаешь партнера и ничего более. Техника описана, она простая и понятная. Тошнота упорно подкатывает к горлу, но может мне и не придется. Само по себе это должно завести столь властного мужчину. Особенно если учесть, что он прямо-таки мечтает о моей покорности. Возможно, встать на колени и расстегнуть штаны будет достаточно, чтобы перехватил инициативу.

Приняв решение, перечитала все, что нашла по вопросу. И вдруг меня озарило — а почему главарь сопротивления считает, будто арш Параваль не сможет зайти после в душ и поехать на эту свою встречу? Выходит, подкараулить его надо перед самым выходом. И занимать достаточно долго, чтобы истекли минуты вежливого ожидания. Сколько это? Учитывая статус Кэрридана, не менее двадцати минут. Но можно ведь и побыстрее поехать и по телефону предупредить. То есть я должна его отпустить не ранее, чем даже звонить станет бесполезно. Это, наверное, минут сорок, не меньше. Тут я крепко задумалась — в каком состоянии буду сама через эти сорок минут. Поломала голову и поняла, что нужна помощь Эммы. Но мы завтра точно останемся наедине. Потому как, если нет, то я и делать ничего не стану.

Сквозь дверь услышала, что кто-то вошел в комнату. Может, Эмма, еще ведь только обед. Убрала книги и выглянула. На моей кровати сидел арш Параваль и рассматривал расписание занятий, которое я бросила на покрывало.

— Привет, — услышал меня и поднял голову. — Смотрю, у тебя довольно напряженный график.

— Да, — широко улыбнулась ему в ответ, стараясь скрыть недоумение по поводу его присутствия здесь.

— Ты уже обедала? — протянул мне руку.

— Нет, — подошла и села рядом.

— Поехали, поедим в каком-нибудь милом месте, — поцеловал мою раскрытую ладонь.

— Я не очень голодная, попила кофе в городе.

— Пока доедем, проголодаешься, — погладил по щеке и осторожно поцеловал.

Если сейчас же не пойду собираться, мы вряд ли куда-то поедем. Аккуратно высвободилась из уже жарких объятий.

— Я быстро, — поцеловала Кэрридана в щеку и сбежала к шкафу.

Какое-то время опасалась, что он все же продолжит. Но хозяин вел себя безупречно и в машине, и в ресторане. Мы мило пообедали. Кэрридан постоянно шутил и много улыбался. Радовалась, считая себя и свое верное поведение источником его хорошего настроения. Но глубоко внутри мне было очень не по себе от того, что участвую в заговоре против него. Так до конца и не поняла, действительно ли считаю, что убьет, если узнает. Отдаст под суд? Сделает мою жизнь невыносимой? Глядя в смеющиеся глаза не могла понять, зачем это делаю. Зачем так рискую?

После обеда арш Параваль довез до дома и уехал в офис. Пообещал, что вернется пораньше. Я, конечно, радостно улыбнулась на это, хотя и планировала сегодня избавиться от его посягательств.

От ворот пошла не в сторону дома, а вглубь сада. Хотелось прогуляться, проветриться, еще раз все обдумать. Снова пришла в беседку рядом с розами Юдифь. Мне здесь нравилось — сказочный аромат помогал расслабиться, красота радовала глаз. Если сидеть тут достаточно долго, то начинает казаться, что все не так уж плохо. Эти цветы видели много моих слез, и наверняка увидят еще немало. Жаль только, что с наступлением осени, они отцветут. Розы останутся только в оранжерее, но там будуар хозяйки, так что вряд ли туда пустят.

Долго грустить в одиночестве мне не дали. Прибежала запыхавшаяся Рози и сообщила, что Эмма меня разыскивает и давно.

— Она в очень плохом настроении, — сказала девушка, заговорщически понизив голос.

Лишь кивнула в ответ, чуть улыбнувшись, и поспешила в сторону дома. Предположения о дурном настроении Эммы при нашей следующей встрече у меня и так были. Гемозависимая хозяйничала в моей ванной и, судя по грохоту переставляемых предметов, и правда, была очень зла. Интересно, действительно на меня? Осторожно заглянула.

— Рози передала, что ты меня искала.

Эмма подняла глаза и окинула тяжелым взглядом.

— Таблетки в ящике для полотенец. В самом низу. Вся ответственность за это решение на тебе. И пальцем не пошевелю, чтобы помочь, — она продолжила убираться и, кажется, потеряла ко мне всякий интерес.

Но мне нужна ее помощь, поэтому придется попросить. Зашла в ванную и плотно закрыла дверь.

— Эмма, у меня есть вопросы по поводу завтрашней встречи хозяина.

— Я думала, тебе все объяснили, — даже головы не подняла.

— Нет. Просто сказали, каким должен быть результат. Но я не уверена, что получится. Что смогу удержать его рядом достаточно долго, чтобы эта встреча потеряла актуальность.

— Вот ты о чем… Не беспокойся — встреча с представителями Парламента. Опоздание недопустимо.

— Значит встреча очень важная, — я сцепила пальцы в замок и прикусила губу. — Не уверена тогда, что он просто не выставит меня из комнаты.

— Постарайся, — хмыкнула она.

— Я же не умею ничего! — уже не знала, как объяснить, что стараний здесь может быть недостаточно. — Подскажи, с чего начать!

— Ох, Дэвина, и что он в тебе нашел, не понятно… Надень что-нибудь откровенное, накрасься поярче. Скажи, что соскучилась. Прояви инициативу. Это точно сработает, если обычно ты шарахаешься от него, как от прокаженного.

— Я думала примерно о том же самом, но… Почему все так уверены, что он не отложит это на более поздний срок?

— Потому что он не всегда думает головой. Ты могла бы уже это понять, если бы сама была поумнее.

Игнорирую очередные нападки. Думаю. Значит, стоит оставить мой план без изменений. Хотя…

— Скажи, Эмма, а тебе известно что-нибудь о его предпочтениях? Я могу сделать что-то, что наверняка гарантирует успех? Ты понимаешь?

— Предложи ему свою кровь. Он точно потеряет голову, — медленно проговорила она, глядя мне прямо в глаза.

Я смутилась и отшатнулась. Это уж слишком. Предложить зацикленному на сексе с тобой гемозависимому кровь, это, и правда, беспроигрышный вариант. Вот только не факт, что к утру я останусь в живых. Не к месту вспомнился вечер в опере. Теперь я еще и покраснела и опустила голову. Это было очень глупо с моей стороны, не понимаю, что нашло на меня тогда. Но то было не полноценное кормление, поэтому все обошлось. Повторять подобное я не планировала. И то, что сам Кэрридан ни разу не пытался покормиться от меня, говорило как раз о том, что понимает все последствия.

— Думай, Дэвина. И постарайся. Это очень важно. Не сможешь, Том не станет тебе больше помогать.

Вот как… Видимо, Том — это их главный. И судя по многозначительному взгляду Эммы, мне не только прекратят помогать, но и постараются заменить. Может, конечно, я придумываю со страху.

— Скажи… — запнулась, подбирая слова. — Ты любила градоначальника, когда попала к нему после всего?

— Любила? — Эмма бросила тряпку, которой протирала умывальник и устало опустилась на банкетку. — Я ненавидела его. Долго. Любила я того, кто привел меня сюда. Даже тогда, когда наигрался и бросил. Даже когда переходила из спальни в спальню, мне было все равно. Ради него я бросила мужа и маленького сына. А Шастодан, он был против такого, не разделял его ценностей и поведения. Считал, что это дурно сказывается на имидже семьи. Забрал меня себе, а его выслал из страны. Как же я рыдала в спальне главы, когда узнала… Долго еще вспоминала первого своего гемозависимого, а потом все прошло. Он мог бы давным-давно вернуться, но так и остался жить где-то в Европе. А дом, куда он привел меня, стал моим домом.

Не ожидала от Эммы подобной откровенности и буквально оцепенела в первый момент. А потом поняла, что есть еще кое-что важное, что хочется узнать.

— Но потом ты полюбила его?

— Привыкла. К нему. Его детям, образу жизни. Смирилась, поняла, что быть в безопасности — не так уж мало. Он меня баловал раньше, приходил часто. Это потом, после обряда, я стала быстро стареть и перестала его интересовать.

— Обряд? Ты, правда, раньше была человеком и у тебя была обычная человеческая семья?

Просто не могла в это поверить. Если о наложницах знали, как о почти забытой традиции, то вот о подобных превращениях я не слышала никогда. И до этого момента все еще верила, что Эмма тогда пошутила.

— Правда, — усмехнулась она горько. — И если бы осталась человеком, то могла бы попытаться вернуться к прежней жизни. Шастодан отпустил бы. Но так сложилось — он спасал мою жизнь, почему-то не захотел дать умереть. Всегда чувствовал ответственность за меня.

— А почему нужно было спасать твою жизнь? — спросила с замиранием сердца.

— Юдифь напала на меня. Из ревности. К мужу и младшему сыну. Она не сильно интересовалась Дэнни. Какое-то время мы трое были почти как семья. Были счастливы.