Глава 142: Выговор

142: Выговор «Брат Чжао».

С технической точки зрения, Линь Хуабинь не должен был обращаться к Чжао Цзинъи с таким фамильярным тоном, поскольку он был старше Чжао Цзинъи.

Однако их связывали тесные личные отношения, и Линь Хуабинь часто дарил Чжао Цзинъи редких и экзотических животных, таких как попугаи и майны.

С Чжао Цзинъи было легко общаться, и хотя он мог сразу выразить свое недовольство, он редко затаивал обиду потом.

Со временем Линь Хуабинь лучше понял его характер, и они стали ладить еще лучше.

Однажды, напившись, Чжао Цзинъи обнял его и сказал:

– Я думаю, ты самый добрый и благожелательный человек во всем Цзянцяне. Отныне давай будем обращаться друг к другу как к братьям».

Линь Хуабин подумал, что это просто пьяные разговоры, но Чжао Цзинъи, даже протрезвев, вспомнил об этом и настаивал:

– Хотя я и младше, мне нравится быть старшим братом».

Таким образом, они стали братьями.

А Линь Хуабинь продолжал обращаться к Чжао Цзинъи как к «брату Чжао».

Линь Хуабинь подошел с улыбкой, но, заметив мрачное выражение лица Чжао Цзинъи, предложил:

– Почему ты сидишь в прихожей? Пойдем, поговорим в моем кабинете».

Он отправился на помощь Чжао Цзинъи.

Чжао Цзинъи, кипя от гнева, оттолкнул его руку и холодно сказал:

– Господин Линь, я всегда считал вас другом. Вы что, смотрите на меня свысока?»

Линь Хуабинь, глубоко нахмурившись, недоуменно спросил:

– Брат Чжао, что вы имеете в виду?»

Чжао Цзинъи пришла в ярость:

– Ты всё ещё притворяешься!»

Линь Хуабинь почувствовал себя неловко.

При таком количестве наблюдающих слуг! Чжао Цзинъи действительно не знал, как выбрать подходящий момент для подобных обсуждений.

Он настоял, потянув за собой Чжао Цзинъи:

– Пойдем в кабинет. Если тебя что-то расстроило, я извинюсь».

– Не нужно! Я скажу это прямо здесь!" Он не стал напрямую поднимать вопрос о своей «дочери»; Линь Хуабинь должен чувствовать себя достаточно виноватым, чтобы понимать, о чём он говорит.

«Кхм».

Не имея другого выбора, Линь Хуабинь жестом приказал слугам, следовавшим за ними, закрыть дверь.

Слуги, прекратив подавать чай, склонили головы и вышли, закрыв за собой дверь.

Внутри доносился лишь голос Чжао Цзинъи… яростно ругавшего своего хозяина.

Линь Хуабинь ничего не оставалось, как успокоить Чжао Цзинъи:

– ...Откуда ты услышал эти бессмысленные обвинения? Как я могу презирать брата Чжао?»

«Если бы я смотрел на вас свысока, я бы не вспоминал о вас в первую очередь, когда встречал бы драгоценные пионы или редких попугаев».

«Если вы так говорите, значит, вы не воспринимаете меня всерьёз».

Линь Хуабинь был глубоко опечален; на вид это был человек с мягким характером, а в его опущенных глазах читалась некая жалость.

После того, как Чжао Цзинъи отругал его, он, вспомнив об их многолетней дружбе, наконец сказал:

– Если бы ты меня не подвел, я бы сегодня к тебе не пришел!»

«Брат Чжао, ты меня неправильно понял».

Линь Хуабинь вздохнул:

– Как мне это объяснить?»

Чжао Цзинъи, холодно фыркнув, тихо произнесла:

– Вы плохо обращаетесь с моей дочерью!»

Линь Хуабинь был ошеломлён.

Этот визит был связан с Юнвань? Он нахмурился:

– К Юнвань всегда хорошо относились в нашем доме. Старушка даже лично поручила няне Фань обучать её. Это привилегия, которой не обладают даже другие девушки в моей семье. Как я мог плохо с ней обращаться?»

Чжао Цзинъи возразил:

– Я знаю о характере старушки, но что насчет вашей жены?»

«Разве вы не знаете, что произошло в храме Сиэнь?»

Линь Хуабин на мгновение задумался; он знал, но Чжэн Ши сказал, что ничего серьезного.

Он нахмурил брови:

– Что произошло в храме Сиэнь?»

Чжао Цзинъи был на грани того, чтобы снова потерять самообладание.

Он до сих пор не знает, что произошло, а теперь спрашивает меня! Линь Хуабинь встал первым, поддерживая Чжао Цзинъи:

– Брат Чжао, это моя ошибка. Не волнуйся, я не позволю Юньвань страдать. Завтра я тебе все объясню».

Чжао Цзинъи несколько успокоился:

– Ты прав. Я подожду и посмотрю, что ты сделаешь. Хм, мне нужно вернуться покормить своих птиц, я ухожу».

«Прощай, я тебя выведу».

Чжао Цзинъи, пренебрежительно махнув рукавом, сказал:

– Не нужно». Перед уходом он добавил:

– Если это повторится, не вините меня, если мы все потеряем лицо!»

– Конечно, нет." «Лучше бы этого не было. Давай как-нибудь выпьем. Мне нужно открыть банку красного вина "Дочь", которой уже десять лет».

– Хорошо, хорошо." Проводив Чжао Цзинъи, Линь Хуабинь почувствовал себя неловко. Его дядю, принца Хуана, можно было бы охарактеризовать как непосредственного и искреннего человека, но с другой стороны… Многие вопросы приходилось решать в соответствии с пожеланиями Чжао Цзинъи.

Линь Хуабинь вернулся во внутренний двор, чтобы найти Чжэн Ши.

Чжэн Ши по-прежнему был занят ведением бухгалтерии и управлением всеми делами в доме, что было довольно утомительно.

Даже не поднимая глаз, она спросила Линь Хуабина:

– Чего хотел господин Чжао? Он снова просит тебя собирать птиц или выпить с ним?»

Чжао Цзинъи был простодушным человеком, всегда озабоченным одними и теми же пустяковыми вещами.

«Выйдите из комнаты».

Голос Линь Хуабинь был холодным, что испугало и няню Фань, и горничных в комнате.

Сердце Чжэн Ши сжалось, она подняла на него взгляд и поджала губы.

После того как слуги ушли, она встала и спросила:

– Господин, что случилось? Господин Чжао вас расстроил?»

Линь Хуабинь оттолкнула её:

– Расскажи мне, что произошло в храме Циэнь».

Чжэн Ши быстро понял:

– Какое отношение храм Цыэнь имеет к господину Чжао?»

Почему он рассердился на неё из-за этого? Линь Хуабинь сделал паузу, затем медленно сел:

– Я ходил к господину Чжао, чтобы узнать о местонахождении принца, а вы тут опозорили нашу семью в храме Цянь перед нашими дочерьми. У меня была договоренность с Чжао Цзинъи… а теперь он отказывается рассказывать мне что-либо о принце и критикует меня».

«Вы видите связь?»

«В храме Циэнь собралось столько дочерей чиновников, только в нашей семье Линь произошел инцидент. Как мне теперь отвечать на вопросы о принце?»

Чжэн Ши был очень удивлен:

– Принц слышал о нашей семье Линь и знает о Юньцзяо?»

Линь Хуабинь со строгим выражением лица спросил:

– Сейчас самое время это обсуждать?»

«Если вы мне это ясно не объясните, забудьте о каком-либо дальнейшем участии в делах королевской резиденции. Я прямо сейчас выберу мужа для Цзяор и выдам её замуж до конца года!»

«Учитель! Что вы говорите!»

Чжэн, с разбитым сердцем, сказал:

– Цзяор только что достигла совершеннолетия. Даже если она действительно выйдет замуж за члена королевской семьи, она не останется рядом со мной надолго. Ты хочешь выдать её замуж так легкомысленно, к концу года? Что я тогда буду делать?»

Если ее дочь не выйдет замуж за удачного мужа, она не желает выдавать ее замуж поспешно.

Линь Хуабинь с суровым выражением лица пристально посмотрел на Чжэна.

Раньше он был добродушным, но с тех пор, как его законная старшая дочь вернулась домой, он стал раздражительным.

Чжэн, чувствуя себя неловко, но не решаясь ослушаться мужа, беспомощно сказала:

– Разве всё это не из-за поездки Юньвань в деревню в детстве? Могу ли я остановить сплетни? К тому же, как только я увидела, что девушки начинают ссориться, я всех выгнала и забрала своих двух дочерей».

«Что еще я мог сделать!»

«Следует ли мне окружить храм Циэнь и превратить его в двор Линя, а затем наказать этих сплетничающих юнош?»

Линь Хуабинь постепенно понял ситуацию и поэтому не держал зла на госпожу Чжэн.

Если кто-то из посторонних говорит что-то, то это потому, что ему не хватает манер; семья Линь действительно не может это контролировать.

Госпожа Чжэн со слезами на глазах сказала:

– Тогда я не хотела её прогонять… но я была беременна, и всё это было ради защиты Цзяор».

«Что плохого в том, чтобы сделать что-то для своего собственного ребенка!»

Линь Хуабинь, обняв её, сказал:

– Хорошо, больше никаких слёз. Я тебя не виню».

«При рождении люди по своей природе злы. Юньвань была наивна в детстве.

Отныне не сей смуту; если принц узнает об этом, ни одна девушка из семьи Линь не привлечет его внимания!»

Чжэн вытерла слезы и спросила:

– Что именно говорят в резиденции принца? Принц уже не молод, но еще не женат. Разве император, императрица и кормилица из дворца не обеспокоены?»

Линь Хуабинь тихо сказал:

– Конечно, они обеспокоены. Чжао Цзинъи очень волнуется, но хранит молчание о делах резиденции принца. До сих пор королевская кормилица не упоминала о встречах ни с одной из глав или дочерей семьи».

«Я спрошу ещё раз, когда будет возможность».

В отношениях пары царила прежняя гармония.

Вечером Линь Хуабинь должен был заняться государственными делами, поэтому он отправился в кабинет. Заподозрив неладное, он приказал слуге:

– Позови мать Чжао».

Недостаточно просто выслушать версию Чжэна; необходимо также услышать рассказ матери Чжао.

Чжао Цзинъи был так взбешен, что, возможно, дело было не таким уж пустяковым, как описывал Чжэн.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.