Глава 52. Обряд и браслеты

Утром я проснулась от тихого шороха в моей комнате и запаха свежей аппетитной выпечки. В животе тут же заурчало, а я вспомнила, что не ела почти сутки. Но усталость после всех пережитых эмоций и судьбоносных события была настолько сильной, что было не до еды.

На лице сама собой появилась довольная и счастливая улыбка: я вспомнила, как очутилась в этой комнате. Эргард выглядывал из-за каждого угла, как нашкодивший ребенок, который боится встречи с суровым родителем.

Я даже не могла себе представить, что он может быть таким: счастливым, теплым и… безмятежным. Он впервые при мне был свободен от дум и сомнений, что его мучили, почувствовал, как правильно, позволил себе сделать выбор сердцем.

— Госпожа, — тихий голос Лаллии донесся до моего слуха. И как она поняла, что я уже не сплю? — Стоит уже собираться. Приготовления к церемонии идут полным ходом.

Свадьба!

Эта мысль прошибла меня молнией, и я подскочила на кровати. Все вспомнила, а про это и думать забыла. О самом главном!

Я сладко потянулась и растерла лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Так ли я представляла себе этот день, когда мечтала в своей девичьей спальне? О, нет!

В моих грезах мы с Эргардом (а это всегда был только он, и больше никто!) тщательно репетировали церемонию. Выверяли каждое слово, наслаждаясь тем, как это будет.

Конечно, на церемонию должна была съехаться вся местная знать, а зал должен был быть украшен синими и зелеными цветами. И, само собой, я должна была быть чиста и невинна…

Я не сдержала смешок насчет последнего пункта. Жалела ли я? Вот уж дудки! Напротив, теперь мне хотелось как можно скорее закончить всю официальную часть и остаться наедине с Эргардом. Чтобы сказать и показать ему, как я его люблю, чтобы слышать его пылкий шепот, чтобы плавиться под его обжигающими прикосновениями.

Но я взяла себя в руки и заставила встать и пойти в купальню. Не меньше полутора часов Лаллия мыла меня губками и щетками, промывала мои длинные золотистые локоны. Потом втирала в кожу мягкие питательные масла, но в отличие от тех, что использовались обычно, эти совсем не пахли.

— А почему нет запаха, Лаллия? — уточнила я, мучимая любопытством.

— Его Величество приказал, — коротко ответила она. — А уж зачем? Это вы его лучше сами спросите. Думаю, он доходчивее объяснит.

Когда пришел черед наряжаться, я только и смогла, что охнуть. Платье было просто восхитительным.

Лаллия помогла мне его надеть, и тяжелый синий бархат мягко обнял мое тело, подчеркивая все изгибы фигуры. Вдоль декольте, по лифу и широким расширяющимся книзу рукавам струились золотые замысловатые узоры в виде цветов и плетистых лоз. Они резко контрастировали с тканью, а когда я двигалась, перетекая в лучах света и создавая иллюзию жидкого золота.

Служанка еще поколдовала с моими волосами, но не забрала полностью наверх. Она заколола только передние пряди, почти полностью оставив лежать всю волнистую гриву на плечах. И только после этого она дополнила мой образ гарнитуром сапфировых сережек и ожерелья, а также теплым плащом с белой меховой оторочкой, который крепился с помощью искусно сделанных золотых застежек.

— Вы восхитительны, госпожа, — Лаллия поклонилась и сделала шаг назад.

В голосе не было ни капли лжи или лести, и, честно говоря, я была с ней согласна. Потому что из зеркала на меня смотрела уже не та наивная и восторженная Диана, что с нетерпением ждала встречи с Эргардом Терсийским во дворце своего отца. Это была будущая королева, готовая выстоять и добиться всех целей, что она перед собой поставит, уверенная, что сможет поддержать мужа в трудный час и помочь ему решить самые сложные государственные вопросы.

Я повзрослела. Но все так же, с той же пылкостью любила ледяного диала. И теперь уже между нами ничего не стояло.

Мы с Лаллией вышли из покоев и прошли уже знакомыми коридорами в часовню, где еще совсем недавно я молила Пресветлых о своем брате и дяде, о мирном разрешении государственного конфликта. Я могла просить их. И они отозвались.

Остановилась при входе в сверкающий зал с витражными стеклами вместо окон. Сегодня северное небо озарило солнце, поэтому весь пол был усеян разноцветными солнечными пятнами, среди которых больше всего было синих, как государственный цвет Дикеи, и зеленых — как цвет Терсии.

Что ж… Видимо, в этом мои мечты почти исполнились.

Внутри было немноголюдно. По обе стороны от прохода стояли ставшие дорогими сердцу люди и диалы: дядя, Валиан, Сол, Йора и Клейм. А вот в конце, у самого алтаря… ждал Эргард, не сводивший с меня восторженного горящего взгляда, обещающего, что это платье на мне надолго не задержится. И отец, с одобрительной, немного хитрой улыбкой наблюдавший, как я иду к ним.

Мы с Эргардом встали перед отцом на колени, когда он начал зачитывать тексты Писания. Это было долго, немного утомительно, но в душе маленькой золотой птичкой летала радость, которая согревала, давала терпение и уверенность. А рядом со мной стоял самый лучший, мой возлюбленный, тот, рядом с которым я готова была провести всю свою жизнь.

Отец закончил чтение и протянул один браслет Эргарду. Тот уколол свой палец крохотной иглой у замка браслета и застегнул его на моем запястье. Я же, чуть дрогнувшими пальцами застегнула второй браслет на его запястье.

В этот момент по телу разлилось приятное тепло, а я смогла рассмотреть, что на брачных украшениях созданных искусным мастером, наверняка, диалом, проступили две шахматные фигуры — короля и королевы.

— Вы можете закрепить ваш союз поцелуем, — с улыбкой в голосе произнес отец, а Эргард, который уже, видимо, и так держался из последних сил, впился в мои губы сладким, жадным поцелуем.

В нем было счастье и страсть, надежда и обещание, все наше прошлое и все наше будущее. Теперь мы стали мужем и женой. Правителем и его королевой.

Наконец, прервав поцелуй, мы так и не могли оторвать друг от друга взглядов, но нас прервал голос справа.

— Но если ты хоть раз заставишь ее плакать, — Сол хоть и улыбался, его взгляд был серьезным и многообещающим, — я вернусь и…

— Я тебя понял, молодой Алмор, — протянул руку Эргард, и Сол пожал ее. — Но я скорее сам обращусь в ледяную статую, чем позволю Диане плакать из-за меня.

Остальные тоже поздравили нас, наполняя души своими улыбками и радостью за нас. И я поняла, что эта церемония в тишине семейной часовни и только при самых близких, была идеальной, намного лучше, чем в моих мечтах.

— Что же, Диана, а нам пора в путь, — отец крепко обнял меня. — Мне еще объяснять маме, как так вышло, что ей не удалось увидеть, как ее собственная дочь выходит замуж. Но, видно, нам придется устраивать еще одно торжество, только в Дикее.

Он бросил взгляд на Эргарда, а мой муж кивнул, понимая намек: в скором времени нас непременно ждет путешествие домой. Отец развернулся, чтобы уйти, а я заметила, что следом за ним собирается и… Валиан?

— Но… почему? — вырвалось у меня.

— Это было второе условие твоего отца, — шепнул мне на ухо Эргард.

— Его Величество сказал, что я использую свой ментальный дар хорошо, если на треть, — сдержанно, даже немного смущенно произнес Валиан. — Но только в Дикее у меня будет шанс развить его полностью. Глупо отказываться от такого.

Он пожал плечами, а я только улыбнулась.

— Уверена, что у тебя все получится.

Валиан как бы случайно бросил взгляд на мое свободное от брачного браслета запястье: на нем был его подарок, я не захотела его снимать даже на свадьбу.

— Солейн? — отец обернулся около выхода.

Брат все еще не сдвинулся с места. Он смотрел на Йору.

— Поехали со мной? — наконец, произнес он.

Девушка, закусила губу и отвела взгляд.

— Мы сегодня к вечеру с господином Клеймом отправляемся в его новые владения, — тихо вымолвила она. — Там много работы и потребуется моя помощь.

— Но… — Сол казался пораженным.

— К тому же этот благородный диал решил меня удочерить, — перебила брата Йора. — А вас ждут в ваших землях.

Я заметила, как сжались кулаки Сола, как ходили желваки на скулах брата, но он не стал ее уговаривать. Напрасно ли? Это только им было решать. Но я видела и взгляд своего отца, главного дикейского сводника, и именно он внушил мне уверенность в том, что их история еще не окончена.

Даже не так: она еще толком и не началась.

У нас не было возможности всех проводить должным образом, но мы понимали, что это наше расставание временное: и Дикея нас ждет, и земли Фреймов, куда уедет Клейм, нам тоже вскоре придется посетить. И именно это грело душу: обещание и надежда.

— Ну что, а теперь, пожалуй, самая утомительная часть нашей свадьбы, — произнес Эргард, когда мы вышли из тишины часовни и подходили к месту официального празднества. — Пора представить тебя всем придворным как мою королеву. А потом дать возможность всем порадоваться за нас и отдохнуть.

И под гром музыкальных инструментов, аплодисменты толпы и восторженные крики, мы вошли в бальный зал.