Глава 32. Ценности

Женя

Ян ушёл. То недолгое время, что он провёл со мной, меня не выпускали из крепких объятий. После первого слияния — быстрого, атомного, страстного, Ян занялся со мной нежным, тягуче-сладостным сексом. Выжал из меня все соки, и я ненадолго уснула, утомлённая и счастливая. Проснувшись, поняла, что Яна нет в доме.

Спустилась вниз. В доме стояла абсолютная тишина. Потянулась к домочадцам. Королева спала. Парва тоже нашла себе уютную комнатку рядом с моей спальней, нашей с Яном.

Вона я не чувствовала. Куда-то ушёл. Решила себя побаловать и заказала блинчики с различными начинками. Не знаю, что там пичкалось автоматом вместо начинки, но есть можно было, и по вкусу походило на малиновое варенье. Сливки с малиной самое то, что мне было нужно, и чёрный цейлонский чай. Конечно, никто здесь и не знал, что такое чай, и, тем более, что такое Цейлон. Зато кухонные автоматы знали о вкусах заказчика. Сенсоры срабатывали отлично.

— Что ты ешь? Можно попробовать? — Вон присел напротив и, выхватив конвертик блина с начинкой, отправил его целиком в рот. — Необычный вкус. Мне нравится.

— Надо было со сливками, — буркнула я и подала ему ещё один, макнув его в густую белую массу.

— Очень вкусно. Потрясающе. Это ваше блюдо? — спросил Вон.

— Да. Одно из повседневных. Почти. Начинки можно разные делать, на вкус любителя. Можно без начинки со сливками, как сейчас, с мёдом, — подвинула я ему прозрачную консистенцию, которая имитировала мёд. — С сиропом каким-нибудь, с мясом.

— Я буду просить тебя, чтобы ты угощала меня новой кухней, — заразительно улыбнулся парень.

— Где Ян? — спросила я, не отвечая согласием на кулинарные деликатесы.

— Эвакуация Фур Ян почти закончена. Сейчас там идёт срочный переброс нетяжёлой техники и других материальных ценностей, которые могут помочь устроиться на новом месте.

— Это нормально. Только я чувствую, что времени почти не осталось. Надо использовать все ресурсы, чтобы закончить эвакуацию людей. Извини. Существ. Ещё раз извини. Я не могу называть всех по расам. У нас такого нет. На моей планете живут только люди. Четыре расы, но они различаются только по цвету кожи и небольшими различиями в разрезе глаз, носа и губ. Сейчас много смешанных браков. Так что, возможно, в будущем эти различия тоже исчезнут.

— Ты говоришь об этом с такой грустью.

— Конечно с грустью. Мне сложно здесь находиться. И дело не в вас. Я могла попасть в более худшее положение, что и случилось со мной ранее. Я благодарна судьбе, что встретила Яна. Тебя, вашу маму, даже Парву. У меня есть семья и мне не о чем беспокоиться. Однако. Посмотри на эту ночь за стеклом.

— Стекло?

— Не важно. Просто смотри. Правда, красиво? Невероятная смертельная красота, которая может убить. Ты же любишь этот мир?

За окном бушевала феерия красок. Безумным художником, смешивающим их, стал ветер.

— Да. По-своему, — согласился парень.

— А вот представь, что ты никогда не увидишь больше этого. Связь, которая существует между вами, всеми сурианцами, с братом и Хо, она оборвётся. Вы теряете не только внешний мир, привычный и родной, вам придётся меняться внутри. Заполнить внутреннюю пустоту чем-то новым. Это страшно. Непривычно. Странно.

— Ты боишься?

— Да. Мне очень страшно. Я боюсь того, что меня изменило. Кажется, что я скоро потеряю самое себя. Вот что страшно.

— Мы всегда рядом будем, Женья. С тобой ничего не случится. С тобой и с мамой. Мы с Яном не позволим.

— И ты тоже туда же? Как ты не понимаешь, что я не хочу спасаться одна. Без него. Я не хочу жить без Яна! Он стал дорог мне, — слёзы потекли сами собой.

— Женья, всё будет хорошо. Ян сильный. Ты эмоционально неустойчива из-за малыша. Но всё это пройдёт. Как он только покинет твоё чрево, ты станешь прежней. И с Яном всё будет в порядке.

— Именно: когда он родится, Вон, я перестану быть прежней. Ребёнок — это целый мир, новый, неизведанный. Я жду его с нетерпением и со страхом. Смогу ли я его воспитать как положено, будет ли для него достаточно моей любви? Так что ему нужен отец. И я не я буду, если он не возьмёт своего ребёнка на руки.

— Что значит родить?

— Естественные роды. Вы даже этого не знаете?

— Я знаю, конечно, по истории. Но уже тысячи лет наши женщины не рожают, — смутился Вон. — И сами не воспитывают детей.

— Конечно. Теперь я не удивляюсь, что ваши женщины напоминают стиральные доски. Как всё запущено. А дальше что? Куда вы их деваете?

— Они воспитываются в специальных учреждениях в заповеднике, который для них выбирают родители.

— Так вы их даже рядом не держите? Кошмар! Кто это всё придумал?

— Мы видим детей, только когда они проходят первый переходный период.

— С этого места поподробнее, — напряглась я.

— Я не знаю, как это объяснить, может это было связано именно с приучением к энергетической связи, а может ещё с чем, но общество согласилось.

— Согласилось добровольному отказу от малышей и детей, когда им особенно нужна родительская опека и ласка? — возмутилась я.

— Да. Ты мне говорила, что собираешься оставить ребёнка с собой, — стушевался Вон.

— Это даже не обсуждается. Я его грудью кормить буду, — заявила я, и парень аж поперхнулся воздухом. — Ты правильно услышал. Нельзя такое допускать на новом месте. Вы вырождаетесь. Не ты, конечно, с Яном. Вы не сурианцы. А народ сури вырождается. Неужели вы этого не видите?

— Я не думал об этом в таком ключе. Посмотрим, что нас ждёт дальше и постараемся прижиться на новом месте. Вполне возможно, что всё изменится в лучшую сторону.

— Я тоже надеюсь. Так что там с Тыль Ян? Мне кажется, что новый всплеск случится буквально на днях. И он будет более трагичным.

— Почему ты так говоришь?

— Не знаю, Вон. Вам сложно. А мне ещё сложнее с этим разобраться. Но я чувствую это, и верю своим ощущениям. Ты должен быть рядом с Яном. Надо начинать эвакуацию с Сури. Немедленно. Поверь.

— Хорошо. Я сейчас же поговорю с братом, — согласился Вон.

— Не получится, — хмыкнула я. — Связь слабеет, не чувствуешь? Ты должен добраться до него.

— Тогда вы с мамой идёте со мной, — заявил парень.

— Думаю, что это будет разумно, — ответила я.