Глава 17. Никто не виноват, просто есть люди с грифом "мое"

Проснулась, 5.30 утра. В голове фраза "Ждут котёнка Гаф сплошные неприятности!" У меня стойкое предчувствие, что эта неделя будет очень непростой. Нет, даже не предчувствие, а стойкое понимание, которое основано на моем жизненно-семейном опыте. Мой драгоценный Лёха перед командировкой превращается в комок нервов, его импульсы, как щупальца самой опасной медузы ируканджи, проходят по всем и доводят до трясучки. Но именно в это время меня накрывает эмпатия к моему руководятлу.

Поднимаю себя за волосы с кровати. Иду в душ, потом на кухню варить милому его любимую кашу. Тихо собираюсь на работу. Пытаюсь в голове накидать план, чтобы поймать рабочую волну, но получается плохо. Мои мысли, как необъезженные скакуны, мечутся во все стороны.

Чувствую себя персонажем, который стоит на развилке трех дорог — Алексей, Михаил, работа. С первым всё понятно, стабильно и отработано годами. Со вторым меня явно что-то напрягает. Нащупать это что-то не могу, потому проще спрятать голову в песок для подумать. Задумываюсь, понимаю, мне нужна пауза. Значит, надо нырнуть в работу. Точно, лучший отмаз от первых двух — работа, ну, очень много работы….Ем овсянку и хихикаю сама над собой. Да, уж, Майя, ты как мужик в анекдоте: "Жене сказал, что с любовницей. Любовнице, что с женой, а сам в гараж к любимой машине".

С первой минуты появления в офисе оказывается, что моё решение полностью совпадает с планом Михаила Натановича. На утренней планерке он представляет меня в новой должности, обрисовывает круг моих вопросов. Всем раздаёт задачи. Как изощренный и талантливый стратег МедвеД нагружает нового директора заданиями по самое не хочу. Около десятка нужно выполнить только до 13 часов. После обеда необходимо съездить в УКС (Управление капитального строительства) с документами, которые, как оказалось, должны были быть согласованы чуть ли не в прошлой жизни. Степаныч смотрит на меня с сочувствием.

— Майя Васильевна, Вы у нас мастер разговорного жанра, Вам и карты в руки. Придётся как переговорщику поднапрячься, включить ораторское мастерство, актерские навыки, знание психологии. Вам нужно вызвать в УКСе эмпатию такого уровня, чтобы у непреклонных мастодонтов управления слезы умиления текли, когда они будут ставить подписи на документах, — резюмирует свою речь Михаил Натанович.

Водрузив это задание, как вишенку на торт планерки, хозяин вместе со Степанычем отправляется на совещание с подрядчиками. В мой кабинет приносят папку с документами для УКСа. На телефон приходят две смс. Первая от техдира: "По доками все объяснит Терентьев. В УКСе подойдешь к Говоровой. Все будет ОК." Вторая от МедведЯ: "Жужжи, Пчелочка. Не обломай жало!" Ах, ты ж, долбоящер, решил морально поглумиться надо мной?! Да хрен тебе! Быстрее ты, Мишка-охренишка, хрен свой сломаешь, чем я тебе дам себя обломать и обстругать, тоже мне нашелся папа Карло.

Два часа разгребаю завалы МедведЯ. Чуть выдохнув, вызываю Терентьева, чтобы пояснил мне проблему по документам. Вспоминаю, что у Наташки есть всё и все и, вероятно, найдется и клиентка из УКСа. Звоню подруге, объясняю ситуацию. Буквально через час встречаюсь в небольшом тихом кафе с нужным человеком от Натуси. После конструктивной обеденной беседы к специалисту управления иду в отличном настроении. Нахожу Говорову — приятную женщину во всех отношениях. Мы с ней продуктивно общаемся. Все документы раскладываю по заготовленным шпаргалочкам, показываю разноцветные закладочки с местами для подписей. Незаметно, нежно улыбаясь, передаю бумажный пакетик с духами моего любимого парфюмерного бренда. Хорошо, что я их, купив неделю назад, не утащила домой. Пока мы расшаркиваемся на прощание, получаю сообщение от МедведЯ: "Жду внизу". Спускаюсь, выхожу к авто, мне открывают дверь и усаживают в салон.

— Майя, отлично выглядишь! Извини, что утром не сделал тебе ни одного комплимента. Было слишком много чужих ушей. Как дела в УКСе? Что говорят, подпишут или снова отправят в известном направлении?

— Все подписано, — как фокусник достаю папку…пабам…и передаю Михаилу. Он смотрит на меня с некоторым удивлением.

— Реально, все подписали? — с недоверием уточняет.

— Михаил Натанович, если я сказала, что все подписано, значит подписано. С Вас по этому чеку деньги за духи для Говоровой, поэтому за презент для руководителя УКСа, а ещё вот счет за наш совместный обед. Уверена, что суммы не слишком большие за подписи документов, которые Вы не могли получить длительное время.

— Пчелочка, ты что обедала с начальником УКСа? Как это могло случиться? — сдвинув брови, произносит МедвеД. — В чем секрет Полишинеля?

— Нет никакого секрета. Нужно просто уметь дружить с людьми, у которых все схвачено. И вся премудрость, — отвечаю смеясь.

Михаил, не сдерживая себя, хватает меня в плен рук своих загребущих и начинает страстно целовать. Все мои планы про подумать, держать дистанцию, взять паузу рушатся, как карточный домик.

Мы едем к нему и больше двух часов кувыркаемся во всех плоскостях на всех поверхностях, которые можем себе позволить. Такого в моей жизни даже в юности не случалось. Мне кажется, что до встречи с Михаилом в моей сексуальной жизни, вообще, ничего не было. Сегодня во время минета Михуил гладил меня по голове и нежно шептал: "Школьница моя сладкая!"

Лежу на кровати после душа голая и совсем разморенная в объятиях своего ласкового и нежного зверя. Смотрю на часы, уже 18.00.

— Ми-и-иш, мне домой пора. Семейный ужин никто не отменял, — произношу тихо и даже с какой-то опаской, как будто боясь, спугнуть наше общее счастье. — Не уверена, что на этой неделе смогу еще вырваться. Муж в пятницу улетает в командировку. Он перед работой очень нервничает всегда. Не хочу доставлять ему дополнительный дискомфорт.

— Да, да, конечно, понимаю, — стараясь держать ровный тон, отвечает Михаил, но я вижу, что его брови сдвинуты и янтарные глаза потемнели.

Глажу его по курчавым волосам, прохожу пальцем от центра лба по спинке идеального носа к кончику, спускаюсь к его шикарным губам, глажу их…Не выдерживаю, прикасаюсь своими губами, провожу языком, проникаю вглубь. Он меня не целует. Ждет чего-то. Мы смотрим друг другу пристально в глаза и дышим глубоко и прерывисто. И тут на меня нападает детская непосредственность. Я дую Мишке в нос и облизываю его языком. Понимаю, доигралась. Его глаза резко сужаются, и он резким движением входит в меня сразу 2 пальцами. Вскрикиваю прямо в его губы, задыхаюсь от собственных эмоций.

— Хочу тебя! Пожалуйста-а-а-а, Миша! Возьми…меня! — громко шепчу, стону и выгибаюсь, подставляя себя, как похотливая самка.

— Не могу тебе отказать, Пчелочка моя медовая! Люблю тебя, моя сладка! Оседлай жеребчика! Ну же, не стесняйся, милая! Обещаю, будет жарко!

После своих слов МедвеД приподнимает меня, широко раздвигая мои бедра, аккуратно опускает. Я, упираясь в его массивную грудь руками, сначала по чуть-чуть насаживаюсь на его член. В этот раз совсем иначе чувствую, как в меня входит крупная головка, раздвигая стеночки, как она, касаясь каждой неровности, зажигает огонь, который теперь идет снизу вверх. Не смотря на то, что мой живот давно уже оброс жирком, отклонившись назад, я вижу выпирающую вертикаль Мишкиного органа. Мне резко становится жарко от картинки и ощущений, замираю, привыкая снова к размеру и объему. Мои нервы оголены, чувствую каждую его реакцию, мышцы моего влагалища реагируют на это, сжимаются и вибрируют. Меня прошибает волна, запуская необратимый процесс нашего общего возгорания. В порыве страсти дальше опускаюсь резко. Сама от дурманящего движения и того, что младший Мишутка проезжает по точке наслаждения, откидываюсь назад и гортанным придушенным стоном выдыхаю и погружаюсь в витающий вокруг нас дурман. Мы одновременно начинаем двигаться, отпуская тормоза. Сначала медленно и нежно, потом резко и быстро. Выгибаю спину, наклоняюсь ниже к МедведЮ, практически касаясь его груди своей. При каждом движении мои полушария проходят сверху вниз от его ключиц до нижней границы грудной клетки. Мои напряжённые соски от трения искрят. Миша закрывает глаза и прикусывает губу, а я наоборот смотрю на него. Мне нравятся его реакции на нашу близость. В порыве страсти он хватает меня и начинает резко насаживать сверху, сам жёстко поддавать снизу, и одновременно с этим двигать мои бедра из стороны в сторону. Наш секс приобретает 3Д объем. Не выдерживая скорость, ритм и страсть, я падаю на мужскую грудь и попадаю своими губами в его. Наши языки тут же переплетаются с страстном танце. Вдруг, опускаясь от самой верхней точки головки члена по его крепкому стволу, обвитому налитыми венами, замираю, как птица в полете. Мои внутренние мышцы сводит от удовольствия, начинаю ощутимо пульсировать, сжимая и отпуская член. Отклоняюсь резко назад, усиливая давление и импульсы удовольствия. Утробно кричу, выталкивая из горла хрипы. Как сквозь вату слышу рык МедведЯ.

— Девочка моя — Майя, смотри на меня, дай мне свои сладкие губы, расслабься чуточку, опустись до конца, дай мне кончить.

От тихого и густого баритона Михаила по моей спине несутся табуны мурашей и капелек испарины. Не дождавшись моего отклика, Миша резко надавливает одной рукой на мою поясницу, а другой на спину в области плеч. Я резко оседаю и просто кричу, а потом надсадно дышу вместе с ним, одним на двоих оргазмом. Нас накрывает шквал крышесносных эмоций, мы оба тонем в них. Я упиваюсь тем, что мне никогда ещё не было так хорошо с мужчиной. Некоторое время расслабленная лежу рядом с Михаилом, лениво вожу пальчиками по его груди. Мы оба молчим.

Через полчаса все же собираю себя в кучу, тащусь в душ, запрещаю Мише идти со мной, зная на опыте, чем это мытье закончится. После душа быстро одеваюсь. Мой зверь печальным лицом следит за мной.

— Вызови мне такси, пожалуйста, — прошу я.

Уже почти на бегу целую его. МедвеД гладит меня по щеке и шепчет беззвучно: "Я люблю тебя, моя — Майя!" Меня плющит от его этих простых слов, на глазах выступают слезы. Прячу свои эмоции, убегаю в лифт. Сажусь в такси. Знаю, что мне никто сейчас не позвонит, зарядки ноль. Из такси специально выхожу за квартал от дома, иду пешком, медленно, даже немного замерзаю.

Неожиданно для себя вдалеке вижу Лешку с пёселем, успеваю достать флакон духов и немного брызнуть на себя. Псинка, завидев меня, начинает гавкать. Муж отпускает собаню, ловлю его и хватаю на руки.

— Май, ну чего ты пешком? Могла позвонить, я бы тебя забрал.

— Да, я звонила два раза Лёш, ты не ответил, а потом у меня аккумулятор сел, хорошо, что хоть успела написать, что задержусь. Я что-то замёрзла, идем домой, ещё ужин готовить.

— Милая, ты в слишком тонком пальто ходишь! Сейчас дома согревать тебя буду своим телом и вискарем.

Вискарика мне и правда сразу наливают. Про тепло тела, может и не преднамеренно, но все же забывают. И это хорошо. Мы тихо ужинаем, обговариваем массу актуальных семейных вопросов. Как обычно я первая ложусь спать, Лёха до ночи ругается с телевизором, смотрит Прокопенко и строчит сообщения.