Глава 2. Кофе и ничего личного

— Какие у нас планы, дорогая Майя? Кофе или обед?

— Нет, уважаемый Михаил, обедать будем дома, — отвечаю я, совершенно не придавая значения сказанному.

— Вау, Майя, я, конечно, самонадеянный товарищ, но не до такой степени. Хотя, в принципе, если быть честным, то не откажусь от твоего предложения пообедать дома, — хохотнув, отвечает Михаил.

— Ой, привед, Медвед! Давайте, не будем передергивать слова, смысл, которых Вам хорошо понятен. Но для тех, кто в танке, поясню, обедать каждый из нас будет у себя дома, ну или там, где нравится. И-и-и-и, говорливый Вы мой, мы идём пить кофе или я пошла к машине? — фыркаю и пытаюсь повернуть в сторону выхода.

Не успеваю даже шаг сделать, как меня резко дёргают обратно. Несмотря на мое не хрупкое телосложение, я практически как пчелка совершаю полет к Михайло Потапычу. Грудью врезаюсь в его широкий торс, задираю голову и утыкаюсь носом в его нос. Мы смотрим, не мигая, глаза в глаза. Зависает пауза. Я делаю привычный для себя жест — облизываю губы и прикусываю нижнюю.

— Пчелочка, классно получилось. Мне нравится. Может повторишь?! Если "нет", то тогда и не дергай тигра за усы! Выбирай любое кафе на свой вкус.

Боже, меня взрослую женщину всего одной фразой вогнали в краску. Я, как девочка-подросток, теперь стою с красными щеками перед этим гадом и хлопаю глазами. Будь проклят тот день, когда я встряла в этой долбанной пробке вместе с этим гребаным медведЁм. Эта мысль пролетает в моей голове, как пуля. И в последствии еще много раз буду мысленно её произносить, но сейчас об этом я не знаю.

— Не бери в руки тяжёлое, в голову не нужное, в рот каку. Отмирай уже, Майя, я разрешаю.

— Я люблю вкусный кофе. Остальное, в принципе, значение не имеет, — придя в себя, выдыхаю я. — Давайте, Михаил, приземлился в "Пауль". У них точно кофе достойный. Здесь два варианта обслуживания. Первый — ждать официанта, второй — самим подойти к стойке и сделать заказ.

— За доброту твоей души и за облизанные губы я лично готов для тебя быть официантом. Кстати, люблю по утрам подавать кофе в постель. Какой ты предпочитаешь, Майечка?

— Мне только двойной лунго, — пропускаю шутку с подтекстом мимо ушей, — если не делают, то двойной эспрессо и горячую воду отдельно.

— Ок. Молодчинка, выкрутилась. Из сладенького что — пирожное или булочку? Пчелочки же любят сладкое.

— Нет, воздержусь. Я сама как булка. Так что обойдусь одним кофе.

— Майечка, такая манкая женщина как ты должна себя любить. Ты — не булка, а булочка сдобненькая и сладенькая, — склонившись близко ко мне и заглядывая в мои глаза своими с чертовским прищуром, шепчет мне этот змей искуситель.

— Уговорили, ладно небольшое пирожное или крошечную булочку. Гулять, так гулять, — смеюсь и внутренне ловлю своё сердце, которое от микса мужского древесного парфюма с терпким запахом тела и вкрадчивым шёпотом его баритона, танцует локинг.

Михаил быстро приносит на подносе два кофе, пирожное и небольшую булочку с пудровой посыпкой. Ставит все на стол и смотрит на меня внимательно.

— Аппетитной булочке сладенькую булочку и лунго. Вкушая, думай обо мне!

— Вы, Михаил, змей искуситель? Тогда нужно было вместо булочки принести мне яблоко.

— Ага, щаз-з-з-з, чтобы ты этот прекрасный плод отдала какому-нибудь бестолковому членоносцу. Не будем мы наступать на прежние грабли, будем следовать заветам Ленина и пойдем другим путем.

У меня звонит телефон, я прошу меня простить, губами говорю "по работе" и снимаю звонок. Разговариваю недолго, но внятно.

— Ты, однако, блондиночка — умная и деловая. Пиаром занимаешься, по удаленке, как я понял работаешь. Живёшь здесь, а пиаришь компанию в другой стране. С чем связано?

— Все просто, Михаил. Мы переехали на ПМЖ сюда, а работа осталась там. Руководство предложило мне работать по удаление, я согласилась. Знаете, есть люди, которые любят то, чем занимаются. Это про меня.

— Майечка, да, я понял, ты — влюбчивая, отзывчивая, ответственная! Поди ещё и коня на скаку можешь остановить, и мужик за тобой, как за каменной стеной?! Ты пей кофе и булочку кушай.

— Давайте, уважаемый Михаил Натанович, не будем переходить на личности. Закончим ненавязчивый кофе тайм на приятной ноте без неприязни.

— Майя, как же мне сегодня попёрло! Я как будто джекпот сорвал, застряв в этой чёртовой пробке.

— У Вас телефон звонит. Вас Таймыр вызывает, уважаемый товарисч, — язвлю в ответ на его слова.

— Извини, отвлекусь по работе. Спасибо за понимание, Майя, — Михаил отвечает на звонок тоном руководителя. Фразы отточенные, скупые, ничего не говорящие слушателю. — Да, помню. Отлично, время ещё есть. Конечно. Место и время встречи изменить нельзя. Буду ко времени.

Я ем булку и подсматриваю за мужчиной. Пригубив кофе, поднимаю глаза и упираюсь в горящий взгляд Михайло. Поднимаю в недоумении брови вверх.

— Что с лицом, Михаил Натанович? У Вас что, инфаркт миокарда с рубцом в два пальца? — зло язвлю я.

— Да, Пчёлка, тут и до инфаркта недалеко. Твою верхнюю губу булочка пудрой присыпала. Картина — огонь! Сплошные неприличные мысли! — дотягиваясь через стол ко мне, шепотом произносит Михаил.

Я опять столбенею, одним движением по кругу облизываю языком губы, сначала верхнюю, потом нижнюю.

— Все, точно инфаркт с рубцом в два пальца, — выдыхает мужчина мне в губы. — Не провоцируй меня, Пчёлка! То пальцы облизываешь, то губы. Так недолго и помереть в полном расцвете лет и сил. Ты не смотри, что я большой, сердце у меня очень слабое и нежное! Не испытывай моё терпение, а то не выдержу, и будет нам обоим не до кофе!

— Ойц, вот я маху дала! Прошу меня извинить, Михайло Потапыч, не ешьте меня, все дурацкая детская привычка. Как говорится, девушку из деревни вывезти можно, а деревню из девушки никогда. Идемте я Вас до выхода провожу, чтобы Вы невзначай не завалились по дороге и ненароком не стали опоздуном.

Встаем из-за стола, идём к центральному входу в торговый центр. Людей вокруг толпа. Вдруг практически у самых дверей я неожиданно непроизвольно резко поворачиваюсь. Моя голова оказывается в большой ладони. Пытаюсь дёрнуться и возразить, но где там. Моё сопротивление мгновенно гасит напористый жесткий поцелуй. Я даже губ не успеваю свести вместе, как его язык проникает внутрь и в наглую проходит по моему. Покидая мой рот он облизывает мои губы. Я стою в полном ахуе, слова возмущения застряли внутри. Михаил смотрит на меня с хитрым прищуром.

— Вкусная ты, Майя, сладкая и нежная! Целовать тебя одно удовольствие!

— Вы, Вы, Вы, ты, да ты просто гад конченный! Ты чего творишь?! Да, шёл бы ты, в одинокое путешествие по жёлтой дороге за совестью! — выпаливаю этому нахалу, разворачиваюсь и делаю шаг.

Меня снова дёргают за руку. Пытаюсь вырваться.

— Стоять! Не будем расставаться на негативной ноте. Ничего не случилось, обычный невинный поцелуй благодарности. Все опаздываю, миль пардон мадам, позвоню!

С этими словами этот чертов мужик идёт к дверям. Я как полная дурында стою с круглыми глазищами. В голове только одна мысль: "Будь проклят тот день, когда я встряла в этой долбанной пробке вместе с этим гребаным медведЁм!"