Глава 34. Не повернуть нам время вспять, и коррективы не добавить
Еду из офиса в своем новом BMW X7. Хотя нет, не новый уже. Еще при ней купил! На фига купил, если у меня рендж отличный…Да, зачем? Хотел ей отдать, чтобы ездила на своем авто, а не каршерингом пользовалась. Отказалась. Отмазка глупее не придумаешь — большой размер авто. Да что ж это такое, все мысли о ней, постоянно только о ней!
Вчера ближе к ночи после длительного отсутствия прилетел из Германии. Сегодня весь день занимаюсь вопросами бизнеса. Смотался в Минстрой и Госстройнадзор, заехал в банк для подтверждения своей электронной подписи, встретился с хозяином дизайн-агентства и рекламщиками.
Все самому делать приходится. Надо директора по общим вопросам — эту ебучую Анну гнать в шею. Нет у меня на нее терпения больше, медленная и неповоротливая. Да, все же незаменимые есть, есть незаменимые.
Кручу общими обтекаемыми словами в голове одну и ту же фразу, боюсь обозначить именем, которое уже девять месяцев пытаюсь вытравить из своих мыслей, мозга, души, сердца. ЕЁ имя….блядь, блядь, блядь….Я рехнусь и сдохну с этим именем…
От собственной беспомощности и бессилия бью руками по рулю и ору, как раненый зверь, от боли. Да, не могу я! Не могу! Хочу её забыть, а не могу!
Твою ж дивизию, за мыслями этими съезд свой проебоглазил. Да, что б тебя, это её слово…Здесь кругом она! Во всем она! Хоть совсем не приезжай в этот город…
Слышу срабатывает звонок мобилы. Номер незнакомый. Принимаю вызов.
— Михаил Натанович, добрый день! Это Савва. Михаил Натанович, Вы меня слышите, — в уверенном секунду назад мужском голосе появляется волнение.
— Да, Савва. Я тебя слышу. Чем обязан? — пытаюсь говорить спокойно, но сердце у самого бьется с такой силой, что сейчас разорвет ребра и вырвется из грудной клетки.
— Мне…мне, — на том конце повисает пауза, потом глубокий вдох-выдох. — Мне Вам кое-что важное передать надо.
— Савва, мне…ничего…не нужно. Можешь…у…себя… оставить, — говорю медленно с расстановкой.
— Я через минут тридцать к Вам домой приеду. Адрес знаю. Нам поговорить надо, как взрослым мужикам, — отвечает твёрдо Савва.
Только успеваю зайти в квартиру, скинуть обувь и галстук, как раздается звонок.
Открываю домофон и входную дверь, в комнату не возвращаюсь, жду на диване в холле.
Савва заходит, смотрит на меня, протягивает руку для приветствия.
— Михаил, разговор у нас длинный и крайне сложный, поэтому я с вискарем и закуской.
— Молодец! Проходи на кухню, — показываю рукой, куда идти.
Молча достаю бокалы. Савва открывает вискарь, наливает по половине. Смотрит на меня. Я на него. Долго молчим. Савва поднимает бокал.
— Давайте, Михаил, за маму не чокаясь. Да, упокоит Господь её душу.
У меня перехватывает дыхание и совершенно реально на мгновение останавливается сердце. В сухую и зажатую спазмом глотку выливаю вискарь и роняю стакан. Чувствую, как обжигающая жидкость, словно горящая лава, сползает в желудок, опаляя и выжигая все мое нутро. Почти задохнувшись, опираясь обеими руками на стол, издаю крик такой силы, что сам глохну от него.
Савва протягивает мне ещё бокал со спиртным. Замахиваю его так же как первый, потом ещё один. На пятом, окончательно осипнув, в полном бессилии опускаюсь на стул.
— Говори Савва, то есть рассказывай, — хрипло шепчу я и теперь уже сам себе наливаю.
— Мамы нет уже месяц. Через десять дней — сороковины. Она болела сильно и тяжело…Мне самому…Вам нечего рассказать. Это не моя история. Я выполняю ее волю. Мама Вам сама все и объяснит. Вот флешка с ее записками, хотя я бы назвал это книгой. Это конверт, в нем ее письмо к Вам. Конверт не запечатан был. Теперь, Михаил, о важном. Это урна с прахом мамы. Ну, то есть с частью. Она распорядилась разделить прах на четыре части — отцу, нам с братом и вам. Что делать со своей частью решите сами. В этой папке документы, когда Вы придёте в себя и ознакомитесь с ними, то все поймёте. Это коробочка с ювелирными изделиями, которые Вы маме дарили. Мерседес стоит в гараже медцентра Натальи, вот ключи и техпаспорт. Место и время сороковин я напишу Вам СМС. Не сможете прийти, то просто свечку за Марию в церкви поставьте. Это имя мамы при крещении.
— Как это случилось? Когда ты обо всем узнал, Савва? Я же тебе звонил месяца четыре назад, ты мне сказал, что мама с мужчиной путешествует по миру. У нее все отлично. Она присылает сообщения. Делится фотографиями. Периодически звонит.
— Да, все верно. Когда Вы мне звонили, так все и было. Изначально это была ее легенда. Ее спектакль одного актера, срежиссированный ею для нас всех. Потом, за три месяца до своего ухода, мама все же пригласила меня с Пашкой к себе. Честно, мы были в шоке, хотя чувствовала она себя ещё относительно нормально. Только внешне изменилась, очень худая и прозрачная. Все шутила над собой. К нашему приезду мамсик традиционно разработала экскурсионную программу. Мы вместе с ней посетили несколько мест. Ездили недалеко и недолго, ей…было…непросто, но она держалась молодцом, — рассказывая, Савва все время сглатывает и вытирает слезы. — Веселила нас, вспоминала наше детство, наши проказы…
Я наливаю нам по очередной дозе анестезии. Парень выпивает, опускает голову, глотая слезы. Немного успокоившись продолжает.
— Через два с половиной месяца поехал сам без приглашения. Не выдержал, как почувствовал. Мама перестала сама мне писать. СМС приходили, но слова были чужие…ни ее…За это время она просто сгорела. Накануне своего ухода попросила искупать её в океане. Дом прямо на берегу расположен. Я взял её на руки и отнёс. Купал маму, как она меня в детстве. Держась своими хрупкими ручками за мою шею, мама гладила меня по голове и утешала. Я плакал, как ребёнок…
Слезы сплошным потоком текут по его щекам. Савва замолкает, выдыхает, разливает остатки спиртного. Закуска на столе так и остаётся нетронутой.
— Вечером мама передала мне флешки со своими записками, письма нам с братом, для отца и Вас, все документы, которые были у неё с собой. Объяснила к какому нотариусу идти, в каком банке в ячейке на мое имя находится остальное. Знаю, что Вы не решаетесь у меня спросить. Мама мне давно рассказала о ваших отношениях и том, что хочет уйти к вам от отца. Мы с ней этот обсуждали. Она очень любила Вас, Михаил.
— Савва, по-че-му ты мне не позвонил сразу, тогда, когда все уже знал?
— Михаил, я…не мог…это-го…сде-лать! Мама запретила!!! Она взяла с меня клятву! Я маме своей поклялся, сделать так, как она велела. Понимаете?! И я данную ей клятву сдержал!
Да, я понимал парня. Мои претензии к нему необоснованные. На его месте я бы так же поступил…
— Трудно пришлось, смелой и сильной Майечке?! Бедная, нежная, сильная! — по моим щекам стекают слезы, остановить их невозможно…
— Да, у мамы была несгибаемая сила воли. Если она что-то решила, то свернуть её с намеченного пути ничего не могло. Еще она верила своему сердцу, оно у неё было большим и добрым. Мама всегда о других думала больше, чем о себе. Даже в этой ситуации она позаботилась обо всех. Отца в хорошие руки пристроила. Все продумала и расписала заранее. Её завещание — это чёткая инструкция. Ладно, Михаил, задерживать больше не буду. Уверен, что сейчас Вам, конечно, не просто, но уже не так критично, как могло быть. Вы не пейте больше, лучше не станет.
Савва уходит, остаюсь в полной тишине. Нет, в тягучем, липком, холодном вакууме горя и полного одиночества. Поминальная бутылка пуста. Другую не открываю. Тупо смотрю на маленькую урну с прахом моей любимой медовой женщины. Перевожу взгляд, упираюсь в конверт с ее письмом. Не хочу, но все же беру его в руки. Медленно, как будто мину открываю. Зависаю, боясь достать содержимое. Выдыхаю. Вынимаю два листа, они испещрены четким убористым каллиграфическим почерком моей Пчелочки. Читаю первый.
Читайте письма в тишине, они вам многое расскажут
"ПривеД, мой МедвеД! Жаль, конечно, что я не Маша, а Майя! Смеюсь, смеюсь…И ты это знаешь. Милый мой, очень хорошо помню тот летний день — день нашего знакомства. В моей голове до сих пор звучит музыка твоего бархатистого голоса. Мишка, я обожаю твой голос. И ещё твои медовые, хотя нет, все же янтарные глаза. И губы твои…твои жадные губы. Да, тогда в твой первый наглый поцелуй я по достоинству оценила их жадность…Ещё твой вкус, он мне тоже сразу очень понравился…И запах, твой неповторимый, мой любимый запах…
Кстати, я у тебя стащила несколько твоих вещиц и теперь регулярно их нюхаю, особенно на ночь. В одной твоей грязной футболке сплю. Да, и по дому рассекаю в твоей рубашке и труселях…Ужас да, вот, такой я оказалась воришкой и фетишисткой….
Да, главный, мой фетиш твой милый подарок — Мишку-подушку-обнимашку тоже забрала с собой. И ещё кучу наших фоток…И твоих, где ты спишь рядом со мной…Ты на них такой трогательный…Перед сном я целую одну из них и твой крестик, который ты мне привёз из Израиля.
Мишенька, мой любимый Мишенька! Мы не могли пройти мимо друг друга. Мы с тобой предназначены друг другу. Встреча с тобой изменила мою жизнь. Не могу сказать, что она была несчастной. Нет, я всегда чувствовала себя счастливой как человек, как мать, как жена, очень редко как женщина…Не хочу лукавить, меня любили, как могли, но все же любили. И в ответ хотели от меня любви, моей любви…И мне казалось, вот, ну вроде же я люблю и отдаю эту свою любовь…Но все получалось как-то не так, как-то криво что-ли…
И только с тобой поняла, в чем вся заковыка. Мишенька, до встречи с тобой я никогда по настоящему не любила. Просто не умела любить. Подменяла это прекрасное чувство другими, такими как долг, уважение, обязанность, которые, конечно, и так входят в понятие любовь…
Милый мой, любимый, я очень…очень…благодарна тебе, что ты разбудил во мне эту прекрасную любовь! Поверь, я ее ментально ощутила в себе. В какой-то момент от этого понимания у меня даже случилось легкое помутнение рассудка. Честно-честно…Я ходила целый день с глупенькой улыбкой на лице, так меня распирало от любви…Мне хотелось и смеяться, и плакать, и обнять весь мир…
Мишулек мой дорогой, ты разбудил во мне любящую женщину, научил меня чувствовать сердцем и душой. Мишенька, ты научил меня любить…Каждое мгновение моей жизни, проведённое с тобой — это мой рай на земле. Мой нежный и ласковый зверь, ты мой личный рай!
Моей душе сейчас легко, потому что она согрета и насыщенна твоей любовью и твоей нежностью! Я чувствую твою любовь, не смотря на то, что нас разделяют тысячи километров. И пусть скоро нас будут разделять миры, ментально, душевно, духовно мы всегда будем вместе. Наша любовь и наше счастье вне времени, пространства и жизни…
Очень сильно люблю тебя, мой милый! Целую тебя во все свои самые любимые местечки, любящая тебя медовая Пчелочка, сдобная булочка, просто твоя Майя…
P.S. Пусть моя любовь и мое счастье согревают твою душу и радуют твое сердце!"
Пчелочкино письмо я перечитываю десятки и десятки раз…Моему горю и душевному отчаянию нет предела…
Зачем мне теперь красота? Я без тебя сирота…
Три месяца назад
С момента прощального СМС Майи все время пытаюсь задушить в себе любые мысли о своей любимой медовой женщине…Пытаюсь, но безуспешно. Не правда, время не лечит. Оно может и притупляет боль, но не лечит совершенно.
Прошло почти пять месяцев, а я все время думаю о Мае. Перечитываю её сообщение: "Миша, не ищи меня. Я сделала свой выбор и приняла решение остаться с мужем. Будь счастлив. Устраивай свою личную жизнь. Спасибо за все. Майя." Коротко, чётко, понятно, без сантиментов и лирики, сказано — сделано…
Месседж от Пчелочки пришел через две недели после нашего прощания в аэропорту. И вроде, ничего не предвещало такого поворота. Мы с Майечкой каждый день переписывались и созванивались, правда она не всегда сразу отвечала на мои звонки и перезванивала спустя какое-то время, но я знал о её фрилансе, потому и не волновался. Да, и вдумываться и анализировать происходящее у меня особо не было возможности.
Да, часто за обыденностью, за рутиной, в гонке за тем, что считаем значимым, мы упускаем архиважное для нас, теряем самое ценное и дорогое. Так и я…
После похорон Гретты на меня навалилось очень много дел по бизнесу и наследству. Родственники покойной жены, к сожалению, оказались традиционными героями борьбы за наследство. Наш немецкий бизнес был семейным — "fifty-fifty". Долю Гретты я решил официально отдать её близким, разделив на части. Процедура оценки, выделения частей длительная и достаточная сложная. Пришлось заказывать аудит, оценщика, привлекать независимого эксперта.
Именно во время встречи с последним я, как ужаленный, подскочил со стула и, извинившись, выскочил из кабинета, чтобы перезвонить Пчелочке. Все мои попытки оказались безрезультатными, абонент был вне зоны действия сети.
До сих пор не верю, что она могла так поступить с нами. Теперь, зная правду и вспоминая нашу последнюю близость, понимаю, она со мной именно тогда и прощалась. И все равно это все для меня остается просто каким-то нереальным сюром…
Первое время, думал, что это мой ад на земле…Да, думал так, потому что не знал: мой ад ещё впереди…
Месяц бесновался, звонил и писал ей. Все напрасно, сообщения не доставлены, гудки короткие, абонент заблокирован. Бросить все и примчаться трясти её и требовать от неё ответа, а лучше приковывать наручниками к кровати, не мог никак. На моих плечах висело много вопросов и проблем. Я должен был присутствовать сам, потому что привык все держать под своим контролем.
На самом деле нужно было верить своему сердцу, все бросить и ехать её искать …
Пока были выполнены и соблюдены все процедуры и приличия, я успел пройти все стадии от "отрицания" до "депрессии".
Вымотался и устал морально так, что решил отпустить и ситуацию, и Маю. Раз она решила остаться с мужем, это её решение и право. Мне нужно уважать это.
Вернувшись почти через пять месяцев обратно, меня накрывает снова. Я как сталкер начинаю следить за её домом. Практически несколько суток сижу в машине около ее подъезда. Ни разу не вижу Маю. Не выдержав, отправляю курьером папки с её рабочими проектами. Их привозят обратно, дверь никто не открыл. Через неделю ситуация повторяется. Ещё через одну так же.
Вспоминаю, что у её мужа новый мерседес, значит обслуживается у официального дилера, нахожу через знакомых его телефон, звоню. Не с первого раза, но Алексей все же отвечает.
Разговор с ним для меня становится громом среди ясного неба. Майя ровно пять месяцев назад ему сообщила, что уходит к другому мужчине и уезжает с ним в другую страну. С того момента на ему больше не звонит и не пишет. В последнем сообщении Майя обещает ему подать на развод, но до сих пор так и не подала.
Выражение, "я в ахуе" после разговора с её мужем, не передаёт моего истинного состояния. Какой еще мужик, я был с Майей практически все время. У неё физически просто не могло хватить сил на кого-то ещё.
Сидя вечером в компании бутылки виски, в какой-то момент начинаю думать, что все не просто, все не просто. Какую-то странную многоходовочку придумала Майя. Если так, то за чем?
Мне нужны были подтверждения и объяснения. Я стал искать контакты её младшего сына Саввы. Нашёл. Он и подтвердил, что она с мужчиной сейчас путешествует по миру. Финита ля комедия, Михаил. Ты — долбоебус! Женщины все же страшные непредсказуемый твари!
Пока я её ругал последними словами и заставлял себя ее ненавидеть, она, моя сладкая Майечка, страдала и мучилась…И все это время продолжала любить меня, помнить обо мне, согревать своими мыслями…
Сколько же любви должно быть в человеке, чтобы в момент своей боли думать не о себе, а о других? Какой же нужно быть сильной духом, чтобы одной организовать и реализовать свой тихий уход, жалея всех и никому не желая делать больно.
Если бы сейчас можно было бы вернуть время вспять…Если бы можно было вырвать свое сердце или любой другой орган, я бы вырвал и отдал бы…Продал бы душу кому угодно…лишь бы она была жива…Но увы, увы…можно сколько угодно посыпать голову пеплом, а вернуть ничего уже нельзя…
Смотрю на флешку с записками Майечки, беру и иду в кабинет за комп. Открываю ее, смотрю оглавление, выбираю файл "Уходя — уходи, дверь без стука прикрой", начинаю его читать…
Уходя — уходи, дверь без стука прикрой
Тем днем, выйдя из своей квартиры, а позже из здания аэропорта, я одновременно ухожу от двух своих мужчин. Ухожу, потому что иначе не могу.
Приняв такое решение, в свою машину оба раза сажусь без вздохов и без слез. Выставив маршрут, выезжаю на дорогу в одну сторону, без надежды и права на возвращение…
О своём неутешительном диагнозе узнала сразу после возвращения из Вьетнама. В принципе, я изначально понимала, что нет лекарства и протокола лечения, который бы мог мне помочь. И все же в надежде на ложноположительный диагноз, по настоянию подруг, решаюсь пройти еще ряд обследований в лучших клиниках Москвы, Германии и Израиля. Увы, увы, чудо не произошло.
Во время обследования в Москве в интернете натыкаюсь на книгу на злобу дня. В своем романе писательница Юлия Р. описывает чудесное исцеление своей героини от коварного заболевания, над лекарством от которого бьется все прогрессивное медицинское сообщество. Вчера ее героиня еще просто загибалась, а сегодня, как по мановению волшебной палочки, совершенно здорова. Да, вероятно, чудо и возможно, но только в книгах и в фильмах. В жизни, к сожалению, все не так. В моем случае тоже…
Осознав и со смирением приняв неизбежное, я расписываю свой краткосрочный план: устроить отношения Алексея и Елены, помочь Михаилу, по справедливости (ха-ха-ха), в пользу сыновей, распределить все движимое и недвижимое принадлежащее мне имущество и денежные средства. И еще, с размахом отпраздновать свой юбилей!!!
Реализовав все намеченное и расставив точки над "i", я с чистой совестью улетаю доживать свою жизнь в одну очень приятную мне азиатскую страну, где меня уже ждут.
Впервые в своей жизни принимаю решение жить так, как сама хочу, могу и получится…Впервые за свои 55-ть лет эгоистично думаю только о себе…
Да, из собственного ЭГО я ломаю о колено жизни любимых мной людей. Но иначе не могу поступить…Не могу позволить себе видеть агонию моих сыновей, мужчин, друзей… Не могу и не хочу наблюдать за их отчаянием, болью, страхом, пониманием приближения неизбежного… Я не в силах ежедневно видеть боль и горе в их глазах…И именно в этом мой эгоизм…Хочу уйти с лёгким сердцем…Я себя отпускаю…
У каждого своя правда, но истина всегда одна
Две ночи без сна. Хорошо, что хоть дни мои забиты делами под завязку. Вчера так и не встретился с Натальей. Её не было в клинике. Сегодня удалось до неё дозвониться.
— Я ждала твоего звонка, Михаил. Приезжай после 16 часов. Буду свободна.
Еду в клинику. На авторадио звучит Арбенина: "Секунду назад было столько впервые, захлопнули двери в нелепом порыве…Секунду назад оборвали все нити, я больше не верю в любовь, извините, жестокий урок. Я падаю с неба сгоревшей кометой, я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета… Зачем мне теперь красота? Я без тебя сирота…" (Диана Арбенина "Секунду назад")
Из песни выхватываю только те слова, которые важны для меня, которые являются триггерами моей боли и моего горя…
Войдя в кабинет к Наталье, без приветствия падаю в кресло. Молчим. Опираясь локтями на колени, пальцы рук собираю в единый кулак, утыкаюсь в него губами, потом протираю глаза, в них песок бессонницы.
Смотрю на подругу Майи, зло сдвинув брови. Она встаёт, идёт к шкафу, наливает что-то цвета виски в стакан. Со словами "пей", протягивает мне это пойло.
— Я за рулём. Да и пить не могу больше, — с раздражением говорю женщине. — Мне хочется все крушить и ломать. Боюсь потерять адекватность и попасть в аварию.
— Раз боишься, то пей, говорю тебе! Здесь нет спирта. Майе я тоже это наливала, когда сила воли оставляла её.
— Наталья, блядь, ты все знала! Знала все и молчала! Я же приезжал к тебе. Умолял помочь мне. Просил, сказать, где искать Майю. Ты на все мои мольбы отвечала, что ничего не знаешь и помочь не можешь.
— Миш, я тебе отвечу любимым выражением Майечки, иди ты гору Кхуям. Не моя это была история, а Майи. Как она решила, так я и сделала. Она даже детям своим ничего не хотела говорить до конца. Потом сердце её материнское все же дрогнуло. Она обо всех вас думала. О каждом из вас позаботилась. Ты письмо её получил?
— Да, она со своим большим сердцем позаботились о нас! А мы? Мы что сделали для неё? Почему ты мне сразу не сказала, когда только стало известно про её болезнь.
— Ми-ха-ил, ещё раз. Майя запретила. Понимаешь, за-пре-ти-ла! Сначала ещё все же мы надеялись, что диагноз может быть иным. Но…его подтвердили во всех клиниках. Протокол воздействия на заболевание был, но опять же это лечение не на выздоровление, на продление жизни. Майя понимала, что только удлинит мучение для всех вас. В Израиле врач ей так и сказал: "Можно начать лечение и прожить в больницах и капельницах немного дольше. Можно ничего не делать, прожить меньше, но приятнее для себя. Выбирать только Вам!" И Майя выбрала. Она не хотела мучить ни себя, ни вас. Хотя в этом случае она думала прежде всего о вас. Леха с его мнительностью, впечатлительностью и брезгливостью слег бы рядом с ней, но предварительно вынул бы ей чайной ложкой мозг, почему она допустила болезнь. А она не допустила, каждый год проходила полное обследование. Просто болезнь такая коварная. У нее все было нормально по результатам. А вы тут мне мозг выносите по очереди…Вам не сказали…Вам трудно, жить не хочется…Это Майке было тяжело, но она жила и не ныла, — не выдерживая, Наташа запрокидывает голову, берет салфетку и вытирает слезы под глазами.
— Да, Наташ, ей было трудно и больно, она была совсем одна! Без помощи и поддержки близких!
— Миш, у нее все эти месяцы была прекрасная паллиативная помощь. Рядом с ней находились профессионалы. Она не очень мучилась. Поверь мне, — со вздохом произносит Наталья. — Миш, у тебя Савва был? Он тебе все передал? Так вот найдёшь в себе силы, прочитайте записки Майи. И тебе все станет понятно. Ты, кстати, письмо её читал?
— Да, читал, Наташ. Я его наизусть уже выучил. Каждое её слово в моем мозгу, как гвоздь сидит, — произношу я, опустив голову и роняя слезы.
— Так. Понятно. Читал, но не все. И так, Михаил, прочитай письмо до конца. Там второй лист есть. Не надо на меня так смотреть. Да, я знаю, что в конверте было. Прочитаешь второй лист, осмыслишь информацию, позвони мне. Я буду ждать твоего звонка.
— А если не позвоню? Что тогда, Наталья?
— Позвонишь, Миша, позвонишь. Я уверена в этом.
Прощаясь, подруга Майи уточняет у меня, когда машину заберу. Отвечаю, что за мерседесом приедет Савва. Это его теперь автомобиль, так же как и сертификат на приобретение недвижимости.