Глава 8. Благие намерения заканчиваются благим матом

— М-м-м-м, да, слушаю, говорите. Кто это, что случилось? Какой Миша, куда делся? Кто и где ищет? — не открывая глаз, мычу в трубку.

Вдруг понимаю, что мне в ухо рыдает Сима Иосифовна. Подскакиваю на постели, разлепляю глаза, как в трансе пялюсь на часы, блядь, три ночи. До меня начинают доходить слова стенающей женщины.

— Майя, прости, что разбудила тебя, но больше не к кому сейчас обратиться. Мишка уже двое суток не выходит на связь. Он прилетел из Германии в очень тяжелом состоянии, на нем просто лица нет. С Греттой плохо, операция не помогла. Здесь в бизнесе тоже что-то идет не так, как надо, какие-то не слишком хорошие дела с новым контрактом. Тут ещё и отец с этим тяжелым переломом тазобедренного сустава и с операцией. Миша был у нас по прилету. Сидел, как в воду опущенный. Ночевать не остался. Поехал к себе в квартиру. Вот звоню уже два дня, не отвечает. Майя, он на работу приезжал, ты его видела?

— Сима, я очень удивлена. Он не появлялся в офисе. Лично его не видела. Может он у женщины какой завис, стресс снимает. Ну, или с друзьями алкоголем напряжение заливает. Он не запойный? А Вы можете к нему съездить?

— В том-то и дело, милая, друзей у него здесь нет, про женщин не слышала, — Сима опять рыдает в телефон. — Майя, сама сейчас не могу поехать к Михаилу. С Натаном боюсь про сына говорить. Они сильно поругались. Ужасно кричали друг на друга, что на них обоих не похоже. Вот и хочу тебя попросить, съездить к нему домой. Очень тебя прошу, пожалуйста!

— Вы успокойтесь. Уверена, что у Михаила все хорошо. Утром проснётся и перезвонит Вам.

— Майечка, у него второй день телефон вне зоны действия сети. Не дай Боже, с ним что-то случилось нехорошее, — мать непутевого МедведА икает от рыданий. Мне её по-женски очень жалко. Сима уже не в том возрасте и не в том здоровье, чтобы так убиваться. У неё самой и давление, и сердце, и сахарный диабет.

Слушаю её всхлипы, а сама думаю, что найду этого сукиного сына и за нервы его матери, и за мои отъебуканю сначала его мозг, а потом физически отпизжу его тем, что под руки попадётся. Ну за какие грехи мне на голову свалился этот Михуил Ебукентьевич. Такие родители хорошие. Мама, конечно, песни про паровоз не поёт. Да, это и не важно. Главное, как, мать твою, мне удалось за короткое время стать доверенным лицом, палочкой выручалочкой, доброй феей этой весёлой семейки. Мне уже начинает казаться, что двенадцать месяцев назад я сама себя добровольно сдала в рабство. Да, ибучийслучай, моя жизнь снова как в афористичном и сатирическом четверостишии Игоря Губернана: „Обманчива наша земная стезя, идёшь то туда, то обратно, и дважды войти в ту же реку нельзя, а в то же говно — многократно.“ Черт, а я ведь уже это все проходила, только с другим руководятлом, которого мне тоже приходилось искать, вытаскивать из полиции, запоев и баб, отмазывать от жены, партнёров и разных органов.

— Майечка, — пропустив половину стенаний Симы, снова слышу её потухший голос, — если все же тебе не сложно, съезди, пожалуйста, к Мише. Посмотри, в каком он состоянии. Я очень беспокоюсь, у него тахикардия и давление подскакивает периодически, вдруг ему плохо стало. Я ужасно переживаю!

— Сима, съездить съезжу, а толку-то. Как я в квартиру попаду. Мне за ключом к вам ехать придётся. Может лучше все же Вам взять такси и самой его проведать.

— Не могу, мужа, оставить. Если поеду куда, он начнёт вопросы задавать, психовать, а ему сейчас нельзя. Совсем нельзя нервничать. Майя, ключ запасной лежит в верхнем ящике рабочего стола в кабинете Натана, — Сима уже как мантру произносит одну и ту же фразу — Детка, не откажи мне в любезности, съезди, пожалуйста. Очень тебя прошу, очень!

Понимаю, что легче согласиться, чем объяснить, почему "нет", говорю, что съезжу. Объясняю, утром поеду на работу пораньше, возьму ключ и наведаюсь к Михаилу, но это не раньше семи часов, если время терпит. Женщина не сетует. На этом и прощаемся.

После дня моего рождения, который все же был окончательно испорчен звонком великолепной Симы, потому что желающие меня поздравить повалили косяком и завалили мой стол, как надгробную плиту, букетами всех мастей, общение с МедведЁм из пытки трансформировалось в обычный рабочий процесс. Мы как будто в этот день заключили пакт о ненападении.

Кстати, именно Михаил Натанович оказался единственным оригиналом с чувством вкуса. Он преподнёс мне несколько веток кустовой розы, усеянных нежными оранжевыми цветами и бутонами.

— Вау, Пчелочка, вот тебе свезло, так свезло. Что с лицом? Ты как будто на похоронах своей мечты. Сверху этих букетов только венка не хватает с надписью "На долгую память моей обгаженной мечте", — войдя в приемную, МедвеД присвистывает и начинает ржать.

В кабинете нахожусь одна. Ерничать и блистать сарказмом нет никакого желания, поэтому просто смотрю на МихайлО устало обреченным взглядом и благодарю за чудесный букет, который теперь, как экибана, украшает интерьер моей спальни.

Во время визитов Михаила Натановича, а по объективным причинам за прошедший год он считанные разы наведывается в наш офис, мы с ним общаемся с полным соблюдением субординации, сугубо вежливо, четко и только по работе. Расслабившись от такого формата и его поведения, некоторым образом теряю страх и даже бдительность в отношении МедведЯ.

После слёзной ночи, устроенной Симой, уснуть мне не удаётся от слова совсем. Обругав Михуила разными гадкими словами, вытаскиваю себя из кроватки, радуюсь тому, что муж мой в очередной длительной командировке. Принимаю душ, надеваю брючный костюм, жалею, что спортивный для меня теперь по статусу неуместен.

Через полгода после травмы и операции Зинаида Павловна закрывает больничный лист и выходит на работу. Натан Борисович с Симой в это время отдыхают у младшего сына в Израиле. Я спокойно передаю основному секретарю все дела и тихо без фанфар, шампанского, слез и обнимашек покидаю офис компании. Муж мой, находящийся в это время в другой части земли, по видеосвязи ликует от счастья, что его блудная жена теперь только его задания с утра до вечера будет выполнять. Совершенно не разделяю его оптимизма, но молчу.

На третий день моего ленивого домашнего досуга покупаю билет на самолёт до Питера. Для начала решаю несколько дней потусить с младшим сыном, а там кто знает, куда меня понесёт мой хвост.

Вечером за день до вылета трезвонит видеодомофон. Подхожу к экрану и охереваю от лица Михайло Натаныча. Тут же на телефоне раздается рингтон "А мы с тобой теперь никто". Долго не отвечаю, думаю, оно мне надо. На третий раз принимаю вызов этого настырного человека.

— Майя, знаю, что ты дома. Я только с самолета. У меня в руках вкусные венские пирожные. Давай выпьем кофе и переговорим о работе. Только не надо прикрываться мужем. Я в курсе, что твой благоверный в командировке уже месяц.

Скрепя сердцем и немного сомневаясь в правильности своего решения, все же приглашаю МедведЯ в свой дом. Он реально только из аэропорта. По состоянию Михаила видно, изрядно измотанный и уставший. Как вечно страдающая эмпатией, предлагаю гостю борщ. Соглашается, ест, нахваливает.

— Ничего ж себе, Майя, ты все же добрая женщина и хозяйка отменная. Борщ у тебя супер! Честно признаюсь, такого вкусного давно не едал.

— Тогда может добавки? Могу и на вынос в тормозок налить, — не сдерживаюсь и язвлю.

— Почему бы и нет. Вот не стану скромничать и не откажусь от добавки на вынос, — расслабленно шутит Михаил.

Пока мужчина ест, а делает он это вкусно и аппетитно, я готовлю кофе, который мы пьём вместе с суперическими пирожными. МедвеД ведет себя на высшем уровне, чрезвычайно корректно, предлагает мне должность помощника директора и хорошую зарплату. Сообщаю, что улетаю в отпуск, когда вернусь не знаю.

— Май, ну чего ты артачишься? Да, я совершенно согласен, что начал наше знакомство с немного резковатых шагов. Благодаря чему, вероятно, у тебя сложилось не слишком приятное впечатление и превратное мнение обо мне, — мягко и вкрадчиво пытается убедить меня Михаил. — Искренне прошу меня извинить! На самом деле я не такой и плохой. Мы вместе с тобой отработали почти полгода, никаких неадекватных поступков с моей стороны в отношении тебя, вроде, не было. Это так или нет? Отцу реально нужен хороший помощник. На сегодняшний день другого человека на этом месте не вижу. Ты быстро вникла в процессы компании, за шесть месяцев сумела прекрасно организовать работу, до которой ни у меня, ни у отца руки не доходили. Коллектив хорошо к тебе относится. Может лично я тебе и неприятен, но это не мешает нам конструктивно решать вопросы. И это главное!

Слушаю Михаила молча. На его веские и объективные аргументы киваю головой. В итоге он меня уговаривает. Расстаёмся на том, что вернувшись из отпуска, приступлю к работе в новой должности. Каждый из нас держит свое слово. И вот уже седьмой месяц я как помощник генерального директора занимаюсь организационными вопросами компании.

Утром первый раз выхожу из лифта на этаже нашего офиса, и меня никто не рвет на части вопросами, претензиями, предложениями. Иду к техдиру. Знаю, что Игорь Степанович уже на месте, расписывает документы, как исполняющий обязанности гендира на время болезни Натана Борисовича. Степаныч меня так и недолюбливает, но мириться со мной и прислушиваться ко мне ему все же приходится. Вскользь спрашиваю, не в курсе ли он, когда приедет "хозяин". Получив ответ, "не знаю". Начинаю реально переживать за Михаила, как и Сима. Озвучив техдиру, что мне нужно уехать на час по срочным делам, беру ключи и мчусь на квартиру к МедведЮ.