Глава 13

Когда я вернулась, в доме стояла тишина. Алекс еще не пришел с занятий, Рамира скорее всего отправилась за покупками, а где находился Дэн, я понятия не имела, но и не очень-то интересовалась этим фактом. Тихонько сбросив плащ, направилась к себе в кабинет. Шагать старалась практически бесшумно, потому как нарушать повисшую безмятежную тишину казалось кощунством. Дверь в кабинет неожиданно была приоткрыта, хотя я точно помнила, как перед уходом запирала ее на ключ. В животе закололо. Дыхание сделалось частым, и я положила руку на грудь, чтобы хоть чуточку успокоиться. А если бы я вела себя чуть более шумно и привлекла тем самым внимание злоумышленников? Кому вообще понадобилось что-то в моем доме?

Перед тем, как броситься на улицу за помощью, я заглянула в узкую щель. Бэрнетт, склонившись над моим рабочим столом, с сосредоточенным видом рылся в документах. От сердца отлегло, но захотелось немедленно убить мерзавца! Мало того, что смеет следить за мной, так еще и чуть до инфаркта не довел!

– Много интересного нарыл? – распахнула я дверь на полную и вошла в помещение.

– Неа, – сверкнул зубами нисколько не смутившийся Бэрнетт. – Ты на удивление законопослушная гражданка.

– В отличие от некоторых! – прошипела я и подошла к столу, остановившись прямо перед Дэном. – Пошел вон из моего кабинета, пока я жандармов не вызвала!

– Спокойнее, Флор, я всего лишь хотел удостовериться, что кроме того заказа у тебя больше нет проблем.

– Ты – моя главная проблема! – я ткнула в сторону родственничка пальцем. Почему-то только он был способен довести меня до такого состояния, когда я в гневе забывала все правила приличия. – И я вздохну с большим облегчением, когда избавлюсь от твоего присутствия.

– Я думал, мы с тобой нашли общий язык, Колючка, – Бэрнетт положил ладони на стол и склонился ближе ко мне. – Мне понравилось действовать с тобой заодно, – он приблизился еще, так что я могла чувствовать его дыхание на своих губах. И оно словно поймало меня в капкан. Не давало отодвинуться, сбивало мысли и заставляло, как глупую корову на веревочке, следовать туда, куда вел меня Айдэн. Опасные ощущения, неправильные для меня. Но почему-то такие сильные, что противиться им было невозможно. – Лучше скажи мне, как так вышло, что вы с Алексом остались без денег и практически без имущества? Тебя же оправдали, насколько я знаю.

– Оправдали только для того, чтобы следить и в случае чего принять меры, – я отклонилась немного, чтобы было удобнее говорить. – У нас забрали все, оставив этот особняк как насмешку. Омунд прекрасно понимал, что мне не на что будет его содержать, и ждал, что я прибегу за помощью к нему.

– Но ты не прибежала, – губы рядом со мной сложились в улыбку.

– Повезло выкрутиться. Я познакомилась с Эммой, и теперь мы занимаемся бабочками. Дохода хватает, чтобы все еще держаться на плаву.

– Поэтому ты заперла второй этаж и пользуешься только несколькими комнатами на первом? – хотя Айдэн не прикасался ко мне и пальцем, его взгляд удерживал на месте покрепче любых веревок.

– Отопление сейчас дорого, – отвечала я, чувствуя себя пленницей. Может, это магия? Но Айдэн не менталист, у него, как у Алана и у Алекса, магия воздуха, это наследственная черта всех Бэрнеттов. – Да и у Рамиры полно забот, кроме как прибираться в никому не нужных помещениях.

– И никто из знакомых не помог? Не встал на твою сторону? – серые глаза смотрели слишком серьезно. Будто воспринимали мою историю как что-то личное.

– Все побоялись запачкаться. Жена и сын предателя не те люди, ради которых стоит хоть чем-нибудь рисковать.

– Ты все еще любишь Алана? – вдруг выдохнул мне в губы Айдэн, и я задумалась.

«Конечно!» – явилась первая мысль, а потом я вдруг подумала, сколько раз вспоминала о муже за последнее время. Бытовые проблемы, работа, противостояние с Айдэном как-то незаметно потеснили мысли об Алане, практически не оставив для них места. Да и время, прошедшее с его смерти, оставило в душе лишь светлые, пропитанные грустью чувства, погасив тот огонь, что горел во мне когда-то. Осознание заставило удивленно расширить глаза, и я уже видела решимость, написанную на лице Бэрнетта, как услышала звонкий голос сына.

– Мама, ты целуешься с дядей Айдэном! – сын увидел то, чего еще не было, но к чему все неминуемо шло. – Я знал, что ты его обязательно полюбишь! – маленький вихрь пронесся по кабинету и налетел на меня, обняв.

Детские ручки стискивали так сильно, что у меня выступили слезы на глазах. Потом сын переметнулся к дяде и обнял уже его. Бэрнетт взлохматил чернявую макушку.

– Дэн, ты теперь всегда будешь жить с нами? И не бросишь меня, как папа? А пойдемте вместе в кондитерскую? Помнишь, мам, как раньше?

– Алекс, я… – я растерянно пыталась подобрать слова, чтобы как-то объяснить происходящее сыну, но так и не смогла. Да я самой себе не могла объяснить своего поведения! Таяла от близкого присутствия Бэрнетта, как будто не знала всей его подноготной! От реакции сына слезы подступили к глазам, грозясь вот-вот пролиться, а тугой комок встал в горле.

– Как всегда занята, да, мам? – на чистые синие глазки навернулись крупные слезы.

– Нет, конечно, – Бэрнетт щелкнул Алекса по носу. – Мама хотела сказать, что ей нужно переодеться.

– Айдэн, – выдавила я недовольно и немного беспомощно.

– Ничего страшного, Флор, мы подождем тебя, правда? Каждый мужчина знает, что женщины любят прихорашиваться, так ведь, Алекс?

– Моя мама и без этого самая красивая, – возразил тот.

– Полностью согласен с тобой, – серьезно кивнул Дэн. – Мы подождем тебя в холле, Флоранс.

Сын после этих слов умчался, припрыгивая на ходу, а я взмолилась:

– Не надо этого делать, Айдэн. Не давай ложную надежду, не привязывай к себе Алекса.

– Совсем мне не доверяешь?

– Ты рылся в моих документах!

– Как и ты в моих, заметь.

Ответить на выпад оказалось нечего. Да и внезапно захотелось устроить небольшой праздник сыну. Поесть с ним пирожных – что может быть проще? Я ведь и правда последнее время почти всегда была занята, стараясь заработать как можно больше денег.

– Мы сходим в кондитерскую, но только чтобы порадовать Алекса, – предупредила я. – И больше не смей обнадеживать моего сына.

– А что, если все зависит от тебя, Флор? – уже в спину выкрикнул мне Бэрнетт. – Неужели тебе не хочется иметь полноценную семью?

Я застыла на месте и ответила, не поворачиваясь:

– В одну реку не войдешь дважды, а то, что у тебя одно лицо с моим мужем, не делает тебя желанным в моих глазах. Я никогда не подпущу к себе предателя.

Я знала, что слова про одно лицо ложь, но эта ложь была нужна в первую очередь мне самой. И если в самом начале нашей встречи я видела в Айдэне исключительно погибшего мужа, то уже вскоре перестала замечать даже общие черты. Удивительно, при всей внешней схожести Айдэн и Алан воспринимались как два совершенно отдельных человека. Перепутать я их могла бы только лишь в темной комнате и то, не прикасаясь и не слыша голоса.

На этот выпад Дэн ничего не ответил. Последнее слово осталось за мной, но почему-то на душе кошки скребли. Как будто я только что обидела ни в чем неповинного человека, но ведь Бэрнетт-то был самым виновным из всех виноватых! Годы в ссылке служат неопровержимым тому доказательством. А то, что он из себя тут положительного строит и заботливого, так это только лишь для отвода глаз. Уверена, в городе у него есть какое-то дело, а мы с Алексом служим лишь прикрытием. Тем больнее и обиднее становилось за сына. Он тянулся к Айдэну всем огромным и чистым детским сердечком, даже не подозревая, что взрослые могут быть теми еще обманщиками.

Конечно же Бэрнетт выбрал лучшую кондитерскую столицы. Казалось, он делал все, чтобы нас заметило вместе как можно большее количество людей определенного круга. Он позволял Алексу громко хохотать, крутиться на стуле, пачкать рот и прочими способами привлекать к нам внимание. Сын пребывал в восторге. Мало того, что вместо обязательного супа получил на обед сладости, так еще и дядя был полностью в его распоряжении.

Они болтали обо всем на свете, спорили, какое оружие лучше, мечтали поехать летом на море, говорили об учебе и магических заклинаниях. И никто им в этот момент не был нужен, так здорово мальчишке и мужчине было друг с другом. Это чувствовалось на каком-то подсознательном уровне.

– Ты тоже должен владеть магией воздуха, – заметил Айдэн. – Как я и твой папа. Это наша фамильная особенность. Все мальчики Бэрнетты становятся талантливыми воздушниками, – он продемонстрировал малюсенький торнадо на выставленной вперед ладони.

– Круто! – восторженно выдохнул сын. – Дядя Дэн, научишь меня так же?

– Обязательно. Ты уже прошел первую инициацию?

– В три года! – сообщил гордо Алекс, а Бэрнетт с беспокойством глянул на меня.

– В три года? Не слишком ли рано? Обычно это ближе к пяти происходит.

– Магистры сказали, что скорее всего виной тому трагический уход отца, – я вздохнула. – Стресс катализировал пробуждение магии.

– И как вы справились? Кто поддержал Алекса? У тебя ведь магия иллюзий, а не стихийная.

– Верно, – кивнула я. – Но в тот момент выбора у нас не было, слишком стремительно все началось. Без предварительных признаков, как это обычно бывает. Без возбуждения, нарушений сна и отсутствия аппетита. И рисунок магических каналов не проступал у Алекса постепенно, все случилось за считанные минуты. Так что не было времени искать того, кто сможет помочь, да и навряд ли бы кто-то откликнулся, учитывая нашу репутацию. Пришлось все делать самой. Я отдала почти все, чтобы он прошел этот этап. Так что от моего резерва остались одни крохи. Но и их хватает, чтобы заработать на жизнь, мы с сыном не жалуемся, правда, Алекс? – нарочито бодро закончила я.

Сын снова вступил в разговор, и тема очень быстро ушла в сторону мальчишеских интересов. Он с воодушевлением рассказывал о школе и о том, во что играл сегодня с Анной, радовался, что Калем больше не может дразнить его отсутствием отца. Айдэн был вынужден слушать детские рассказы с повторяющимися предложениями и историями, ну а я сосредоточилась на собственных мыслях. Так было приятно хоть на некоторое время перестать быть центром мальчишеского внимания и просто насладиться вкусом эклера и кофе. Вынырнуть из размышлений получилось лишь после третьего оклика.

– Мам, ты что, не слышишь нас? – возмущался сын. – Домой пора.

– Да, конечно. Прости, я задумалась.

– Ты не можешь не понимать, что впереди вторая инициация, а на нее тебя уже точно не хватит, – ухватил меня под локоток Бэрнетт. Алекс бежал впереди с воздушным шаром в руках и пребывал в счастливом неведении относительно взрослых проблем. – И что планируешь с этим делать? Мальчику нужен проводник, желательно родственник.

– Именно поэтому я собираю деньги на второй этап. Магистр из университета стихий уже согласился помочь нам, но для этого нужны средства, каких у нас не осталось. Благо пара лет впереди еще есть, и я успею заработать недостающее. Если, конечно, Омунд и Свон не продолжат совать мне палки в колеса.

– Ты поэтому согласилась сдать мне комнату? – кажется, в серых глазах Дэна я разглядела что-то похожее на стыд. – Я не знал, что вы находитесь в таком положении…

– Ты сделал более чем щедрое предложение, ни одна хозяйка не отказалась бы от такого, – я предпочла свести все к шутке. Серьезный и раскаивающийся Бэрнетт – не то, с чем я была готова иметь дело в тот момент.

До самого особняка Айдэн задумчиво молчал. Ну а я наслаждалась приятным вечером, живостью сына и послевкусием от десерта, что все еще щекотало язык. И безмолвием Дэна, конечно же. Дома я сразу же направилась к себе в кабинет, а Алекс – делать домашнее задание. Чем собрался занимать себя Бэрнетт, мне было безразлично.

– Спасибо за угощение, – все-таки проявила я вежливость перед тем, как свернуть в коридор.

Надолго Айдэна не хватило. Уже через четверть часа он открывал дверь ко мне.

– Не помешаю?

– Зачем спрашивать, если знаешь ответ? – я закатила глаза, а потом, не обращая внимания на Бэрнетта, вернулась к работе.

– Я все же войду, – прозвучало наглое, а затем я услышала звук приближающихся шагов. Кажется временное перемирие ради Алекса закончилось, и мы вернулись к прежнему стилю общения. – Ты видела, как счастлив был сегодня Алекс? Мне кажется, тебе стоит сменить поведение ради сына.

– А мне кажется, что кое-кому не стоит совать нос туда, куда не просят, – пришлось в раздражении отложить в сторону бабочку, которую я напитывала магией. – Если ты думаешь, что после совместного похода в кафе, ты навсегда принят в семью, то глубоко заблуждаешься. Нам не нужен защитник, не нужен спонсор и уж тем более мне не нужен советчик! – я резко встала и сжала руки в кулаки. Перед глазами плавала красная пелена, и мне казалось, что невозможно испытывать ненависть более жгучую, чем я в тот момент к Бэрнетту. Этот человек еще смел мне указывать, как воспитывать сына. Подлец, предавший брата и отправивший его на смерть!

– А если просто друг? – серые глаза смотрели до того невинно и обескураживающе, что я захлебнулась собственным гневом.

Как можно быть таким насквозь фальшивым? Но несмотря на это, мне захотелось поверить. До боли в груди захотелось иметь кого-то близкого настолько, чтобы сидеть вечерами в обнимку, делить горести и радости, заботы и невзгоды, делить время и одну жить на двоих. Не знаю, что такого прочел по моему лицу Дэн, но он вдруг метнулся ко мне, стиснул в объятиях и обрушился на мои губы безудержным смерчем. Он сминал их напором, обжигал страстью. Разил меня, словно электрическими молниями, и попадал почему-то в самую душу.

– Флора-а-анс, – тянул он, позволяя мне сделать очередной глоток воздуха, а потом набрасывался с новыми силами.

В какой-то момент я поддалась. Начала таять в этих сумасшедших объятиях и отвечать на поцелуй, тянуться за ним, тереться о твердое тело Бэрнетта и даже пыталась перехватывать инициативу. И вот это напугало больше всего. Самое подходящее для предателя – гнуть спину на рудниках и получать удары плетьми, но никак не исследовать влажным настойчивым языком мой рот.

Зарычав и упершись ладонями в грудь Бэрнетта, я оттолкнула его от себя. Моя грудь тяжело вздымалась, а в голове еще плавал туман. Состояние Айдэна судя по потерявшим ясность глазам было не лучшим.

– Этого больше никогда не должно повториться, – я вытерла губы ладонью и отвела глаза, постаравшись сделать вид, будто ничего сверхъестественного только что не произошло. Так, небольшое недоразумение.

– Только не говори, что не почувствовала то же самое, что и я, Флор, – Бэрнетт все еще удерживал меня за талию и старался поймать взгляд. Но так ничего и не добившись, встряхнул. – Очнись, Флоранс! С того самого момента, как я приехал, ты только и занимаешься тем, что врешь мне, себе, и не желаешь слушать правду.

– У меня осталось кое-что от Алана, – я вывернулась из объятий, отошла к столу, выдвинула ящик и достала бархатную коробочку. Она жгла пальцы, будто я схватилась ими за пучок крапивы, а внутри все выворачивалось наизнанку. Но я не могла себе позволить поддаться Айдэну и последовать за ним. Ни к чему хорошему это точно не приведет, как не привело однажды моего мужа, слепо доверившегося родному брату. – Думаю, он хотел бы, чтобы я отдала их тебе, – я пододвинула футляр к Бэрнетту. Мои пальцы подрагивали, а щеки горели, но это легко было списать на последствия поцелуя.

– Сейчас я возьму их, – он щелкнул крышкой и взглянул на запонки, – и уйду. Но к этой теме мы еще вернемся.

– Я помогу тебе их надеть, – отрезая себе пути к отступлению, сказала я.

Айдэн наградил изучающим взглядом, но после протянул руки, манжеты рубашки послушно выглянули из-под рукавов пиджака. С третьего раза мне удалось вытащить непослушные аксессуары, чуть не сломав ноготь. За все это время Бэрнетт не шелохнулся. Я взяла из коробочки золотые запонки с топазами, которые смотрелись чересчур просто в сравнении с теми, что носил Дэн, и просунула в отверстия. Пальцы были словно деревянные и не слушались, но я убеждала себя, что так будет лучше.

– Не ожидал от тебя, если честно, – произнес Дэн, и я дернулась, как от пощечины.

А потом сообразила, что он имел в виду жест доброй воли, за который он счел мой подарок. Что ж, на воре и шапка горит. В ответ я смогла лишь только кивнуть. Язык не поворачивался принять благодарность.

Когда дверь за Айдэном закрылась, я без сил рухнула в кресло. Уронила лицо на ладони и затряслась. Правильно ли я поступила, отдав подарочек от Артура Свона Бэрнетту? Ведь вряд ли запонки содержат в себе эликсир долголетия, скорее наоборот. Но какой у меня был выбор? Плавиться в объятиях предателя и медленно гореть на огне собственной совести? Дать ему окончательно поселиться в сердце сына, а потом снова видеть страдания Алекса? Нет уж! Больше никому и ничему я не позволю разрушить свою семью!

Крики из холла донеслись, когда я почти договорилась с совестью и уговорила ее замолчать. Стул отлетел в стену, а я понеслась из кабинета с такой скоростью, что чуть не вышибла дверь. Алекс, бледный и трясущийся, лежал прямо на полу. Магические каналы, иссекающие его тело, вздулись и проявились видимыми темно-бордовыми полосами. Мой мальчик метался, силясь избавиться от боли, но это была не та битва, в которой он мог победить. Второй этап инициации начался раньше на два года и так же внезапно, как и первый.

– Мамочка-а-а, – слабым голосом звал сын в перерывах, когда переставал стонать. – Мне больно, – хныкал он, а мое сердце разрывалось на мелкие осколки. Я хотела взять боль своего малыша себе, заменить его на этом холодном и равнодушном мраморном полу, пройти через это испытание вместо него и принять неминуемое.

Со своими жалкими остатками магии я помочь ничем не могла. Острое чувство несправедливости ударило в самый центр грудной клетки. Я не справилась. Не предположила, что ситуация сможет повториться, не заработала достаточно денег, не привела вовремя того, кто сможет помочь. Во всем этом только моя вина! Я самая ужасная мать на свете! И теперь мой сын обречен на страшные муки из-за того, что магия в его теле непрерывно накапливается, разгоняется, расширяет каналы, причиняя невыносимую боль. И если не помочь Алексу сбрасывать излишки, она грозит выжечь его изнутри до тла.

Страшный, полный отчаянной боли крик вырвался из моего горла. Я осела на пол рядом с сыном и положила ладонь на полыхающий лобик.

– Что? – в холл выбежал Айдэн, одетый в одну лишь рубашку и костюмные брюки. – Инициация? Ты же говорила, что еще рано…

Я всхлипнула, не удержав рыданий. Не тот был момент, чтобы демонстрировать внутреннюю силу врагу. Бэрнетт без лишних слов бросился к нам, пристроился рядом с Алексом и взял его ладошки в свои.

– Сейчас, малыш, потерпи, – приговаривал он. – Скоро станет легче.

Я перестроилась на магическое зрение и увидела, как магия ровным и полным потоком выходит из Алекса, передается Дэну, а потом растворяется в пространстве, как туман поутру. Я видела, какими мощными становятся каналы моего сына – он обещал вырасти сильным магом, если, конечно, будет усердно заниматься. Именно из-за того, что магия Алекса не была родственна моей, мои каналы остались выжженными практически до тла во время первой инициации. Я терпела почти ту же боль, что и сынок сейчас, поэтому прекрасно понимала, каково моему мальчику.

Я гладила его лоб, перебирала взмокшие волосики и шептала, что все будет хорошо. Я даже сказала «спасибо» Айдэну за то, что он прибежал к нам на помощь. Нужно будет обязательно снять с него эти запонки и выбросить их куда подальше. В гробу я видала оказывать подобные услуги Свону, пусть даже и наши с ним цели в кои-то веки совпадали.

– Я принесу подушки и одеяла, – тихо сказала Рамира, которая, оказывается, все это время находилась рядом с нами. – Это надолго. Нужно устроить их как можно удобнее.

Алекс понемногу начал успокаиваться и практически перестал метаться. Бэрнетт брал всю боль себе, не позволяя излишкам магии задерживаться в теле моего мальчика. Хорошо бы было помочь Рамире, но оставить Алекса в тот момент я была просто не в состоянии. Никакая сила не способна была меня заставить отойти хоть на шаг от своего мальчика.

– А тебе было так же больно, дядя Дэн? – спросил Алекс, когда мы подложили под него перину и укрыли одеялом. Мира принесла с кухни теплого морса, и сын периодически прикладывался к кружке.

– Еще как, – улыбнулся Бэрнетт. – У нас с твоим папой инициация всегда начиналась одновременно, а помочь мог только наш отец. Как понимаешь, одному ему с двумя потоками магии справиться было сложновато, так что инициация – одно из самых нелюбимых воспоминаний нашего детства.

– А я вообще почти не помню папу, – со вздохом признался ребенок и поерзал на простыне, устраиваясь поудобнее. – Только на портрет его, который висит на стене, смотрю постоянно. Я поэтому и подумал тогда, что ты – это он, – усмехнулся смущенно сын, – вы ведь очень похожи. – Мам, – позвал слабым голосом Алекс. При взгляде на страдания ребенка, которые он в тот момент испытывал, мою душу как будто пропускали через мясорубку, хотя я и понимала прекрасно, что таков путь каждого мага. Сила всегда идет рука об руку с ответственностью и ценой, которую человек обязан за нее платить. А еще меня гордость брала при виде того, как стойко сын переносит страдания. Настоящий маленький мужчина. Мой. – Дядя Дэн помогает мне пройти инициацию, как будто он мой папа, да, мам?

– Да, сынок, – голос не слушался, то пропадая, то становясь слишком визгливым.

– Теперь ты разрешишь ему с нами жить и общаться? Теперь он хороший?

От этих простодушных, наивных слов я потерялась. Хороший ли Айдэн? Прямо сейчас – безусловно. Ведь это его волей излишки магии покидают организм моего сына, не нанося смертоносного вреда. Это каналы Айдэна принимают на себя страшную боль, предназначенную Алексу, ту, что непременно убила бы меня, бросся я спасать сына. И в том, что именно так я бы и поступила, сомнений никаких не было. А вот на вопрос, хорошая ли я, у меня в тот момент однозначного ответа не имелось.

– Твоя мама, – дыхание Бэрнетта стало тяжелым, поэтому говорить у него получалось только с паузами. Но, видя мою растерянность, он пришел на помощь и тут, – давно поняла… что я… хороший. Она даже отдала… мне… запонки твоего папы. Смотри, – Дэн неуклюже дернул рукой, демонстрируя подарок Свона.

– Это не папины запонки, – Алекс состроил обиженное лицо. – Зачем вы всегда меня обманываете? Я ведь уже не маленький. Мама сама недавно мне говорила, что оставила только одни папины запонки для меня, а остальные пришлось продать.

Бэрнетт кинул на меня острый, полный разочарования и затаенной боли взгляд, который заставил съежиться. Так вот каково ощущать себя предателем? Что ж, если он все эти годы жил с этим чувством, то Айдэну можно только посочувствовать. Яд от совершенного поступка разъедал меня изнутри, грыз до кровавых язв, заставляя душу корчиться от боли, и винить в том было некого, кроме самой себя.

– Потом, – пара коротких вдохов, – поговорим.

Он умолк, устало прикрыв глаза и держа в объятиях моего сына, а мне оставалось только смотреть на их страдания, разделенные на двоих, и молиться о том, чтобы все закончилось хорошо. А потом я собственноручно сниму с Бэрнетта эти злосчастные запонки, доеду до мэрии и засуну их Артуру в одно труднодоступное место! Как я вообще могла повестись на просьбу-приказ этого слизняка? Не иначе как помутнение сознания случилось.

Спустя примерно час стало полегче. Алекс забылся тревожным сном от усталости, лишь изредка продолжая вздрагивать в руках Айдэна. Дыхание Бэрнетта чуть выправилось, хотя взмокшие вискИ показывали, что он все еще сильно напряжен и далек от расслабленного состояния.

– Айдэн, – негромко позвала я, чтобы не разбудить сына. От продолжительного молчания я готова была на стены лезть. Уж лучше бы Айдэн злился и кричал на меня, обещая проклясть до седьмого колена или хотя бы уничтожить.

– Не надо, Флор, я понимаю, почему ты это сделала, но не проси меня принять твой поступок.

– Ты не оставил мне выбора, – прозвучало как жалоба, но даже я понимала, насколько ничтожным было это оправдание. Выбор всегда есть, просто делается он зчастую между плохим и очень плохим вариантом. – Прости, – попросила еле слышно.

– Что, по-твоему, произошло, когда убили Алана? – вместо ответа произнес Бэрнетт. – Из-за чего все случилось?

– Из-за золотых месторождений, что мы обнаружили на границе с землями аборигенов, – я послушно стала рассказывать. Слишком уж хорошо воспоминания о прошедших событиях отвлекали от настоящих. – Из-за спорности территорий, на которых они находились, Свон и Омунд, который тогда служил еще начальником городской стражи, хотели скрыть два из трех месторождений от метрополии. Подделать документы таким образом, чтобы на территории Доминиона остался лишь один рудник, а остальные два поделить между собой. Алан отказался, и за это его подставили и убили якобы при задержании. Представили все так, будто это он укрывал месторождения и собирался использовать их в личных целях, чтобы обрести независимость от монархии и стать единоличным, никому неподчиняющимся правителем. Один из рудников, самый богатый, эти слизняки все же умудрились оставить себе, отдав короне два остальных и избавившись от несговорчивого генерал-губернатора. Омунд занял его место. Ты умчался в дальние дали, спасая свою шкуру и не желая участвовать в грязном деле вместо того, чтобы поддержать Алана и доказать его невиновность. Ну а меня оставили здесь под присмотром, чтобы не рыпалась особо. Мало ли какой информацией я могу владеть.

– А ты владеешь? – приоткрыл один глаз Бэрнетт.

– Если бы. Свон и генерал-губернатор держат меня при себе, не давая забыть, что не сгинули мы с сыном только лишь по их милости. Омунд выслужился перед королем и занял пост моего мужа, а Артур так и остался в роли цепного пса. А теперь вернулся ты, и целей твоих я не понимаю.

– Меня арестовали, когда я вез документы в метрополию, – устало заговорил Бэрнетт. – Я должен был доставить доказательства невиновности брата монарху, но Омунд вовремя раскусил наш план, и его люди поймали меня по пути, бумаги, что были со мной, уничтожили, а мне подкинули нужные улики, так что я оказался сообщником брата и очень быстро отправился на каторгу. Я никогда не предавал вас, Флор. Наоборот, всегда хотел, чтобы вы были счастливы. В ссылке места себе не находил, постоянно думая, как вы тут выживаете. Я писал тебе, но ты не прочла ни одного послания – все письма возвращались ко мне в нераспечатанных конвертах, и спустя год я перестал. Приехал, как только смог. Я, конечно, не рассчитывал на горячий прием, но и такой исступленной ненависти не ожидал.

– Откуда у тебя деньги? – спросила, пытаясь переварить новую правду и как-то совладать с этим знанием. Перестроиться оказалось не так-то просто, но и оставаться в парадигме прошлого было уже невозможно.

– Новый монарх вернул все то, что у меня отобрали после суда. Не знаю, почему он сам заинтересовался этой старой историей, но не устаю благодарить небеса за такую удачу. Иначе гнить бы мне на севере сейчас, а что бы сделалось с вами, я и представлять не хочу.

– Я рада, что ты приехал, Айдэн, – хрипло призналась и опустила глаза. Я не имела прав прямо смотреть в глаза этому мужчине, только не теперь, когда добровольно предала его, выбрав сторону Свона и Омунда, которые однажды поломали уже жизнь Дэна. – Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Я все это время винила тебя за предательство, а в итоге сама сделала то, за что так ненавидела тебя.

– Знаешь, я ведь всегда любил тебя, Флор, – как-то буднично и обыденно признался Айдэн. – Кажется, я полюбил с первого взгляда, но ты тогда видела только Алана. Только он существовал для тебя, и мне не оставалось ничего другого, кроме как отойти в сторону и оттуда наблюдать за тем, как вы вдвоем строите свое счастье. Жаль, что жизнь распорядилась иначе, – улыбнулся он. И были в той улыбке смирение, ирония над собой и тоска по несбыточному.

– Сейчас я вижу тебя, Айдэн, – призналась неожиданно даже для самой себя и потянулась к нему, чтобы доказать, насколько я сосредоточена только на нем и сожалею о запонках.

Но сблизиться нам было не суждено. Входная дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену и осыпаясь разноцветными осколками витражных стеклышек. В холл моего дома ввалилась толпа жандармов и с Артуром Своном во главе.

– Берите его! – взбудораженно рявкнул мэр.

От запонок, что украшали манжеты рубашки Айдэна, расползлись магические путы, фиолетовыми полупрозрачными веревками связывая и обездвиживая Бэрнетта. Его глаза закатились, а все тело обмякло. Руки разжались и выпустили из прежде крепкой хватки Алекса, но сын все еще продолжал спать. Я закричала. Кинулась к Айдэну и попыталась убрать путы, но лишь обожгла все пальцы, касаясь чистой магии. Тогда я стала рвать запонки, но и они не поддавались. Два жандарма, не церемонясь, оттащили меня в центр холла и заставили стоять. Я вопила проклятия, рыдала и совсем не аристократично посылала Свона в дальние дали.

– Заткнись! – хлестко ударил меня по щеке он. – Если продолжишь, поедешь в застенки вместе со своим родственничком, а твой щенок окажется на улице. Подумай, каково ему будет выживать без матери. Подумала? – зло процедил он. – А теперь сделай правильные выводы и не зли меня. Обыщите тут все!

Айдэна унесли. Алекс так и остался лежать на полу, вымотанный и обессиленный инициацией. Тихонько скуля, я взглянула на его каналы, и к счастью, магия больше не распирала их, доставляя невыносимую боль, а спокойно струилась довольно мощным потоком. Но организм сына к этому моменту уже успел перестроиться и спокойно справлялся с возросшей нагрузкой. Ноги перестали держать меня, и я рухнула на перину рядом с Алексом. Прижала к себе тоненькое, но жилистое тельце и стала искать в том успокоение. По дому ходили жандармы, переворачивая все вверх дном, оставляя повсюду следы грязных сапог и чужого присутствия. Хотя бы нас с Алексом не трогали…

Сын проспал до самого вечера. А я так и не нашла в себе сил отцепиться от него. Лежала на перине, расстеленной прямо на полу и наблюдала, как в очередной раз мой дом из крепости превращается в руины, как покидают его недовольные жандармы – ведь найти им ничего интересного не удалось, как уходит с небосвода солнце, освобождая простор для ночного светила и его спутниц – звезд-озорниц. Рамира давно принялась за уборку, а я уже не верила, что при помощи веника можно исправить хоть что-то. Любое действие казалось тщетным в сравнении с очередной катастрофой, обрушившейся на меня. Алекс должен был проспать до самого утра, поэтому я постоянно слушала его дыхание, контролируя частоту и находя в этом подобие утешения. Мой сын жив, здоров и рядом со мной. Что еще нужно для счастья?

Предательское сердце подсказывало ответ. А еще напоминало, как я сама, своими руками разрушила все и преподнесла на блюдечке Свону с Омундом. Слезы давно уже высохли, а новые все никак не появлялись – наверное, даже они не хотели иметь никаких дел с предательницей. Мне оставалось лишь пялиться в потолок и тереть грудь, которая почему-то невыносимо сильно болела.

Звук открываемой двери заставил вздрогнуть. Боюсь, теперь я постоянно буду так реагировать на чье-либо внезапное появление. Зияющую вместо витража дыру Рамира успела заделать фанерой, так что того, кто к нам пожаловал, я смогла разглядеть только когда гость уже появился на пороге.

– Фло! – воскликнула Эмма и быстрым шагом, цокая каблучками по мраморным плиткам, приблизилась ко мне. Я же глупо радовалась, что поверх грязных следов жандармов останутся отпечатки кого-то, кого я люблю. Слезы брызнули сами собой, когда подруга прижала меня к себе. – Я только узнала. Как ты? – шептала она и качала меня, как маленькую девочку. Гладила по волосам и с сочувствием заглядывала в глаза.

– Не знаю, – прошептала и отодвинулась немного от Алекса, чтобы не разбудить. Ему после инициации необходим был покой. – Должна бы радоваться, что с сыном все в порядке, а Бэрнетт больше никогда нас не побеспокоит, – от безысходности последних слов я всхлипнула, зажала рот рукой.

– У вас с ним непростые отношения, но, кажется, он не настолько тебе противен, как ты всегда стремилась показать, – заметила моя проницательная подруга.

– Я такого наворотила, Эм, – вцепилась я в нее и уткнулась носом в шею. – Все эти годы я ошибалась, считая Бэрнетта виновным в наших несчастьях, а в конце подставила его и отдала на растерзание Свону. Как я могла? – меня снова начало трясти. – Я ведь никогда никому не желала зла, а тут так сильно хотела избавиться от Айдэна, что пошла на предательство. И это в то время, как он спас Алекса и помог с инициацией…

– Тише-тише, – подруга гладила меня по голове. – У вас у всех были непростые времена, в таком состоянии каждый может ошибиться и принять неверное решение. Главное, что ты все осознала, Фло. Подумай, может, еще можно что-то сделать? Как-то все исправить.

– Но как, Эм? – я была потеряна и словно маленькая девочка искала защиты у мамочки. Ровно до тех пор, пока в мозгах что-то не переключилось. – Ты гений, Эмма! – я подскочила и счастливо захохотала. План действий сложился мгновенно. – Присмотри за Алексом, пожалуйста, я не уверена, как скоро смогу вернуться.

Бегом я помчалась в кабинет и первым делом сняла иллюзорную магию с дальней стены. Правильно говорил мой муж: если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место. Следуя этой мудрости, я просто прикрепила бумаги к обоям, а сверху набросила иллюзию. Глупые жандармы искали тайники, обшарили сейф, вывернули все шкафы и даже не поленились кое-где вскрыть полы, но результата так и не достигли. Им же хуже. Я сложила бумаги, что перед самой смертью передал мне муж, и убрала их в папку. Перешагивая через разбросанные по полу вещи, отправилась к себе в комнату.

Рамира, ворча и сетуя на подлецов, наводила порядок.

– Иди отдыхать, – я обняла и поцеловала помощницу в мягкую щеку. – Все равно до ночи не управишься. Лучше завтра вызовем помощниц.

– Я только спальню вашу немного в порядок приведу. Ишь, чего наворотили, ироды! Как же теперь наш Айдэн? – Мира так распереживалась, что села на мою кровать. – Это ж надо было до такого хорошего мальчика добраться. И чем только он им не угодил? И Алекс едва оттаивать начал…

– Все будет хорошо, Мира, – твердо пообещала я. – Вот увидишь. Помоги мне с платьем, пожалуйста.

Я выбрала темно-изумрудное. Облегающее фигуру и расходящееся пышной юбкой чуть ниже середины бедра. К врагу следует идти во всеоружии. На шею повесила серебряное колье, главной изюминкой которого служила цепочка, обвивающая шею и одним свободным концом опускающаяся прямо в ложбинку между грудей. Ценности оно почти не имело, так забавная безделушка, которую когда-то давно подарил мне Алан только из-за ее необычной формы. Поэтому и продавать вещицу смысла не было. Волосы убрала наверх и заколола сзади. Туфли с острым носом и на небольшом каблучке довершали образ.

– Так и пойдете в ночь, беззащитная и красивая? – с беспокойством покачала головой Рамира, явно не одобряя моего плана.

Но другого у меня не было, как и времени, чтобы ждать или придумывать новый. Оставалось только уповать на везение и на то, что мой расчет окажется верным. Я взяла из ее рук плащ и накинула на плечи.

– Все будет хорошо, – повторила я, больше даже для себя, чем для нее.

– Удачи, – крепко обняла меня на прощание Эмма.

Свежий воздух сразу же ударил в лицо и забрался под рукава, как только я оказалась на улице. Фонари горели, разгоняя мглу позднего вечера, и я порадовалась, что особняк мой находится на одной из главных и оживленных улиц столицы. Экипаж поймать удалось легко. Я назвала адрес, и возница наградил меня хмурым, опасливым взглядом. Он точно знал, что находится в нескольких улицах отсюда и совершенно не догадывался, что могло понадобиться блистательной леди ТАМ. Что ж, просвещать я его не собиралась, пускай спит спокойно.

Я вышла у здания Первой крепости и уверенно направилась к часовым.

– Передайте мэру Артуру Свону, что прибыла вдова Бэрнетта.

– Его здесь нет, леди, – ответил один, слишком молоденький на вид, насмешливо глядя на меня.

– Для вас нет. Он зашел через тайный вход со стороны реки часов пять назад, а до этого сюда привезли неизвестного пленника в магических путах и с мешком на голове. Скорее всего прямо сейчас его допрашивают в подземных казематах в южной части крепости, тех, что предназначены для особо опасных преступников.

– Но откуда вы… – совсем растерялся парнишка. Учитывая моральный облик мэра и генерал-губернатора, паршивую работенку выбрал себе юнец.

– И не забудьте добавить, что я принесла интересующие мэра документы. Это поможет ему поторопиться.

Долго ждать не пришлось. Уже примерно через четверть часа я шла по внутреннему двору крепости в сопровождении двух жандармов. Они привели меня в кабинет на первом этаже комендантского дома. Напряжение давило на вискИ, и мне казалось, любой желающий мог рассмотреть с какой бешеной скоростью бьется жилка на моей шее.

– Флоранс, – улыбаясь мне как родной, певуче приветствовал Артур. – Какая приятная неожиданность.

Выглядел он не лучшим образом. Уставший, редкие волосы встрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, особо подчеркивая отсутствие галстука. Похоже, общение с Айдэном далось ему нелегко. Осознание этого порадовало немного и придало уверенности.

– Артур, – процедила я, не испытывая и толики его радости.

– И все же муженек оставил тебе кое-какое наследство, – мэр уселся на стул напротив диванчика, на котором я сидела, и вальяжно закинул ногу на ногу. – И ты пришла им поделиться.

– Ты не получишь ничего, пока не освободишь Бэрнетта.

– Малышка Флоранс влюбилась во второго брата? – довольно прищурился он и захихикал. – Что ж, так предсказуемо.

– Давай ближе к делу, я пришла сюда не насмешки твои выслушивать.

– А что, скажи-ка, дорогая Флор, – Свон склонился поближе ко мне, – помешает мне просто отобрать у тебя бумаги, что ты так неосмотрительно притащила с собой.

– Да пожалуйста, – хмыкнула я, открыла портфель и кинула папку на колени этому слизняку.

– Что это такое? Ты играть со мной вздумала?

– А что, тебе не нравятся купчие на кусковой сахар и муку тонкого помола? – я сделала удивленные глаза, а потом прищурилась. – Если убьете меня или Бэрнетта, так и останетесь с этой макулатурой на руках. Это специальные чары, и только я смогу их убрать.

– Думаешь, я куплюсь на этот дешевый цирк? – с усмешкой откинулся на спинку стула. – Лучше возвращайся домой подобру-поздорову, пока и тебя не отправили в казематы. У Омунда сейчас не лучшее настроение.

Я щелкнула пальцами, и на несколько мгновений иллюзия слетела с бумаг, обнажая карту местоположения еще десяти золотых рудников и полное их описание. Наследство, оставленное мне мужем и оказавшееся совершенно бесполезным. Воспользоваться информацией я не могла, а отдавать ее в руки убийц мужа, как и монарха, поверившего официальному следствию – тем более. Так и пылились эти бумаги у меня в кабинете, забытые до лучших времен. Именно из-за них меня оставили жить в особняке, да и вообще жить. Постоянно третируя меня и ставя в невыносимые условия, Свон с Омундом рассчитывали, что я сдамся и принесу бумаги им на блюдечке в обмен на сытую спокойную жизнь. Но сделка с совестью не стоила тех благ, а вот жизни и здоровья Айдэна – вполне.

– Так что, Артур, меняемся? Я тебе бумаги, а ты мне Бэрнетта.

– Не знаю, стоит ли он того, – Свон побарабанил пальцами по бумагам, вновь ставшим бесполезной макулатурой. – Тебе не жалко расставаться с сокровищем ради того, кто предал уже однажды?

– Такому слизняку, как ты, не понять, – не сдержавшись, выплюнула я.

– Мне нужно подумать.

– Что ж, тогда я ухожу. Перееду, пожалуй, в метрополию, здесь мне все равно делать больше нечего.

– Не переигрывай, Флоранс, – жестко предупредил Свон. – У тебя ведь еще сын есть. Кто с ним, кстати, сейчас, пока мы тут беседуем?

– Ах ты, сволочь! Знай, если хоть один волос упадет с головы Алекса, этих бумаг ты не увидишь никогда!

– Успокойся! – жестко осадил меня бывший приятель. – И пойми, что условия здесь диктую я. Ты поможешь нам узнать кое-что у Бэрнетта, и тогда мы отпустим вас обоих, а с твоим сыном ничего не случится. И конечно же это не отменяет твоего подарка, – он кивнул на документы в своих руках. – Согласна?

Я прикрыла глаза. Как глупо было соваться сюда, еще и нести с собой карты месторождений! Они бы все равно не выполнили мои требования, а теперь я вдобавок подставила Алекса и Эмму с Рамирой. В итоге эти подонки получат все, а я так и останусь ни с чем, еще и Айдэну не помогла ничем, а только хуже сделала. Не мне тягаться с давно продавшими души дьяволу мэром и генерал-губернатором.

А с другой стороны, где гарантия, что они не заявились бы снова ко мне? Если Свон потребовал помочь разговорить Бэрнетта, значит, не в таком уж выигрышном положении они находятся. Уж не знаю, чем Дэн успел им так насолить. Так и так получалось, что мы разворошили осиное гнездо, и последствия не заставили себя долго ждать.

– Так что? – поторопил меня Свон.

– Я согласна.

Айдэна привели через десять минут. Все это время Артур разглагольствовал о том, как глупо я себя все эти годы вела, ведь мы «могли дружить на благо друг друга». Урод! В гробу я видала таких друзей. Мэр явно чувствовал себя хозяином положения и потирал руки в предвкушении скорой победы. Вместе с Бэрнеттом, побитым и измученным в кабинет вошел одетый с иголочки Омунд. В помещении тут же стало тесно. Сердце сжалось от боли при виде Дэна. Его рубашка была рваной и мокрой насквозь от пота и крови, а может даже воды, которой окатывали узников, когда те теряли сознание во время допроса. На его теле уже цвели синяки, багровели порезы, а губы покрыла кровавая корка. При ходьбе он припадал на одну ногу и постоянно морщился. При виде меня глаза Бэрнетта расширились от злости и удивления – спасения в моем лице он явно не увидел.

– Флоранс, – церемонно кивнул мне губернатор, будто мы находились на светском приеме. Захотелось плюнуть ему в оплывшую лощеную рожу. – Нам передали, что ты принесла нам подарочек в обмен на жизнь своего родственника. Не самое мудрое решение, но, что скрывать, очень приятное для нас. Где карты? – Омунд выхватил из рук Артура бумаги и вгляделся в написанное. Разочарование, накрывшее его лицо, приятно согрело душу.

– Вы их не получите, пока не отпустите нас с Айдэном, – повторила я то, что до этого уже говорила мэру.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – заметил губернатор.

– Но ведь вам нужны золотые месторождения. Без их ресурсов вы не сможете выйти из-под влияния метрополии. Тем более сейчас, когда предыдущий лояльный монарх сменился, как и политика в отношении нашего доминиона.

– Как раз с этой целью мы все здесь и собрались, – широко улыбнулся Омунд. – Давай вместе поинтересуемся у шпиона нового короля, зачем его сюда послали.

Жандарм ткнул стоящего под конвоем Айдэна в бок, заставив поморщиться от боли.

– Не понимаю, о чем вы, – отдышавшись сообщил Дэн. – Я приехал навестить родного племянника и поддержать вдову брата. Только и всего.

– И именно поэтому рыскал по городу, вынюхивая сведения и слухи о генерал-губернаторе. За дураков нас не держи! И рассказывай все по-хорошему, если не хочешь полюбоваться, как прекрасная Флоранс займет твое место в пыточной.

Бэрнетт перевел уставший взгляд на меня, а мои глаза расширились от ужаса. Как можно было быть такой дурищей? Мало того, что подставила, так теперь еще и явилась прямиком в лапы к врагу и принесла интересующие их документы на блюдечке, прямо заявив, что все эти годы они находились у меня! А этим уродам ничего не будет стоить привести сюда еще и Алекса, чтобы шантажировать нас ребенком. Тогда я уж точно сделаю все, что они ни прикажут!

– Все-таки не чаете избавиться от власти короля? – хмыкнул Айдэн. – Так сильно захотелось независимости?

– Король далеко, а я не вижу причин, по которым мы должны продолжать подчиняться ему. Золотое время расцвета метрополии прошло, она погрязла в долгах и войнах. Теперь настало наше время. И я не собираюсь упускать такую замечательную возможность и продолжать снабжать своими ресурсами чужую страну. Осталось только узнать о планах короля и заполучить золотые рудники, что я сейчас и сделаю, – Омунд потер в предвкушении руки.

– То есть ты подтверждаешь свои намерения предать метрополию и действовать в личных интересах.

– Подтверждаю, – хмыкнул губернатор. – Только какой тебе с этого толк, если ты все равно уже не сможешь передать никому мои слова. А теперь и леди Флоранс придется замолчать навсегда…

Я не успела осмыслить последние слова Омунда, события начали развиваться слишком быстро. Зубами Бэрнетт дернул ворот своей рубашки, оторванная пуговица заскакала по полу, а буквально через мгновения помещение заполнилось людьми. Поднялись крики, шум, гам, и я перестала понимать что-либо. Солдаты в форме королевского гарнизона скручивали жандармов и Омунда со Своном. Те орали проклятия, но очень быстро их лишили возможности издавать какие-либо звуки, заткнув рты кляпами. Два человека в простых костюмах обыскивали кабинет, не обращая на творившуюся суету никакого внимания. Освободившийся Айдэн подскочил ко мне, обнял и принялся осматривать на предмет повреждений.

– Ты как, Флор? – он стиснул меня и прижал себе. – Зачем ты приехала сюда, глупая? Я думал, с ума сойду, когда увидел тебя.

А у меня из глаз полились слезы. Из-за поведения Айдэна, из-за того, что мы с ним живы и здоровы, из-за того, что, кажется, все хорошо закончилось. Я рыдала, жалась к груди Дэна, наверняка причиняя ему боль, и никак не могла поверить, что ему не все равно на меня после того, что я сделала. И люди вокруг как-то перестали иметь значение.

– Ты должен ненавидеть меня, – всхлипнула я.

Айдэн лишь прижал меня сильнее и поцеловал в макушку.

– Каждый может ошибиться, – начал он говорить мне прямо в волосы. – А твой поступок, надо заметить, существенно ускорил мое расследование, хоть ради этого и пришлось потерпеть немного.

– Так ты теперь служишь новому королю? Это он отправил тебя сюда?

– Да. Мне повезло, что власть сменилась и заинтересовалась нашей давней историей. Иначе гнить бы мне сейчас на севере, а не стоять тут рядом с тобой. Конечно, я согласился помочь в расследовании, чтобы наказать настоящих виновных и выяснить их дальнейшие планы.

– Ты поэтому приехал, да? Чтобы провести расследование?

– Я люблю тебя, Флор, – Дэн поднял мое лицо за подбородок. – И я еще не такое бы согласился, лишь бы иметь возможность быть с тобой и Алексом рядом.

Меня затрясло. Айдэн медленно склонился и коснулся своими губами моих. Нежный поцелуй был как рассвет после темной ночи. Я пила его, тонула в нем и отдавалась на милость победителю. Щедрому, как оказалось, благородному и непохожему ни на кого.

– Ауч, – поморщился Бэрнетт, когда я нечаянно задела один из кровоподтеков на его груди.

– Поехали домой, мой герой, я буду тебя лечить.

– В твои руки я отдамся с большим удовольствием.