Глава 20

Их топтания на маленьком пяточке оставили мокрые следы от растяющего с обуви снега. Демид не обращая на них внимания сел на пол, устроив локти на колени, а голову откинув к стене.

- Ты, правда, много для меня значила. Очень. Я не смог тебя забыть. И... Тогда у меня не было выбора. Отец победил. Он очень жесткий и циничный. Ты это прекрасно знаешь... А еще он может быть жестоким. Его вполне устраивали мои отношения с Надей, ты помнишь. И не устраивали с тобой. Нет, он был не против когда мы просто спали иногда вместе, я старался чтоб вы не пересекались, и он воспринимал тебя как девочку для досуга.

Софи ухмыльнулась в темноте.

Я даже не сомневалась...

- Это не лестно, но это было лучше, чем если бы он начал влезать в наши отношения и разводить нас. Единственное, что он старался мне каждый раз напоминать, что нежелательные дети не должны появиться. Я еще со старших классов понял, что был... его кобелем, и он хотел лучшую сучку для случки. Я не знаю с чем это можно сравнить еще. Для него мои отношения это неприменно бизнес-план, а не чувства. Мы средний класс, проживающий в двадцать первом веке, все эти социально-ориентированные браки не про нас. Но ему плевать. Его цель в жизни - запихнуть меня повыше и женить попрестижней. Я думал, что смог устроится на работу сам. Гордился. Но не тут то было. Папочкина протекция. Он был знаком с Адель и подсунул меня прямиком к ней.

- Итак. Ближе к сути. Хватит жалоб на злого папочку от бедняжечки сыночка, - не скрывая раздражения и сарказма, прервала его монолог Софи.

- Я просил неперебивать. Это непросто говорить об постыдных историях моего унижения, знаешь ли...

- Твоего унижения?! - вспыхнула Софи.

- Запомни, что ты хотела сказать и выскажи потом все разом, когда дослушаешь.

От такого "затыкания" она опешила и хотела было взорваться, но решила последовать его совету, дописывая мысленно пункты красными чернилами в свой список его смертных грехов. Раз он дал добро на "высказаться", чтож... Полыхать огню инквизиции.

- Продолжай, я слушаю.

- И вот... Я в офисе. Признаюсь тебе честно, что она меня привлекла, и я позволил себе некоторый флирт, но он ничего под собой не имел. Так, милый юмор в рабочей обстановке. Я и не думал заходить за черту, но отец... Чертов манипулятор! Когда я за ужином объявил о своем переезде, он начал свою атаку: подтачивал, что это шаг на порог ЗАГСа, и обратного пути уже не будет. И я сделал глупость - позволил с Адель чуть больше. Ее захлестнул азарт. Они встретились с отцом на каком-то деловом ужине и он разведал ровно столько, сколько ему было нужно. Нашептал кое-что Адель, и я пошел вверх по лестнице быстрее чем возможно. А на меня начал давить, что если я не уступлю Адель и не закручу с ней роман - считай отвергну, а отвергнутая женщина, такая как она - крест на мой карьере и работать мне в "Пятерочке". А так как и ты не внучка Била Гейтса - ждут наш союз бедность и лишения... Наши дети неприменно лишенные счастливого детства и светлого будушего. Я буду пить дешевую водку, чтоб забыться от кошмара ставшего моей жизнью, а ты будешь красить сама дома волосы и пахнуть поджаркой, спать с соседом за помаду, а с таксистом за бесплатный проезд.

- Ой! Фу! Боже! Оставь эти утрированные картинки, не надо гиперболизировать свою душещипательную историю боли.

- Что ж поделать, если эти картинки забивал мне в подкорку папашка. А потом пошла в ход тяжелая артиллерия. Его знакомства... Если я тебя не оставлю и не примусь за Адель - тебя выпрут с работы по статье в трудовую. Сестра не поступит в универ... Ну и дальше по списку урона, что он мог нанести. И теперь уже речь шла не о чувствах к тебе и влечением к Аделине.

- Так ты рыцарь, оказывается? И мученник. Два в одном.

- Прости, что сделал такой выбор и так жестоко оборвал. Я намеренно сделал тебе больно. Чтоб не было пути назад, и ты возненавидела меня и не стала бороться за нас. Я пытался одной катастрофой предотвратить другую... И не знаю, какая была разрушительнее.

София прикрыла глаза и задала вопрос, который не отпускал все эти годы.

- Почему корпоратив?

- На нем я принял решение и переспал с Адель.

Он опустил голову и стащив шапку запустил пальцы в волосы на затылке.

- Ублюдок.

Вдруг навалилась такая усталось. Все слова, что хотела бросить ему в лицо вдруг рассыпались как фигуры из песка и легли миллионами песчинок на плечи. Не известно, что было правдой, а что ложью... Суть одна - он ее предал, и это был его взвешанный выбор, осознанно сделал ей больно, как можно больнее, унизительнее... не просто вонзил нож в спину, но и провернул его.

- Прости... - его голос тихий, ласковый и полный тоски и отчанья.

Ее смартфон потух и теперь свет падал только наобувь и низ пуховика, лежищие на полу сумкуи пакеты. Эта темнота скрыла как она жмурится и кончиком языка ловит сбежавшую по щеке слезу. Она приложила немалое цсилие, чтоб голос не выдал еще живую боль.

- Я так тебя любила... Ты чуть меня не уничтожил. Ты продал мое сердце и мою душу, обменял на дорогой костюм и парфюм от Dior, отдых на Фиджи и дорогую водку. Ты не обо мне думал. О себе... Я тебя не ненавижу. Я тебя презираю.

- А я все еще люблю тебя...