Глава 32

Такси мягко остановилось у подъезда. Демид расплатился, и взял задремавшую девочку на руки. Аделина с непробиваемым выражения лица прошла вперед и открыла двери магнитным ключем. Лифт. Квартира. Осторожно раздевая девочку, чтобне сбить сон, Адель уложила ее спать на большом расправленном диване и укрыла одеялом. Демид стоял в дверях и наблюдал за ними в свете ночника. В своей новой квартире он сразу оборудовал уголок для Анюты. Раздвижной диван, шкаф, письменный стол, полка, телевизор... Чтоб у папы она была не в гостях, а дома.

Елка в квадратной прихожей лениво перемигивалась огнями.

- Идем на кухню, - шепнула она проходя мимо бывшего мужа.

Из кухонного шкафа она вытащила бутылку коньяка и два пузатых бокала.

- А теперь рассказывай.

Демид пожал плечами и стал разламывать плитку горького шоколада.

- Ты уже все слышала. Я лжец, мерзавец и придурок. И я понимаю, почему она скрыла от меня сына и не хочет чтоб я врывался в их жизнь. Но это мой сын и я не могу просто уйти в сторону и жить будто их нет.

Одним глотком он осушил половину налитой янтарной жидкости.

- Я не совсем тебе врал... Я говорил, что у меня "была" девушка и там "были" непростые отношения. Все было, и правда, непросто. И для нее, потому что мой отец был категорически против нее из-за того, что она приезжая девочка без кола - без двора, не говоря о положении в обществе ее или ее семьи. Ты же знаешь его абсурдную меркантильность. Он ее давал. И меня. И для меня это тоже было непросто. А еще непросто, потому что все было очень серьезно. И меня пугало к чему это шло. Что вот и все - это человек, с которым мы знаем друг друга слишком досканально, нет сюрпризов, нет в ней больше скрытых сторон и все так гладко, так спокойно. Я испугался. Как невеста перед алтарем, когда есть последний шанс развернуться и убежать. И боялся жизненных сложностей. Я же жил у родителей за пазухой... Это Софи уже привыкла к самостоятельности, но не я. И тут... Суровая реальность и путь с ноля. Как же я дрефил...

Он допил и налил им еще по порциии.

- И тут, значит, появляешься на горизонте ты. Флирт, искра, все это манило новыми открытиями и эмоциями. Еще и такая уверенная, успешная, шла как локомотив и меня за собой тянула. И все уже было устроено, не надо с н зов скрестись самому пробивая жизнь и неся ответственность за семью. Все было легко, интересно, свежо, а как еще папа капал... И все это в кучу и... Я поддался. Сначала думал интрижка, всколыхнусь, а потом... А потом уже меня затянуло. Ты мне нравилась. Ты роскошная женщина. И я сбежал от той, которую любил. И сделал это как последняя мразь. Я сначала трахался с тобой всю ночь, а когда ты уснула - я написал ей. Не представляю, как бы сказал ей это в лицо. Не смог бы. И передумал. Смелости сознаться в чем именно дело тоже не хватило. И я ей соврал какую-то чушь, что отпускаю ее. Кретин.

Во время его монолога Адель вливала в себя коньяк и не сводила с него уже мутнеющих глаз.

- Я не смог ее забыть. Когда азарт спал, я часто думал правильно ли сделал и ругал себя за трусость и слабость. Но что сделано, то сделано. А потом азарт пропал и у тебя... Мы развелись. Я вернулся сюда, собирался встретиться с отцом за обедом, и увидел в кафе ее... Сердце чуть не остановилось. Не успел и подумать, а ноги к ней сами несут. А когда подошел - увидел мальчика. Я бросил ее беременную. Прикинь, какая я сволочь?! Но я даже не знал. Не знаю... Знала ли она... Оказывается, у меня есть сын. Хотя она говорит, что это от ее нынешнего хахаля. Вздор. Он мой. Ты сама видела! И по срокам его рождения... Мой.

Он замолчал. Уперев взгляд в пустоту, крутил бокал борясь с желанием метнуть его в стену.

- Что ж... Интересное признание, - выдохнула Адель. - А если бы она сказала о беременности? Что бы ты сделал?

Она задала вопрос, который он сам себе не раз за последнее время задавал.

- Я не знаю... Сбежал бы еще дальше, или бросился к ней, а может искал золотую середину. Я не знаю. Я такой олень, Адель...

По выражению ее лица, она была того же мнения. Олень.

- Ну что ж. Лучше поздно, чем никогда. Хорошо, что ты мне признался во всем. Конечно, я должна по идее тебя распять и отрезать член, а потом синей изолентой примотать его к твоей тупой башке. Не, есть моменты, конечно, которые мне льстят как женщине. Ведь ради меня бросили любимую. Но все же конва сомнительная.

Выпив залпом весь всеженалитый коньяк, она продолжила:

- Знаешь, людям свойственно творить всякую хрень, ломать и плртить жизнь себе и всем вокруг... Честных и и прям таких вот идеальных и правильных не существует. В одном ты прав, что сделано, то сделано. И хорошо, что ты понимаешь какое ты говно... Делать то что думаешь теперь?

Разговор был неприятным и чтоб держать эмоции в узде, а еще подпитывать смелость, они быстро прикончили половину бутылки и сейчас резко пьянели.

Демид невнятно повел плечами:

- Не знаю. Надо как-то все исправить. Но у нее уже есть этот мужик, и он меня к ней не подпустит. Он не только мою Софи забрать хочет, но и моего сына. Знаю, она не простит, но она меня еще не забыла, как и я ее... И сын, я хочу его узнать, хочу быть в его жизни. Адель... Черт! Не с тобой мне надо об этом говорить!

Она уже хмельно ухмыльнулась:

- А с кем? Только со мной и с ней. Точно не с отцом...

- Да я баклан уже ляпнул ему в ссоре, что у Софи сын от меня. Он теперь намерен и в его жизнь лесть. А я хочу ему помешать. Он уже натворил дел...

Они посидели еще немного осмысливая разговор, потом Адель ушла спать к Анюте, а Демид полночи в темноте курил у окна и пил понемногу коньяк. Ложился он спать с чем-то наподобие плана.