Глава 44

– О чем ты хотела со мной поговорить? – А хочешь, я принесу тебе чай? Или кофе? – дочка вдруг затрусила, решила оттянуть момент, когда грянет буря. На всякий случай она приготовила настойку валерьянки и стакан воды, а семейный врач предупрежден и ждет звонка, чтобы примчаться, если мэру потребуется его помощь. – Дочь! – шепотом прикрикнул Хватов. Деваться некуда, отец теперь не отступится, надо признаваться. Но как же страшно! Страшно, что не поймет один из самых близких и любимых людей. Ксюша перестала обнимать отца, отошла от него подальше, поближе к охраннику. – Я хотела тебе сказать… предупредить… точнее… поставить перед фактом… Девушка закусила губу, она так делала всегда, когда волновалась. Оглянулась на Чернышова, ища в его лице поддержку. А он едва заметно кивнул, чтобы она продолжала. Его взгляд был наполнен нежностью к этой маленькой, но такой храброй девушке. Его любимой женщине, матери его ребенка. У него не только от ее присутствия, но и от мыслей о ней сердечко под ребрами всегда стучало громче и чаще, а глаза улыбались. Это любовь! Она почувствовала его поддержку, снова осмелела. – Я подала на развод, – выпалила Ксюша одним махом. – Павел больше мне не муж. Уф, она это сделала. Андрей выдохнул. – Чт… что? – просипел Виктор Михайлович. – Что? – Звук усилился бы сильнее, до раскатов грома и дрожи стен, если бы не засыпающий внук на сгибе локтя. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? – отец ругался шепотом. Это требовало от него больших усилий. По лицу расплывались багровые пятна возмущения. – Какой развод? – Такой развод, папа! – Ксюша, чувствуя за спиной колоссальную поддержку любимого, пошла в нападение. Одна рука в бок, указательный палец другой руки направила на родителя. Она тоже умела кричать шепотом: – Ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью. Ты навязал мне мужа, которого я не люблю. За все годы не смогла полюбить. Я столько лет терпела. Ради тебя, твоей карьеры, амбиций. Хватит! Я несчастна с ним. Поэтому – все! Развод! – Но у вас дети! – Мои дети Павла отцом не считают. Его нет в их жизни, ты что, сам не видишь? Хватов видел. Но… – Возьми–ка сына, – попытался всучить Женю матери. – Нет уж, держи. Упрямая какая! Вдох. Выдох. Что происходит? Это она? Та самая послеродовая депрессия? Кажется, рановато началась. – Ксюша, ты не можешь сейчас развестись со своим мужем, – как можно миролюбивее сказал Хватов. – У меня выборы! – Ай, папа! У тебя всю жизнь то выборы, то предвыборная. То посевная, то уборочная. То ямочный ремонт, то дорожные работы… Что правда, то правда. Работы у мэра много. У губернатора еще больше. – … А я устала. Я счастья хочу. С любимым мужчиной! – Это кто ж у тебя любимый мужчина? – Виктор Михайлович хмыкнул. На что только не идут женщины, лишь бы вывести мужика из себя. Врут вот про мужчин. Любимых. Ага. Дочка обернулась на Чернышова. Всем своим видом показала – вот он. Да ладно? – Он?! Подговорила! Как есть подговорила, упросила подыграть. – Я, – Андрей выступил вперед, задвинул Ксению за свою широкую спину. – Сына отдайте мне, Виктор Михайлович. – Сына? – тот растерялся. По всему выходило – не розыгрыш. – Сына, сына. Иди к папке, сынок. Женя перекочевал из рук растерянного деда в крепкие руки охранника. Не открывая глазки, сонно поводил носиком туда–сюда. – Чмок–чмок, – соской. – Тш–ш, – ласково промурлыкал Чернышов, покачивая ребенка, – спи, хороший мой. Сынок не проснулся, убаюканный родным отцом. Реально Андрей – любимый мужчина дочери? Охранник? – Когда успели–то? – мрачно поглядывал на дочь и телохранителя Хватов. Вот и сошлись в его голове все пазлы: взгляды, вздохи, недомолвки. И внук богатырь. Идти против охранника Хватов не рисковал. Слишком уж тот… силен и бесстрашен. Тут надо через дочь действовать. Уговорами, доводами, просьбами. – А хотя неважно. Ваши шуры–муры – это все пустое. Ты, Ксения, не дури. Развода не будет. У меня выборы. Я иду на пост губернатора. Мой главный лозунг – дети должны жить в полной семье. С мамой и папой. Что я скажу избирателям, когда всплывет ваша… хм… связь? Какой пример подает моя родная дочь? – Да? А какой пример подает твой любимый зять, ты не задумывался? – вскипела Ксения. Она предполагала, что отец будет против развода с Павлом, но все равно надеялась, что тот будет думать сердцем, а не желанием власти. Видимо, ошиблась. – О чем это ты? – Ты знаешь, где в данный момент находится Гриневич? – Как где? В Новосибирске, на симпозиуме. Я его сам лично на самолет посадил. Андрей, скажи. – А ты в этом уверен? – Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ксения. – Странно, что за столько времени ты ни разу не поинтересовался личной жизнью любимого зятя, – съязвила Ксюша. – Он уже полтора года наставляет мне рога, папа! А сейчас он находится в Адлере! Загорает со своей… любовницей. И даже не одной! – Что за бред ты несешь, дочка? – Это не бред, Виктор Михайлович, – Андрей положил на стол пухлый конверт. Подтолкнул его шефу. – Что это такое? – Хватов с подозрением покосился на «подарочек». Охранник уже всадил ему нож в спину. Вместе с дочкой. Чего еще ждать от них – неизвестно. Никому верить нельзя. – А ты открой. Посмотри, – с вызовом дернула подбородком Ксюша. Еще не поздно сменить предвыборный лозунг.