Глава 55

Стивен Игровая комната в цоколе затянута сизым сигаретным дымом, который под действием потоков воздуха лениво скручивается в неравномерные спирали. У стены возвышается отдельный бар с самым дорогим алкоголем в доме. В приглушённом свете ламп бутылки и бокалы мягко бликуют. Огромный овальный стол, затянутый тёмно‑зелёным шелковистым сукном, занимает центр комнаты. На его поверхности лежат неаккуратные стопки наличности, стоят низкие стаканы с недопитым спиртным и круглые пепельницы с ворохом окурков. Усаживаюсь за стол и киваю в сторону бара, глядя на Гарри. – Может, не стоит? – Наливай. – Стиви. – Гарри. Скрежетнув зубами, он подходит к бару, хватает с центральной полки бутылку виски и наливает две равные порции, разбавив их парой кусочков льда. – Ну что, Картер? – Фил расслабленно вздыхает и усаживается напротив, пихнув в мою сторону запечатанную колоду. – Сдавай. – Сам сдавай. Я тысячу лет не тасовал. – Не‑е‑ет, Стиви. У меня тяжёлая рука, ты же знаешь. Покажи класс. – Да, малыш! – усмехается присевший рядом Майки. – Мы даже не станем слишком громко ржать, если ты уронишь несколько штук, пока будешь вспоминать, как делается приличный рифл шаффл. – Ты в своём репертуаре, – Гарри цокает, закатив глаза. Разминаю пальцы, незаметно поглядываю на наручные часы и прикидываю, насколько далеко парни увезли Реми. В тот раз я выпросил у Дженни поцелуй наудачу и через час разрушил наше будущее. Сегодня решил действовать от противного. Прикоснусь к Реми, только когда всё это дерьмо закончится. Потираю ладони, глубоко дыша и не глядя ни на кого. Подцепляю ногтем хвостик защитной плёнки и вскрываю новую колоду. Гладкий пластик приятно, даже успокаивающе холодит подушечки пальцев, и пятьдесят две карты как влитые ложатся в левую ладонь. Несколько секунд рассматриваю затейливую синюю вязь на рубашках, похожую на лабиринт, из которого я весь последний месяц пытаюсь выбраться с минимальными потерями. Усмехаюсь себе под нос. Ладно, Стиви. Осталось совсем немного подождать. С наслаждением отпиваю ледяной виски из хрустального стакана, прикрываю глаза, медленно веду указательным пальцем по торцу пухлой колоды и, доверившись навыкам, разделяю карты на две равные части. Помогая себе большим пальцем, прижимаю стопки нижними уголками. Давлю мизинцем на правую часть и чувствую, как половинки колоды мягко врезаются друг в друга примерно на треть. Всё ещё ловко орудуя одной рукой, сгибаю карты дугой внутрь ладони и убираю указательный палец. Раздаётся ни с чем не сравнимый мягкий шелест, и колода окончательно перетасовывается. Мягко постукиваю ею по поверхности стола. – Пижон, – усмехается Фил. Делаю вид, что не слышу его, и продолжаю перемешивать карты, меняя местами небольшие стопки, а пальцами правой руки задумчиво вожу по запотевшему стакану. – Ты готовился, – ржёт Майки. – Хренов читер. Поднимаю взгляд на Рида: – Кольцо принёс? * * *Реми Сидя внутри чёрного «Гелендвагена», нервно кусаю губы и сжимаю дрожащие ладони, до боли впиваясь ногтями в кожу. Стоило лишиться прикосновения Стивена, как на меня накатила паника, которая теперь колотит не хуже жёсткого озноба. Ледяные мурашки волнами носятся по всему телу, заставляя заметно дрожать, хотя и на улице, и в машине тепло. – Эй, – с переднего пассажирского сиденья ко мне оборачивается усмехающийся Рэй. – Что? – с трудом ворочаю онемевшими губами и языком. – Всё будет хорошо. Стиви не повторяет своих ошибок. И никто тебя у него не заберёт. – Какой‑то бред, – мой голос звучит сипло и беспомощно. – Это ведь всё незаконно! Нельзя делать ставки на людей. Мы же в двадцать первом веке! – Ну… – Рэй забавно поигрывает бровями. – Насильно замуж тоже вроде как нельзя выдавать. И за волосы из дома выволакивать. Но жизнь – такая интересная штука, куколка. Зачастую плюёт на законы и правила. – Иногда это единственный способ добиться справедливости, – внезапно прерывает своё традиционное молчание Тим. Мы оба переводим на него ошарашенные взгляды, но огромный начальник охраны Стивена больше ничего не говорит и не реагирует на наше замешательство. – И всё равно… – шепчу, рассматривая через окно величественное подсвеченное софитами здание музея изящных искусств с высокими колоннами, между которыми натянуты чёрно‑золотистые афиши выставок. – Я как будто попала в ночной кошмар, и он никак не заканчивается… Бостон преспокойно живёт своей жизнью, пока меня в шаге от истерики везут в огромный пустой особняк, а Стивен в подвале дома младшего брата решает мою судьбу полусотней пластиковых карт. * * *Реми Объехав клумбу и девушку с амфорой, из которой льётся холодная прозрачная вода, «Гелендваген» притормаживает у входа в дом, и Рэй помогает мне выбраться наружу. Следом за нами останавливается «Тахо» с двумя охранниками Филиппа Рида. – Зайдите внутрь, мэм, – басит Тим, разделяя собой пространство между мной и чужаками. – И не выходите из дома ни при каких обстоятельствах. Его слова действуют на меня, как двойной эспрессо на больного тахикардией. Воздух застревает в горле. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. От этого глаза начинают слезиться, а голова становится каменной. – Эй, куколка, – Рэй вовремя подхватывает меня за локоть. – Ты чего?.. С болезненным всхлипом всё же втягиваю немного кислорода в лёгкие и захожусь в надрывном кашле. – Мне страшно… – Прекрати. Всё скоро закончится. Будь умницей, иди в дом и жди Стиви, – мужская бровь красноречиво выгибается, и Рэй озорно подмигивает мне. – Иди‑иди. – А вы? – А мы пообщаемся с коллегами. Обменяемся, так сказать, опытом. На негнущихся ногах, рискуя подвернуть лодыжку, медленно ковыляю к дому. Шпильки босоножек звонко стучат по мраморным ступеням, паническими молотками отдаваясь в барабанных перепонках. Мне нужно успокоиться, но как?.. Оказавшись под защитой крепости Стивена, упираюсь спиной в прохладную гладкую поверхность входной двери. Сердце вот‑вот проломит рёбра и вырвется наружу. Смаргиваю слёзы и делаю глубокий вдох. Очень медленно выдыхаю. Ещё вдох. И снова выдох. И так на протяжении минуты. Когда руки перестают дрожать, выуживаю из кармана джинсов айфон. Открываю список вызовов и долистываю до номера отца. – Реми? Здравствуй, милая! – Привет, пап. – Как ты? Может, поужинаем сегодня? Я разделался с парочкой сложных рабочих вопросов, хотел пригласить тебя. – Э… – замираю в растерянности. – Тебя отпустят на два часа? – Сегодня точно нет. Пап, я пока не знаю, когда смогу встретиться. – Реми, я ужасно скучаю. – Я тоже, – и в этот миг я не вру. Несмотря ни на что, чувствую, как сильно мне не хватает отца. Его утренних шуток и вечерних объятий. На душе становится ещё тоскливее. – У тебя хотя бы всё в порядке? – Ну… В целом… – секундный порыв рассказать, в какое дерьмо втащил нас Итан, испаряется. Не сейчас. Катастрофа ещё не произошла, поэтому решаю промолчать и не заставлять отца нервничать. – Да, всё хорошо. – Хотел бы я знать, что в твоём понимании означает «хорошо»… – Папа! – нервно хихикаю, повалившись на диван. – Меня не морят голодом, не держат в подземелье, возят на шопинг и учёбу. Никто не следит за моими звонками и соцсетями. Достаточно характеристик для слова «хорошо»? – Милая… – он как‑то неловко откашливается. – А что насчёт… ну… Тебя, как бы это сказать, не… не принуж… – Нет, пап, – прерываю его щекотливый вопрос. – Нет. Будь спокоен. – Слава Господу Богу! – вселенское облегчение в голосе отца снова заставляет меня усмехнуться. – Позвони, пожалуйста, как только появится возможность увидеться. – Обязательно. Люблю тебя, пап. – И я тебя, зайка. Очень люблю.