Глава 62

Реми «Я люблю тебя…» Спальня наполнена мягким светом восходящего солнца. Закрыв глаза, легко касаюсь губами загорелой кожи, провожу подушечками пальцев по щетинистому подбородку, зарываюсь пятернёй в густые, немного жёсткие чёрные волосы. Растягиваюсь в улыбке и жмурюсь от наслаждения, когда улавливаю прохладный аромат мужского парфюма. Вздрагиваю. Просыпаюсь. Возвращаюсь в реальность. Всхлипываю и несколько минут до боли в висках и затылке вою в подушку. Третью ночь подряд мне снится наше утро, когда я всё для себя поняла. Внутри назревает страх засыпать. Ещё немного, и я свихнусь. «Рэй, отвези меня на кладбище», – отправляю короткое сообщение и отдираю себя от кровати, чтобы изобразить подобие жизнедеятельности. В этот раз небо совсем не голубое. Оно затянуто плотными, как кисель, серыми тучами, которые тонко намекают на дождь, но по неведомой причине сдерживают принесённую с собой воду. Бостон замер, как будто кто‑то нажал на паузу. Ни намёка на ветер: флаги безвольно поникли на верхушках флагштоков, осенняя листва превратилась в неподвижный пейзаж на холсте художника. Даже залив, обычно шумный и взволнованный, сегодня невероятно спокоен, превратившись в зеркало, отражающее низкое небо цвета давным‑давно найденных мной голубиных перьев во дворе за бабушкиным домом. Тогда же я нашла и остатки голубя, который пал жертвой Рокси, самой опасной кошки района. Несмотря на шок, перья я всё же забрала домой и долго любовалась переливами серого цвета, пока бабушка не отобрала их с криком о том, что голуби – переносчики кучи болезней. – Возьми зонт, Реми. Мне кажется, сейчас начнётся ливень, – Рэй возвращает меня из детских воспоминаний в салон автомобиля, припаркованного у ворот кладбища, и протягивает трость ручкой вперёд. – Спасибо, – забираю зонт и выхожу на улицу. Некоторое время стою, озираясь по сторонам, но в итоге вспоминаю, куда надо идти. Не люблю кладбища. Да, посещаю могилы мамы, ба и деда, но каждый визит подобен пытке из‑за накатывающей паники. Стивен похоронен рядом с матерью. Памятника ещё нет, и мне даже не к чему прикоснуться. Не на что опереться. Усаживаюсь на траву, прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них лбом. – Прости меня. Я отвратительно вела себя на похоронах. Как последняя дура. Но мне так тяжело, Стивен… Как будто перекрыли кислород. Я ведь даже толком ничего не поняла, когда всё это произошло. Вечеринка, твой отец, скандал, проигрыш… Мне казалось, будто я сплю. Весь этот бред не мог быть реальностью! А потом ты и перестрелка… Зачем? Почему ты был уверен, что в тебя всё равно стреляли бы? Почему твой отец решил тебя убить? Не из‑за меня же?.. Что могло стать достаточно веской причиной стрелять в своего же сына? Ну… Пасынка… Да какая, к чёрту, разница? Зачем кого‑то вообще убивать? Я не понимаю… Глухо всхлипываю и замолкаю, почувствовав, что снова скатываюсь в истерику. Я ехала сюда, чтобы попытаться ощутить присутствие Стивена. Уловить хоть какие‑то крохи… Хотя что тут можно уловить? Глупая малолетка. Он мёртв. Он тоже во что‑то верил. О чём‑то мечтал. А теперь Стивен мёртв. Смирись и езжай домой, Реми. Набирайся сил перед судом. А потом… А что будет потом? Меня охватывает страх. Страх упустить свои чувства. Потерять их. Страх остыть, перестать любить человека, который ради меня пошёл на всё… А если папа прав? Если в какой‑то момент я очнусь и «вылечусь»? Что тогда? Сердце мощно ухает в груди, закладывая уши. Я часто и поверхностно дышу, а перед глазами всё плывёт. – Нет, я не хочу. Я не хочу не любить тебя. Стивен, мне страшно! – опускаю глаза и понимаю, что стою на четвереньках, впившись ногтями в землю могилы. – А если я сойду с ума? Господи, да. Мне нужно свихнуться. Свихнуться и оказаться там, где ты всё ещё жив и рядом со мной! С губ слетает печальный смех. Отдать всё, лишь бы сойти с ума и провести остаток жизни в коконе шизофрении? Или чем там нужно болеть, чтобы сознание зациклилось на коротком списке лучших воспоминаний? Боже, Реми. Откуда ты такая идиотка? Отряхиваю ладони, смахиваю слёзы и выдавливаю улыбку: – Видел бы ты меня сейчас. Жалкое зрелище, – выуживаю пачку салфеток из кармана толстовки, аккуратно высмаркиваюсь, поправляю волосы и молчу несколько минут, собирая мысли в кучу. – Я ужасно скучаю, Стивен. Умираю от тоски и невозможности прикоснуться к тебе, почувствовать, как ты меня обнимаешь. И я благодарна Богу за нашу встречу. Несмотря на так себе начало. Но с тобой я познала настоящую взаимную любовь. С тобой я впервые обрела мечты и увидела свой путь. И я не знаю, сколько времени осталось для моих чувств к тебе. Надеюсь, что много. И одновременно боюсь этого. Мне жаль, что всё сложилось не в нашу пользу. Но в этом нет твоей вины. Ты сделал всё, что мог. Даже больше. Я люблю тебя. И буду любить. Буду любить тебя и воспоминания о нас. Насколько хватит сил… Мне становится немного легче. Жаль, во время похорон я не смогла сказать всё это, но, надеюсь, Стивен не очень обиделся. – Как ты, куколка? – Рэй метко швыряет окурок в урну и мягко улыбается, когда я возвращаюсь к машине. – Снова ревела? – Ревела и буду реветь, – сую ему зонт. – Ну и где твой дождь, мистер гениальный синоптик? – Э… – он не успевает ответить, как вокруг быстро нарастает равномерный шум. Первая крупная капля ударяет меня в переносицу. Вторая падает на левую щёку. Третья приземляется в уголок губ. – Видимо, Стиви попридержал, чтобы ты подольше с ним посидела. Уже через минуту ливень оказывается настолько мощным, что нам приходится притормозить на обочине: видимость нулевая, вода буквально стоит стеной, заливая город. – Дождь – это хорошо, – Рэй прикуривает сигарету и на дюйм опускает стекло, чтобы салон не заполнялся дымом. – Я люблю дождь. Он смывает всю дрянь. Я слабо понимаю, о чём говорит мой телохранитель со шрамом на лице, но этот ливень мне тоже нравится: он похож на Стивена. Стремительный, уверенный, беспощадный. Обволакивающий, шепчущий, дарующий покой…