26

НИКИТА

Я все время трачу на то, чтобы разобраться с нашим дерьмом, и порой мне кажется, что весь мир решил поиграть против меня. Некоторые склады сгорели полностью, остальные достаточно сильно повреждены, а это миллионы долларов ущерба, я уже молчу о том, что возмещать придется со своего кармана, ведь не углядел все-таки я. Хотелось бы мне, чтобы это было главной проблемой, ан нет.

Наши машины с грузом оказались немного видоизменены в плане наполнения, теперь к простой контрабанде подключалось еще несколько статей УК, а то, что водители мертвы, делают головняк болезненнее.

Пока что я, как официально исполняющий обязанности генерального директора грузовой компании «Раштрейд», обязан ответить за липовые бумажки и тот контрабандный груз, магическим образом обнаруженный в наших машинах. Внезапно слепые стали зрячими.

Адвокаты работают днем и ночью, не сказать, конечно, что мы белые и пушистые. Нет. Как раз наоборот, но ровно половина обвинений явно притянута за уши.

Я понимаю, что это только начало нашего славного пути, а что будет дальше — большой вопрос. Пока что бьют по всем фронтам сразу. Мысли о Свете не дают покоя, и я все чаще думаю запереть ее пока что в четырех стенах. Пусть сходит с ума как хочет, мне ее безопасность важнее.

—Может ты зря тогда пожестил, босс? —Агафонов падает в кресло напротив меня, хватая бутылку с водой.

Может и зря, вот только я действовал в ответ на жесть, да и не знал я, что падаль будет играть грязно. Любой на моем месте поступил бы так же. Когда встает вопрос ты или кто-то другой. Один на один. Ты будешь убивать, чтобы выжить. А тот, кто решил возомнить себя царем, очень скоро упадет на дно, как и положено такой грязи.

—Я не знал, что все так обойдется, и Евстахов виноват сам, ты знаешь об этом, — прикрываю опухшие от недосыпа глаза.

Сам виноват, да. Надо было быть мужиком, а не прятаться под юбку своей беременной жены.

—Но я могу его понять, я бы тоже мстил, очень сильно и до смерти. Такое не прощается, — глава службы безопасности подается вперед и складывает руки замком.

—Он подстроил аварию, я ответил в той же манере. Кто знал, что он будет ездить кортежем и в первую машину посадит свою семью, — равнодушно выдаю и машинально бью себя по карманам в поисках сигарет. Черт. Выкинул же. Обещал не курить.

Шею стягивает спазмом, и я скалюсь от злости.

— Все случилось так, как случилось. И я не Рашидов, ясно? Я убираю проблему кардинально. Мне привет из прошлого не нужен, и так их было слишком много, — стихаю и откидываюсь на кресле. Я знал, в какой машине он будет ехать, мне скинули карту его передвижений, так что я был уверен в том, что в одно «да» не останется ничего от Евстахова. Но жена. Да, я не думал даже о ней, вот уж если сейчас размышлять. — И, если быть до конца откровенным, она должна была быть в своей модной клинике.

Жизнь учит избавляться от того, что приносит проблемы, очень быстро и навсегда. Срубил и забыл. Я таков, каков есть, меняться не получится, да и поздно, не в этом возрасте.

Жалел ли, что промахнулся? Я давно уже ни о чем не жалею, не первая жизнь, которую я отнял, но тут мой косяк был очевидным. Даже для такого подонка становилось ясно, что пережестил. И в целом-то ничего не добился, проблема так и осталась. Живучая.

Агафонов хмыкает и загуривает. А у меня во рту слюна скапливается, хочется самому подымить пиздец как.

—Что нарыть удалось?

Безопасник осматривает меня и делает очередную затяжку.

—Судя по всему, ему помогает кто-то не из наших.

—Хоть крыс нет и то ладушки.

—Значит, забугорные, Мор сказал, что пробьет по своим каналам.

Вот это новость. Он давно уже решил отойти от всего, что так или иначе связано с прошлой жизнью и Мором как таковым. Вот только куда бы ты ни сбежал, ты всюду берешь с собой самого себя. Для всех он так и останется Мором. Как бы он упрямо не косил под бизнесмена Эльдара Мирского. Я не могу перестроиться, привыкший к его сути, да и часто проскальзывает старая кликуха, что интересно, у Арслана тоже самое. Говорил мне, что не может воспринимать его иначе, да и что за имя такое — Эльдар. И фамилия ни в зуб коленкой. Забавно что Мор сменил Мир. Только этот чудик мог бы до такого додуматься. Однозначно.

—Он же отошел от этих каналов, — подозрительно кошусь в сторону помощника, а он смотрит на меня как на придурка.

—Ну значит настало время немного макнуться, да узнать все, что нам надо. К тому же бывших киллеров не бывает.

Внезапно дверь распахивается, и в кабинет вваливается Кент.

—Босс, Светлана сбежала.

Да еб вашу налево.

Пульс замедляется, а затем начинает стучать как отбойный молоток, срывая с петель оголенные и заискрившиеся до предела нервы. Мне рвет башню.

—Сама или помогли? — в голове тысячи вопросов и догадок. Но все они рушатся моментально как карточный домик.

Следом за помощником в кабинет заходит тот, кто отвечал сегодня за безопасность Светы и Аиши.

—Какого хера вы там были, я спрашиваю?! Какого! Мордой торговать перед бабами?!

—Магазин с бабским шмотьем, босс, ну что нам с ней в раздевалку идти?

На голову не налезет. Целая куча вооруженных до зубов бойцов и прошляпили девочку, едва доходящую им до подбородка.

Дальнейшее видео дает ответы на все вопросы. Хоть на что-то эта кучка дебилов была способна. Наташа приложила свою грязную лапу. Впервые в жизни хочется ударить бабу, размазать по стенке, чтобы мало, блядь, не показалось.

—Ты проебал свою единственную цель, ты понимаешь, что я с тобой сделаю. Как и с остальными дебилами, что были с тобой?! —хватаю мужика за шкирку и швыряю к стене, прикладывая так, как умею. Без тормозов, они давно слетели. Бью кулаком в рожу, расквашивая физиономию.

Умно, разумеется, я бы размазал их по стенке, если бы они увидели то, что не должны были. Но она ушла прямо из-под носа, это не раздевалка!

Сука, дурак я, надо было запретить ей рыпаться из дома, гуляй по периметру и дыши воздухом!

Что эта дрянь ей сказала? Хотя тут и так все понятно. И это нифига не решаемо по щелчку пальцев, учитывая, как Света обо всем узнала. Хотя в том, что эта дрянь сказала ей о Наде, я уже не сомневаюсь. Черепная коробка вскрывается моментально, я хватаю трубу, не глядя тыкаю на знакомый номер, вслушиваюсь в бесконечные гудки, вспарывающие кожу острым ножом. Не отвечает. Снова и снова. Ноль.

Рука сжимает трубку, слышится треск стекла, и я с силой откидываю от себя телефон. Тонкая сеточка проходится по экрану, как и в моей душе сейчас все разламывается на миллион кусков.

Свет, это все не то, не то, мать вашу! Бью кулаком по стенке, разбивая костяшки в кровь, но боли нет, она инертна. Пар валит из ушей.

—Найди эту суку, немедленно, — тыкаю в экран и раздаю ЦУ своему помощнику, с одной единственной мыслью, чтобы не поздно.

Чтобы не опоздать. Никогда не молился, а сейчас я впервые в жизни прошу не за себя, а за нее. Как в последний раз проговариваю «хоть бы просто сглупила, сама ушла». В ушах стоит адский шум, и я заставляю себя снова и снова набирать номер Светы, попутно собирая людей в путь. В приложении со знакомой синей точкой объект движется в сторону выезда из города и мне пиздец херово осознавать, что это может быть как Света, которая самостоятельно сбегает от меня из-за обиды, так и Евстахов, который все-таки решил пойти дальше и забрать у меня все самое дорогое. И плевать, что мы шифровались, она была и есть для всех моей племянницей, что тоже не отменяет факта, что одним своим существованием она уже мишень, по которой точечно можно ударить и не попасть в молоко.

—Скинь координаты своим людям, Агафонов, и мне чертовски плевать, почему твои люди проебали ее! Если хоть волос упадет, я буду спрашивать с тебя, каким бы ты охрененным спецом ни был, это твой бок!

—Я уже сообщил своим, ехать нет нужды, перехватят.

—Нет уж, я сам поеду, а перехватят ли они, это большой вопрос.

Хватаю кобуру со стола и кидаю напоследок:

—Молись, чтобы все закончилось благополучно.

Мы выдвигаемся в сторону пункта назначения, но находимся слишком далеко, чтобы приехать быстро. Нервы накалены до предела, снова и снова набирая номер Светы, я понимаю, что бьюсь головой о стенку. Ноль.

—Босс, девку привезли, — Кент не решается со мной говорить, ведь плохому гонцу отрубают голову, но эти слова приходится выдавливать из себя сидя на заднем сидении. Он видел меня в худшем состоянии, практически во всех моих худших состояниях.

—Ну надо же, вы хотя бы как доставщики работаете хорошо.

Подождет. Сейчас во главе стола другое.

Несемся в сторону старого парка, когда телефон в руках начинает разрываться. Отвечаю мгновенно, чтобы погрузиться в ад. Это она. Все-таки сама...

В трубке звучат всхлипывания, это больно, я понимаю, что ничего не смогу сделать, чтобы она мне поверила. Потому что она маленькая девочка, подверженная эмоциям и в полном раздрае в данный конкретный момент. И потому что в конце концов, это все правда. Да, я любил ее мать, но совершенно не так, как оказалось на контрасте со Светой. Это вообще разные вещи, однако ей сейчас это не пояснить и никак не доказать.

—Мои люди отслеживают твой телефон, — выпаливаю сразу, понимая, что этим могу напугать. Но она должна знать, что бежать бесполезно. Куда бы она ни пошла, я найду. Украду. Верну.

Каждый ее вопрос разжигает внутри огонь, распаляет и раздувает с маленького красного уголька до жутчайшего пламени. Взор застилает ярость. Она бурым кровавым пятном ложится на глаза и устилает все ненавистью, преображая обычные эмоции в пепел. Она говорит и гвоорит, а от этого нихрена не легче.

—Ты никогда не была для меня заменой, Света. Я люблю тебя.

Я не вру, не врал ей и не собираюсь делать это в дальнейшем, все, что говорю, абсолютно чистая правда. Иначе не умею. Не стал бы с ней конкретно. Потому что для меня она целая новая жизнь, окрашенная новыми цветами, о существовании которых я не подозревал или, скорее, не мечтал. Не думал. Не гадал, что так бывает, или что мне повезет.

Впервые в жизни настолько повезет, что я смогу прожить неведомое чувство из прошлого, но в этот раз оно вдохнуло в меня созидание, а не разрушение. Желание рвать глотки и не отдавать никому свой свет несмотря ни на что. Беречь. В этот раз до агонии больнее думать о жизни без нее, страшно представлять другой исход. Меня к ней не просто тянет магнитом, меня к ней привинчивает по живому. Вплетает. Вонзает иголки и пришивает красной нитью, что сейчас на руке болтается как умалишенного придурка, в свое время не способного отказать той, что навсегда поменяла мой мир.

Меня в ней топит, с каждым днем все больше и выбираться я не хочу и не буду.

В тоненьком надломленном голосе нет больше жизни. Света, кажется, не дышит, но и не плачет, лишь с болью шепчет:

—Ты уже сделал все… что мог. Прости.

Звонок обрывается, и я воплю в трубку:

—Света, твою мать! — поворачиваюсь к водиле и кричу, —газу, газу!

Синяя точка на экране продолжает мигать, но в следующую секунду я вижу резкий прыжок вперед. Внутри все замирает, и точка перестает мигать. Затухает. Да как так?! Мне сказали, что это кольцо можно было бы и КАМАЗом переехать, и все равно показывать будет с точностью до метра координаты объекта.

Сука! Мы практически добрались же! Машина виляет на поворотах, когда я слышу слова, адресованные мне Кентом.

—Босс, телефон больше не вижу.

В глазах играют мошки, потому что острая боль в виске снова дает о себе знать. Сжимаю кулаки и заставляю себя не сорваться. Когда машина резко тормозит в радиусе километра от первоначальной точки, я вылетаю из машины и на ходу раздаю приказы, сворачивая именно туда, где она была в последний раз. Шаг за шагом приближаю себя к правде, но ровно у входа в парк замечаю небрежно брошенную сумку.

—Что за?

Мои люди шерстят весь парк, обходят каждый закоулок и опрашивают людей. Я поднимаю город на уши, чтобы потом перевернуть вверх дном, вытрушивая мельчайшие крохи информации. Сидя на злополучной скамейке в непроглядную темень, снова и снова получаю сухое «чисто».

Ее нет.

А с записей камер видеонаблюдения все указывает на то, что ее украли.

Я встаю, готовый к новому бою, теперь уже с самим собой, чтобы сразу не пойти по головам и не начать душить. Тут надо мыслить здраво и с холодной головой, но, видит Бог, я пойду напролом. И не посмотрю больше ни на что. Я устрою кровавое месиво за нее. Потому что у меня нет жалости.

Чума у ворот.