Глава 30

Мы прошли к сцене, словно околдованные. Вейли, кажется, наслаждался вниманием, его глаза искрились азартом. Я же чувствовала себя загнанной в клетку хуциком, у которого нет ни единого шанса на побег.

Как я и опасалась, пошлость конкурсов превзошла мои ожидания. Первый этап — танец с фруктом, зажатым между нашими лбами и завязанными за спиной руками.

Глядя в смеющиеся глаза молодожёна, сквозь зубы я процедила:

— И это наш медовый месяц? Лучше бы пытки током.

Вейли проигнорировал мою реплику, продолжая широко улыбаться и изображать восторг. Музыка заиграла, и мы неловко задвигались под ритмы быстрой алларской мелодии. Фрукт предательски скользил, но мой напарник, кажется, был рождён танцевать с айдахо на лбу. Я же, вспоминая все свои промахи и не желая показывать слабость, пыталась удержать проклятый плод от падения и не врезаться в чью-нибудь счастливую новобрачную пару.

В какой-то момент скользкий фрукт попытался сползти, но Вейли с силой его прижал к моему лбу. Кожица перезревшего плода лопнула, и мне на нос потёк сладкий, липкий сок. Это был предел моего терпения. Я дёрнулась, и айдахо с грохотом упал на пол, похоронив наши призрачные шансы на победу в этом этапе. Мы стали вторыми из пятерых.

Мой «супруг» подмигнул мне и громко объявил:

— Ничего страшного, милая. Зато ты та-а-кая сладкая…

И лизнул мой лоб на глазах у всех. Публика ликовала, а я чувствовала, как румянец злости заливает мои щёки.

Следующий конкурс заключался в кормлении друг друга с завязанными глазами. Вот уж где я отыгралась! На самом деле как бойцы, мы с Вейли были тренированы ощущать пространство и окружающие предметы даже в темноте, стоило только сосредоточиться на обострённых осязательных, обонятельных и слуховых рецепторах. Судя по ощущениям, мои пальцы с тянущейся лапшой из фолийских водорослей попадали точно в цель, запихивая их в рот алларца безжалостно. Как он только не подавился! Зато в этом испытании мы стали первыми.

Следующие этапы оказались не лучше. С каждым заданием я чувствовала, как моя ненависть к этому фарсу растёт в геометрической прогрессии. Вейли же, напротив, казался абсолютно счастливым и влюблённым до неприличия. Он блистал в каждом из конкурсов, проявляя чудеса ловкости и артистизма. Я же старалась не отставать, хотя каждая из этих унизительных задач вызывала у меня приступ тошноты.

Публика ликовала, а ведущий, захлёбываясь от восторга, объявлял нас фаворитами. Супруги-торийцы, сидевшие в первом ряду, казалось, искренне переживали за нас.

Наконец, кульминацией вечера стал конкурс на самый долгий поцелуй. Тут я, признаться, запаниковала. Но Вейли, словно почувствовав моё смятение, притянул меня к себе и нежно, почти невесомо коснулся губ. Его поцелуй был далёк от страстного и чувственного, скорее это было успокаивающее и ободряющее прикосновение. То, что нужно, после феерии абсурда. Как он почувствовал, что мне в этот момент необходимо? Я закрыла глаза и просто позволила себе немного забыться, отдаваясь непривычной нежности. Но и этого хватило, чтобы публика взорвалась аплодисментами, а ведущий объявил нас победителями.

Он поздравил нас с победой и вручил сертификат на посещение «Резонанса-3». Вейли, самодовольно улыбаясь, принял награду, а я почувствовала себя тем самым выжатым айдахо. Наш внешний вид желал лучшего, поэтому, попрощавшись с торийцами, мы поспешили вернуться в номер.

Едва закрылась дверь, актёрское мастерство Вейли испарилось, и его лицо приняло сосредоточенное выражение.

— Иди в душ, а я пока проверю кое-что. — предложил он и двинулся в гардеробную в свой «штаб».

После душа я чувствовала себя немного лучше. Смыв с себя остатки сока и водоросли, я обнаружила напарника там же, где оставила. Он что-то внимательно изучал, водя пальцем по мерцающим линиям голоэкрана.

— Что там? — спросила я, подходя ближе и считывая напряжённую позу.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде озабоченности.

— Мне не нравится оживление вот в этом секторе. Служебная зона хранения для реквизита. — ткнул на экране в одну из точек. — Я проследил передвижения компании Блеквуда. Они скрылись там. Астероид им в зад! Почему именно сейчас?!

Можно было даже не спрашивать, что это означает для нас, но я всё же уточнила:

— И следилок у тебя там, как я понимаю, нет?

— К сожалению, в этой зоне я не предусмотрел активных точек наблюдения. — Вейли нахмурился, продолжая изучать данные. — Но активизация Блеквуда и интерес к пустому сектору не сулит ничего хорошего. Возможно, именно там они собирают и прячут бомбу. Или решили поработать аниматорами.

Коротким смешком я показала, что оенила шутку.

— Если у нас нет возможности наблюдать за ними удалённо, то придётся действовать лично.

Напарник кивнул, соглашаясь с моими словами. Он принялся вытаскивать из сумки и раскладывать на столе многочисленные гаджеты и оружие. Внутри меня при виде этого богатства расползалось предвкушение. Вот оно! Наконец-то, какое-то настоящее дело, а не кривляние на потеху публики.

Пока Вейли принимал душ, я переоделась в специальный костюм с отражающими элементами, в котором удобно маскироваться, и сверху накинула просторное алларское платье, под которое можно спрятать оружие.

За приготовлениями ночь подкралась незаметно. Освещение на корабле перевели сначала в вечернее, а затем и в ночное: диоды из ярко-белых постепенно стали тускло-голубыми и холодными. В космосе нет как такового понятия дня и ночи. Все крупные рейсовые суда поддерживают градацию условных световых суток, чтобы гуманоидам легче давались перелёты.

Проведя инструктаж, напарник включил прибор ночного видения в виде мерцающих очков и протянул его мне.

— Пора.

Мы проскользнули по коридорам, стараясь не привлекать внимания. Даже если кто-то нас встретит, то вряд ли остановит влюблённую парочку, которая решила устроить романтическое свидание на верхней палубе на фоне далёких звёзд. К счастью, большая часть пассажиров уже спала, а стюард нам не встретился.

Добравшись до оранжереи, Вейли жестом велел мне остановиться и прислушаться. Тишина. Он достал из кармана тонкий лазерный сканер и провёл им вдоль панели, взламывая код. Служебная дверь легко поддалась и отъехала в сторону, освобождая проход. Зайдя внутрь, я быстро скинула платье и свернула его в тонкий рулон, привязывая к поясу.

Алларец подал мне многофункциональную маску, которая служила как противогазом, так и была нашпигована электроникой. Но, прежде чем я успела её надеть, быстро наклонился и крепко поцеловал.

— Наудачу, Игла! — подмигнул, на мгновение теряя маску сосредоточенного и холодного агента. В его глазах мелькнула забота и лёгкая обеспокоенность. — Помни, я на связи.

Не знаю, что на меня в этот момент нашло, но я поднялась на носочки и вернула ему поцелуй, заметив, как вспыхнул в ответ его довольный взгляд.

— Наудачу, Мачо!

Я натянула маску и шагнула в оранжерею. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь слабым гулом вентиляции и шелестом листвы. Вейли закрыл дверь, и я осталась одна. Инфракрасные сенсоры костюма активировались, и перед моими глазами проступила карта помещения, наложенная на реальность.