Глава 32

Ррханец медленно протянул руку к решётке. Время словно замерло. Я мысленно проклинала свою неосторожность. Нужно сохранять хладнокровие.

— Чем там пахнет?

Резким движением ррханец дёрнул за решётку. Я зажмурилась, ожидая неминуемого провала, но ничего не произошло. Решётка не поддалась.

— Ну чем там может пахнуть? — произнёс раздражённо криласец. Он явно был увлечён своим делом, чтобы отвлекаться на пустяки. Даже не повернулся в нашу сторону. — Наверное, тицоином из оранжереи потянуло. Там как раз идёт обработка. Нужно вентиляцию починить, а то у меня аллергия.

Ррханец же продолжал смотреть на решётку и прислушиваться. Я даже дыхание задержала. И поблагодарила разработчиков костюма, который был настолько плотным, что удерживал внутри все запахи, исходящие от тела. Затем, словно усилием воли, хвостатый отвёл взгляд и вернулся к криласцу. Я медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Ты прав: химией тянет. Заканчивай здесь и иди спать. Завтра продолжим. Лаврентийки уже прошли первую стадию.

— А алларки? Для точности выборки нам не хватает данных.

Я снова напряглась. Не обо мне ли идёт речь?

— Первый образец прошла начальную ступень, но вмешался муж. — недовольно рыкнул ррханец. — Мы ведём за ними наблюдение, но данные могут быть неточными. Они явно сексуально заряжены друг другом, но насколько в этом действие препарата — непонятно. Зато второй и третий образцы на второй стадии. Ждём.

Значит, я не одна из алларок попала под эксперименты. Надо найти двух других своих соотечественниц и попытаться им помочь. Как — я пока не понимала. Зато остро чувствовала нехватку информации.

Наконец, они ушли, и в помещении не осталось никого. Просканировав положение камер, я продвинулась в слепую зону и сняла решётку там. Моя задача — собрать как можно больше информации, и я выполню её любой ценой. Не на тех они гуманоидов решили опыты ставить, ох не на тех! Не повезло им нарваться на агентов космофлота.

Я отсоединила микрокамеру и открыла вентиляционную решётку. Мягко спрыгнув на пол, я оказалась в тени за одним из столов. Перенастроила камеры. Мой костюм сливался с тенями, позволяя мне оставаться незамеченной и быть аккуратной.

На самом деле работа с электроникой — это не совсем моя стихия. Но благодаря подробному инструктажу напарника, который потратил на это не один час, я стала обладательницей более глубоких знаний. К моему удивлению, Вейли оказался внимательным, дотошным, но при этом чутким учителем. Он словно предчувствовал, что связи между нами может не быть, и раз за разом заставлял повторять алгоритм действий.

Подкравшись к центральной панели, я заметила на мониторе компьютера схему сложной молекулярной структуры. К счастью, криласец не заблокировал данные паролем, прежде чем уйти. Посвайпав экран, я нашла файлы с результатами исследований и заметками. Это было то, что нужно. Закачала всё на флешку. Теперь у нас есть неопровержимые доказательства существования теневой лаборатории и её деятельности. Осталось только покинуть это место.

Внезапно, сзади послышался шорох открываемой двери. Я резко села за стол, выхватывая из-за пояса шприц парализатора. Сколько раз я уже сегодня была готова его применить! Но следить «пропавшими» телами совершенно не хотелось.

— Да иду я, иду. Панель забыл выключить. — раздражённо буркнул невидимому собеседнику криласец.

Моё сердце так частило, что я сама слышала его стук. Закрыла и открыла глаза, выдохнула, возвращая себе ледяное спокойствие, которым так гордилась. Сколько раз я вот так один на один оставалась со своими жертвами? И никто от меня не ушёл…

То ли мне повезло, то ли криласцу, но выставив пароль, но ушёл. Вероятно, эмпатия у него была развита значительно ниже, чем средний уровень представителей его расы. Он даже не подозревал, как близко был к своей смерти, а я — к тёмному пятну на чисто выполненном задании.

Обратный путь прошёл без запинок. Вентиляция, склад, оранжерея. В последней я задержалась, проходя мимо ларниуса. На ночь куб сняли, и прекрасным цветам теперь ничего не мешало мерцать во всей своей красе. Во мне неожиданно проснулась девочка, протянула руку и дотронулась кончиком пальца в перчатке до лепестка. Я же в маске, что мне будет?

Цветок дёрнулся, махая «крыльями» и будоража другие соцветия. Такого восхитительного действия я давно не видела! Казалось, куст ожил, наполняя окружающее пространство шелестом. Заворожённая видом танцующих цветов, я на мгновение потеряла бдительность. Лёгкий шум шагов предупредил меня о приближении опасности. Инстинктивно отпрянув от ларниуса, я присела за соседний вазон с каким-то раскидистым растением с широкими листьями-лопухами. Помня о происшествии на Луксоре, действовала более аккуратно, оберегая свой зад.

Шаги звучали все ближе. А вот и ещё один лаборант, судя по комбинезону и специальной маске, закрывающей половину лица.

Мне оставалось надеяться, что маскировка сработает, и охранник не заметит меня в полумраке оранжереи. Я затаила дыхание, стараясь слиться с окружением. Слышно было, как лаборант что-то бормочет себе под нос, осматривая растения.

— Проклятый ларниус, вечно от него проблемы, — проворчал он и, кажется, почесал затылок. Похоже, он искал источник движения, встревоживший цветы. — Хотел оставить на потом, ну да ладно.

С этими словами он стал специальным инструментом обрезать ветки с соцветиями и вставлять их в приготовленные для этого прозрачные круглые ёмкости, на дне которых был питательный субстрат.

Обрезав все соцветия, он взял лоток с одной партией колб и понёс на склад, из которого я недавно вышла. Глядеть на голый куст было больно. Даже для меня, не отличающейся повышенной сентиментальностью. Взгляд зацепился за оставшиеся колбы, которые лаборант не успел унести…

Вернувшись в номер, я убедилась, что справилась быстрее своего напарника. Попыталась с ним связаться, но услышала только треск помех. Внутри что-то неприятно сжалось. Не привыкла я чувствовать за кого-то обеспокоенность.

Приняла душ, сгрузила полученные данные к себе на планшет и прилегла на софу, чтобы в ожидании изучить материал. Надо же как-то скоротать время до прихода напарника? Всё равно не усну…

На экране замелькали графики, таблицы, какие-то сложные формулы. Сначала я пыталась вникнуть в суть исследований ларниуса, но вскоре поняла, что это бесполезно. Слишком много неизвестных, слишком мало контекста. К тому же глаза предательски слипались. Последнее, что я успела увидеть перед тем, как провалиться в сон – схематическое изображение молекулярной структуры какого-то соединения, полученного из цветка.