Глава 9

Дайри

«Отделение для лечения и поддержания пациентов, пострадавших от неизвестных веществ или воздействий» сейчас было переполнено под завязку.

Сюда попали выжившие после встречи с фесами агенты, которых те ранили или травмировали, так что в каждой палате примерно на десятерых лежало по двенадцать гуманоидов. Прямо как в разгар эпидемии ковид на Земле. Я даже испытала легкое дежавю.

Искать не требовалось — виртуальное табло на входе рассказывало, какой пациент где находится. Если, конечно, это не «неопознанный гуманоид», которых тут тоже скопилось с десяток.

Я бежала, не чувствуя ног, лишь ощущая рядом неравнодушное присутствие Авенара. Ощущая, как сердце выпрыгивает из груди и шею сжимает мощная петля спазма.

Я даже дышала, кажется, через раз.

Мир вокруг схлопнулся до голубых стен просторного холла и палат с пациентами.

Все. Больше пока мира у меня не было.

Двенадцатая палата, тридцатая… сороковая…

Наша! Сорок седьмая.

Я влетела внутрь, притормозила и первым делом нашла взглядом Витюшу.

Сын лежал в медицинской капсуле в специальном комбинезоне, который и лечил, и массировал, и грел, и охлаждал при необходимости. Кмаль находился возле него, проверял какие-то данные на своем планшете и сверялся с показателями медкапсулы.

На других кроватях лежали и сидели раггеры, стрекоты, хэльфы, морлены.

Я бросилась к сыну через все помещение — его разместили возле окна, — и взгляд Кмаля уперся в меня. Крылья ылта чуть вздрогнули, как от волнения. Или мне лишь почудилось?

Я в ужасе подскочила к медкапсуле сына.

Витя выглядел, будто спал, только грудь вздымалась несколько чаще, и глаза двигались так, словно он что-то активно рассматривает, изучает.

— Как он? Он совсем плох? — нервно уточнила я у врача, пытаясь считать по малознакомым признакам поведения гуманоида, чего мне ждать от обследования. С ылтами я почти не общалась, и их мимика, жестикуляция ни о чем мне особо не говорили.

— Совсем нет. — Ответ удивил и дал возможность впервые за последние часы сделать глубокий спокойный вдох облегчения. Я даже плечи немного расправила — оказывается, я их свела до боли в лопатках и шею втянула. Кмаль повернулся ко мне всем корпусом и полностью сложил крылья за спиной. — Вам не о чем беспокоиться. Препарат мы почти вывели из организма, но остались словно бы куски какой-то энергии. Их мы извлекаем при помощи особой вытяжки. Ее недавно ввели в практику наши ученые.

Я дернулась и покосилась на Даргила. Кажется, нам пришла в голову одна и та же мысль. Что, если подобная вытяжка может и монстра внутри Авенара извлечь?

— Пока пациент будет спать, приходите к нему дня через два.

— Он проспит аж двое суток? — поразилась я.

— Да. Помимо окончательного освобождения его организма от чужеродных веществ и энергий, требуется время на восстановление. Кстати, Олисс велел сразу после того, как больной придет в себя окончательно, провести ему тесты для видящих. Но уже сейчас могу сказать, что способности у него есть.

Я удивленно вскинула голову.

— Откуда вы знаете без проверки?

— Это все новый прибор. Он также реагирует на видящих и может определять их среди остальных.

Я немного постояла, глядя на спящего сына, наклонилась, нежно поцеловала его в лоб. Было страшно, что вот уйду — только отвернусь, и ему станет хуже. Аж сердце трепетало в груди, и где-то под диафрагмой рождался тугой комок спазма.

Кмаль терпеливо дал мне прийти в себя. Наконец, я нашла в себе силы покинуть палату. Мы с Даргилом вышли в коридор, устремились к дверям отделения и почти впечатались в Ламартов.

— Что этот мерзавец тебе рассказал? — возмутился Торрес. — Не верь ни единому его слову!

— О чем вы? — Я ошарашено моргнула и покосилась на Авенара. Выглядел морлен сейчас так, словно его ударили под дых и — для пущего эффекта — кинжалом в спину.

— Ты же тут из-за Мелиссы? — осторожно уточнил Торрес.

— Н-нет… Мелисса… Это же…

— Ты ей даже ничего не сказал! — возмутился старший Ламарт. — Так и знал! Это же ты! Подлый, коварный и лживый!

Он метнулся к Авенару и почти схватил того за грудки, но Даргил ловко вывернулся и с большой силой оттолкнул Торреса. Тот отлетел к противоположной стене и зарычал:

— Так вот! Дайри! Этот мерзавец почти убил Мелиссу, когда они пытались заняться любовью! Она лечится уже много лет. То более-менее нормально себя чувствует, а то опять как будто впадает в почти кому. Она здесь как хронический пациент! А все почему? Да потому, что связалась с этим отродьем! Держись от него подальше, Дайри, если хочешь жить!

— А тебе бы только интриги плести! — возмутился Авенар. — Сам ты мерзавец! Ты ведь не о Дайри печешься и не о Мелиссе! Признайся! Ты просто ревнуешь мою напарницу!

— МОЮ напарницу! — зарычал старший Ламарт. — МОЮ! Слышишь, ты! Тварь! Она меня, меня выбрала!

— А потом снова меня!

Авенар бросился на Торреса, тот рванул навстречу, и они столкнулись как две скалы.

Неизбежно и мощно.

Повалились на пол и начали драться.

Я закричала, принялась звать на помощь кого-нибудь: врачей, санитаров, да хоть уборщиц. Но местный персонал был слишком занят сложными пациентами, чтобы на нас отвлекаться.

Морлены вывалились из отделения и продолжили драться уже в холле.

— Пожалуйста! Да прекратите же! — кричала я, пока Даргил награждал Торреса ударами, а тот отвечал со всей силой.

Они то валились на пол, а то вставали и продолжали.

То толкали друг друга в грудь, то снова махали кулаками или ногами, как ниндзя.

Валькат стоял рядом со мной и выглядел абсолютно беспомощным.

Но внезапно, в какой-то момент, из отделения вышла женщина в больничной пижаме… и закричала:

— Авенар! Торрес! Прекратите же!

Мужчины одновременно остановились и воззрились на вновь пришедшую так, словно она — привидение.

Женщина была худенькой, светловолосой и симпатичной, с грустными серыми глазами.

— Мелисса… — выдохнул Авенар.

— Мелисса! — вскрикнул Торрес шокировано.

Я же отшатнулась к стене, пока Мелисса подходила к морленам, которые поднялись с пола и продолжали ее изучать.

— Скажи ему, скажи ей, — Торрес указал на меня. — Как обидел и предал тебя Авенар…

Даргил не ответил, сглотнул, мазнул по мне растерянным взглядом и медленно поднял глаза на Мелиссу.

Та же подошла к нему, вздохнула и сказала:

— Я прощаю тебя, Авенар. У меня было много времени, чтобы понять, что ты не виноват. Я ненавидела тебя, презирала, хотела убить за все, что случилось. Но это не ты виноват, это чудовище. И ты ничего не знал о его планах. Ты смог остановиться, и я выжила. Я знаю, чего это тебе тогда стоило. Я обязана тебе жизнью. А чудовищу — своими страданиями. Именно ему! И только ему!

— Я никогда не прощу себя, Мелисса, — тихо произнес Авенар. — Никогда не забуду случившееся.

— Поэтому ты проделал все то же самое с Дайри? — заорал Торрес. — Потому что помнил? Ведь так?

— Я был уверен, что контролирую монстра и ничего не случится, — убитым голосом ответил Авенар. — Я бы лучше умер, чем… чем…

Он посмотрел на меня и замолк.

Продолжения не требовалось.

Сцена была настолько душераздирающей и истошной, что я лишь молчала и сглатывала. В горле пересохло и чудилось, будто в желудке образовался холодный комок. После всего пережитого за последнее время меня аж потряхивало изнутри.

Я смотрела на Мелиссу, которая чуть улыбалась вымученной улыбкой.

На Даргила, который стоял, как перед расстрелом.

И на Ламартов. Торрес почти скалился, а Валькат отошел подальше от эпицентра трагедии и склоки.

— Я люблю Дайри, — вдруг твердо, хотя и тихо сказал Авенар. — И лучше уж причиню вред себе, чем ей. Это правда.

— Ты видишь? Авенар давно забыл тебя, предал, а ты прощаешь его, Мелисса! — опять взвился Торрес.

— Между нами не было настоящей любви, — грустно сказала Мелисса. — Точнее, я была в него влюблена с самого начала, с первой же встречи, а Авенар полюбил меня лишь за то, что спасла, ухаживала, была рядом. Это не любовь — благодарность и дружба, переросшая в нечто большее, но не сделавшая нас настоящей парой. Увы.

— Ты не можешь быть с Дайри! Ты ее убьешь! — закричал Торрес.

Мелисса провела рукой по плечу Авенара и добавила:

— Очень надеюсь, вы найдете решение твоей ситуации. Я, правда, от всей души, желаю вам с этой женщиной удачи.

Мелисса еще постояла, глядя на Даргила так, как смотрят на ребенка, который уезжает очень далеко, и почти наверняка — навсегда.

Затем резко крутанулась на пятках и… стремительно ушла в отделение.

Несколько минут все мы стояли в полном смятении и ступоре.

Авенар поглядывал на меня исподлобья и только прерывисто вздыхал.

Ламарты тоже уставились в упор. Торрес с вопросом, Валькат — со вселенской усталостью от всех свалившихся на него событий.

Я же не знала, что теперь делать.

Я верила, что Авенар не хотел плохого Мелиссе и мне тоже не желал причинять вред. Но…

А его признание в любви будто дернуло мои нервы так, что они все еще вибрировали, звенели внутри.

Тишина навалилась на нас неизбежной развязкой ситуации, которую все ждали.

Давила, требовала выхода эмоций и каких-то решений.

У меня их не было.

А мужчины, похоже, ждали решения именно от меня.

Я попыталась собраться: с мыслями и вообще, потому что заразы растекались по древу и уплывали куда-то.

Однако ничего не получалось.

Неожиданно Авенару на коммуникатор позвонили.

Мы вздрогнули от громкого звука, что нарушил звенящую в каждом из нас тишину.

Даргил отошел, пообщался — а скорее, выслушал то, что ему рассказали, потому что он лишь кивал и иногда тихо поддакивал — и крутанулся к нам лицом.

— Дайри. Абисмал хочет с нами поговорить. Дело касается той руды, твоего сына, нового оружия против фесов и многого другого.

Он покосился на Ламартов, как бы намекая, что им в этой поездке совсем делать нечего. Ничего из того, что перечислил Даргил, парни не знали и не участвовали в добыче странной руды. Про облучение меня во время беременности я тоже еще никому не рассказывала.

По всему выходило, что пока это лишь наше дело с Авенаром.

А остальные…

Ну что остальные?

Я потом решу, что и как. С кем останусь в качестве напарницы.

Сейчас важно не это.

Я посмотрела на Даргила ответным понимающим взглядом и повернулась к Торресу.

— Простите меня, пожалуйста, парни, — выдавила тихо, — но эти вещи мы должны прояснить с Авенаром. Пока я остаюсь с ним. А дальше… дальше решим.

— Да он же опять тебя попытается убить! — продолжил горячиться Торрес, хотя Валькат подергал его за плечо: мол, хватит уже, дрова тут ломать. И так можно город отапливать.

— Он же монстр! Ты разве не поняла, что Авенар сделал с Мелиссой! — не унимался старший Ламарт.

Даргил молчал и только смотрел на меня так… как еще никогда не смотрел.

Раньше между нами все было на взрывных, мощных эмоциях.

Уж если ругались — то так, что молнии летели, пух и перья.

Уж если спорили — то до такой степени, что мама не горюй.

И когда пытались любить друг друга — это тоже было словно сверхновая, что стремглав несется по космосу.

Сейчас же в глазах Авенара было такое спокойное, тихое понимание своих чувств и зависимости от меня… что я опешила.

Это был не порыв, не страсть и не «от ненависти до любви». Это было сильное, мирное, как река, и такое же мощное чувство.

Наверное, мне бы стоило испугаться — ведь реки пробивают и горы… Но я вздохнула и сказала:

— Поехали, Авенар. Прости, Торрес. Сейчас не до этого. Увидимся.

Даргил быстро подошел ко мне, подтолкнул за плечо, словно боялся, что передумаю, и мы вместе рванули на выход. Не оборачиваясь и не притормаживая.