Часть 6

Дрейк резко наклонился, но потянулся не к ней, а к чему-то за ее спиной. С грохотом посыпались многочисленные баночки с косметикой, непредусмотрительно оставленные Зои на стиральной машине. Дрейк просто смел их на пол, и Миа испуганно отдернула ногу, когда рядом с ней разлетелся на мелкие осколки один из стеклянных флакончиков ее соседки. Времени прийти в себя ей не дали. Сильные мужские руки бесцеремонно подхватили ее и властно усадили на освободившуюся поверхность стиральной машинки. Дрейк развел ее ноги, так что ей пришлось скрестить лодыжки на его пояснице. Он обхватил горячей ладонью ее за шею сзади, притянул к себе. Миа забыла, как дышать. Спроси ее сейчас о собственном имени — не вспомнила бы. Пульс частил так, что отдавал ударами в висках. В горле пересохло. Она знала, что сейчас случится. Это будет неправильно, глупо и совершенно не в ее характере, но пусть случится! Пусть в памяти останутся его руки, скользящие по телу, его губы, прокладывающие по коже горячую и влажную дорожку, пусть ее будет преследовать его запах — аромат хвои и солнечного дня в летнем лесу. Лишь бы избавиться от воспоминаний о потных ладонях, об отвратительном запахе дешевого пива и чесночного соуса, ударившего в нос, когда те подонки схватили ее за волосы и заставили посмотреть на них снизу вверх…

Полотенце на голове размоталось и мягко сползло на пол. Мокрые волосы в беспорядке рассыпались по плечам и спине. Глаза Дрейка потемнели еще сильнее. Их лица впервые оказались на одном уровне, и Миа жадно всматривалась в Дрейка, изучая каждую его черточку. Твердый мужской подбородок, отчетливо выделяющиеся скулы, тонкие приоткрытые губы, из которых вырывается тяжелое прерывистое дыхание…

От его тела, вплотную прижатого к ней, исходил жар. Под его горячей кожей, твердой даже наощупь, отчаянно заходилось сердце — Миа слышала его частые и сильные удары. Дрейк снова наклонился к ней, и Миа замерла, инстинктивно приоткрыв губы. Она ждала поцелуя — властного, дерзкого, бесстыдного, ей плевать теперь на приличия, — но Дрейк медлил. Он всматривался в ее глаза, судорожно дергал носом и, судя по всему, отчаянно боролся с собой.

Тогда Миа сделала вещь, на которую никогда бы не решилась в другой ситуации, — она ухватилась за ворот его рубашки и потянула к себе. Сама нашла его губы и скользнула языком к нему в рот — неуверенно, робко и мягко. То, что за этим последовало, заставило забыть и о нападении, и о маленькой ванной комнате с тусклой лампочкой под потолком, и обо всем мире в целом.

Дрейк целовал неистово, жадно, словно ставя метку. Его ладонь с шеи переместилась на ее макушку, и его пальцы запутались в волосах, прижимая ее к нему еще теснее, словно отрезая все пути отступления. Пальцы другой его руки легли на ее плечо, сжали его и, подцепив лямку топа, потянули за нее, обнажая лифчик — белый, целомудренный, купленный специально для работы и деловых блузок.

Миа охнула, когда поцелуй Дрейка стал глубже, а его палец обвел края чашечки бюстгальтера и нырнул в нее, задевая чувствительный сосок.

— Я дома! — громкий голос Зои, доносящийся с порога квартиры, заставил вздрогнуть и распахнуть закрытые в истоме глаза. — Эй, ты где? А чьи это ботинки?

Миа оттолкнула Дрейка и тот, порыкивая и тряся головой, неохотно отстранился от нее.

— Зои, я в ванне. Только не заходи! Я сейчас выйду.

— Ты ноги что ли бреешь? Я же говорила, что совсем не стесняюсь… обнаженки, — после паузы закончила Зои. Конечно же, она распахнула дверь и теперь застыла на пороге символом оскорбленной добродетели.

Миа вспыхнула. Соседка не отличалась скромным нравом и парней в квартиру водила постоянно, но самой быть застуканной за чем-то интимным и неприличным все равно оказалось стыдно и неловко.

— Мы тут… — лихорадочно начала Миа, мысленно ища оправдание. — Мы… — Ноги все еще обхватывали поясницу Дрейка, возможно, поэтому ничего путного в голову не шло.

Дрейк сорвался с места и, бесцеремонно отодвинув соседку, исчез в коридоре.

Зои, видимо, уже пришедшая в себя, удивленно подняла бровь и сочувственно заметила:

— Ну, подруга, либо твой приятель такой же скромник, как и ты, либо он воспользовался случаем и удрал. Тебе какой вариант нравится больше?

— Второй, — мрачно буркнула Миа, сползая с машинки и поспешно возвращая лямку топа на место.

— У, злая ты, — пожала плечами Зои и, включив воду, невозмутимо принялась мыть руки. — А все почему? Потому что секса у тебя нет. Я тебе много раз предлагала: давай познакомлю со своими друзьями. А ты все отнекиваешься! Хороший, качественный секс дает…

Миа быстро натянула подхваченные с пола пижамные штаны и позорно ретировалась из ванной. С Зои у них были неплохие отношения, насколько они могут быть у людей, похожих друг на друга как день на ночь, но эти проповеди о пользе секса ее основательно достали.

Зои не понимала, как Миа может вести настолько уединенный, скучный и в целом почти пуританский образ жизни. А в голове Миа не укладывалось, как можно менять парней каждую неделю, легко прыгая из постели в постель. Впрочем, нет, постель всегда была одна — Зои предпочитала водить парней к себе домой, говорила, так безопаснее.

Они бы наверняка уже разъехались, но их держало съемное жилье. Миа устраивала цена, Зои — близость к работе. В целом они старались не задевать друг друга, но получалось не всегда.

На продавленном диване в ее тесной и скромно обставленной комнате сидел Дрейк. Расставив ноги, он подался вперед и, упершись локтями в колени, буравил взглядом пол. Миа прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и неуверенно кашлянула, не зная с чего начать.

— Мы… Все немного вышло из-под контроля, — проговорила она и замолчала, чувствуя, как краснеет.

— Да, — согласился Дрейк, не поднимая голову. — Прости.

Миа растерялась. Кажется, в этот раз она сама спровоцировала его, но извинился все равно он. Почему?

Миа занервничала и пробормотала что-то неразборчивое. Она хотела тоже извиниться, но не смогла. Помешала не то гордость, не то неловкость…

— Я хотела тебя поблагодарить, — прочистив горло, снова заговорила она. — Ну, знаешь, за спасение. Кстати, — в голове шевельнулось подозрение, и Миа нахмурилась, — что ты делал рядом с моим домом? Следил за мной?

— Нет, — поморщился Дрейк, поднимая на нее глаза, — просто ждал.

— Зачем? — Миа с подозрением прищурилась. К ней медленно, но верно возвращался воинственный настрой и врожденная недоверчивость.

— Хотел поговорить. — Дрейк встал на ноги и кивнул на диван. — Садись, а я постою, раз уж размеры твоего жилья не позволяют нам разойтись на приличное расстояние. Да садись, говорю, — раздраженно рыкнул Дрейк, заметив, что она колеблется. — Разговор может затянуться.

Миа решила не искушать судьбу — не злить волка понапрасну, и осторожно опустилась на диван, а затем, плюнув на приличия (она же дома), забралась на него с ногами и подтянула их к себе.

Дрейк отошел от нее к противоположной стене и сложил руки на груди.

— Мне пришли результаты анализа крови, — сухо начал он и вдруг резко сменил тему: — Миа Киплинг. И кому это в голову пришло так тебя назвать?

Краска бросилась в лицо. Свою фамилию она ненавидела с детства. Она казалась насмешкой над собственной судьбой.

Младенцем ее нашли в лесу. Маленький дрожащий сверток надрывался на снегу — именно так рассказал ее спаситель, передавший ее на руки сначала врачам, а затем — службе опеки. На ней не было никаких опознавательных знаков, никаких зацепок — только розовый тонкий плед и больше ничего. Леснику, спасшему ее от ледяной смерти, предложили дать ей имя, и он выбрал Миа Киплинг. Миа — в честь давно почившей жены. Киплинг — как ирония и отсылка к знаменитому писателю и его истории о потерянном в джунглях ребенке.

— Неважно, — мрачно ответила она. — Не Маугли — и на том спасибо. Ты уже и в документы мои успел заглянуть?

— Ты сама заполняла анкету в больнице, — пожал плечами Дрейк, но Миа интуитивно поняла, что документы он действительно просмотрел и явно не ограничилось больничной карточкой. — Ладно, давай к делу, — серьезно сказал Дрейк, словно все прелюдии были окончены. — Миа, в тебе течет волчья кровь.

Она рассмеялась — негромко, но искренне. Такой чуши она еще не слышала.

— Это невозможно, — с улыбкой покачала головой Миа. — Каждая сирота, особенно если ее родственники не установлены, проходит обязательную процедуру сдачи анализов на определение расы. У меня брали кровь еще в младенчестве. Я чиста, — она развела руками, — обычный человек.

— Если бы, — вздохнул Дрейк и продолжил все тем же официальным, сухим тоном: — Ты не волк и даже не полукровка. Но им был кто-то из твоих бабушек или дедушек, возможно, и кто-то из более дальних родственников. В тебе совсем немного волчьих генов, но они есть. Дремлют до инициации. У тебя ведь никогда не было признаков, по которым обычно вычисляют оборотня: неадекватная реакция на полнолуние, вспышки агрессии, неконтролируемая трансформация в минуты гнева, непомерная физическая сила и ловкость?

Миа отрицательно мотнула головой. В ушах шумело. Все происходящее казалось сном.

— Вот поэтому у тебя и не стали брать дополнительных анализов — они довольно дорогостоящие, наше правительство старается экономить на таких необоснованных издержках, — в голосе Дрейка послышалась ирония, почти сразу исчезнувшая за нотками раздражения. — В тебе действительно мало что есть от волка, и выявить это могут только развернутые, многоступенчатые анализы и усложненное психологическое тестирование. Неудивительно, что ты столько лет проработала под крылом у Тейлора, и никто не учуял тебя. Все изменится после инициации.

— Но ты же учуял… — растерянно проговорила Миа и запоздало осознала окончание фразы. — Подожди, какой еще инициации?!

Дрейк досадливо поморщился.

— Для волка, пусть и не чистокровного, ты знаешь о себе и своей природе опасно мало. Я скину тебе несколько книг на почту. Обязательно прочти.

— Хорошо, — потерянно согласилась Миа и потянулась к телефону. — Я запишу тебе адрес, — проговорила она и осеклась, встретившись взглядом с Дрейком. — Понятно, ты его уже знаешь.

Дрейк не стал спорить или как-то комментировать эту ситуацию, словно она вообще не заслуживала внимания.

— Обычно волки проявляют себя еще в детстве, но иногда — в подростковом возрасте, под действием бунтующих гормонов. Совсем редки случаи, когда природа берет свое в осознанном возрасте. Как правило, это происходит… довольно болезненно.

— Я начну выть на луну? — то ли шутя, то ли серьезно спросила Миа. Ей до сих пор не верилось, что все происходящее не сон.

Дрейк усмехнулся:

— И это тоже. Среди прочего твое обоняние обострится и изменится твой запах. Ты будешь пахнуть иначе: как волк, хоть и не чистокровный.

Миа отметила, что Дрейк всячески подчеркивает особенность ее генов, словно она какая-то неполноценная версия волка. Ни волк, ни человек.

Ни своя, ни чужая. Все как всегда.

Она постаралась отмахнуться от неприятных мыслей.

— Хорошо, допустим. Когда мне ждать этой… инициации?

— Она может начаться в любой момент. — Дрейк отошел к окну и заглянул в него. В отражении на стекле Миа увидела, как его брови нахмурились, а губы сжались. — Спровоцировать инициацию может все, что угодно — стресс, всплеск эмоций, изменение гормонального фона… — Он помолчал, а потом все так же, не поворачиваясь, добавил уже тише: — У тебя выдался тяжелый и нервный день. На твоем месте я бы приготовился. Возможно, несколько суток ты не сможешь выходить из дома. Заполни холодильник едой, попроси кого-нибудь присмотреть за тобой. Одна ты с этим не справишься.

Миа невольно фыркнула. Она всю жизнь справлялась одна, а теперь вдруг без помощи ей не обойтись? Глупости. Вслух же она ничего не сказала.

Повисло молчание.

— Почему ты учуял меня? — после паузы заговорила Миа. Этот вопрос волновал ее с самого начала разговора. — Почему именно ТЫ?

Дрейк медленно, как будто неохотно обернулся к ней и посмотрел в глаза.

— Потому что ты — моя пара, — просто сказал он и устало провел руками по коротко стриженым волосам. — В этом вся проблема.