Глава 15.
Пар от горячего душа заполнил собой небольшое помещение. Но я не замечал жара, и вода не обжигала. Слишком разогналась кровь, слишком частым было дыхание и пульс сходил с ума.
От смелости собственных прикосновений и от осознания, что Она позволяла их, не боялась, а встречала, раскрываясь на встречу, и с жадностью отвечала, меня трясло как пацанёнка, которому девочка впервые позволила заглянуть к себе в трусики.
Я шумно выдохнул, заставив себя притормозить. Где-то в мозгу настойчивым дятлом поселилась мысль, что это я успел потаскаться мама не горюй. Про таких как я, наш комроты говорил, что вы ж как блохи, лишь бы поскакать. А для Белки может сейчас сложится отношение к близости на всю оставшуюся жизнь.
Сдержать самого себя было почти невозможно, мысль, что нахр@на было так тянуть, становилась всё настойчивее.
Я утянул малую за собой вниз, почти укладывая её на бортик ванной. На её мордашке появилось решительное и сосредоточенное выражение. Отчего я сам начал лыбиться, выглядело это очень забавно.
- Ты словно новую высоту собралась покорять, - шепнул ей я.
- Ага, целую Гору, - прищурилась она, вновь удивив меня той лёгкостью и правильностью, с которыми складывалось всё между нами.
Моя рука оказалась между её ног. Аккуратно лаская, я старался показать ей насколько нам будет хорошо. И пусть пока внутри неё был всего лишь мой палец, у меня позвоночник сводило от напряжения и желания.
Белка попыталась оттолкнуть мою руку затянуть меня на себя.
- Не спеши, расслабься. Ещё немного и я и без того стану грубым и нетерпеливым. А пока хочу, чтобы кайфовала ты, - шептал я, хотя нас никто не мог услышать. - Просто позволь мне вести. Как в танце.
Она не спорила, просто прикрыла глаза. Приближение её первой разрядки я угадал по тому как она прикусила нижнюю губу и ставшему более шумным дыханию.
- Не сдерживай себя, отпусти. Делай всё, что захочешь. Тебе можно всё, - упёрся я своим лбом в её.
Наши губы почти касались. Её частое дыхание холодило моё лицо, а тело идеально подстраивалось под ритм, что задавали мои пальцы.
Она почти всхлипнула в момент пика, выгибаясь так, что её шея сама подставилась под мои поцелуи.
- Больно? - насторожился я, заметив слëзы в её глазах.
- Нет, нет, просто... - малая не могла объяснить силу своих ощущений и эмоций.
Но я и так понял.
- Вот как, - оскалился я. - Так моя девочка плачет, когда кончает? Буду знать. Х@р теперь проведëшь.
Вот только ждать дольше я уже не мог. Голос и так сел от желания, а членом я наверное косяки мог бы сшибать. Я пытался сдерживаться, твердил сам себе, что нужно быть аккуратнее...
- Тебе тоже можно всё, - прошептала она, притягивая к себе мою башку.
Я как будто превратился в гранату, у которой кто-то вырвал чеку. Хотя что значит кто-то? Для меня настолько сильные ощущения от едва контролируемого желания тоже были впервые. Чтобы у меня от девчонки настолько башню сносило?
Я набросился на её и без того искусанные губы, вбивался так, словно навсегда хотел с ней склеиться. Весь мир сузился и стал меньше немного шального взгляда её глаз.
Когда пульс перестал бомбить по ушам, я перевернулся, уложив Белку на себя. Она была очень тихой и вялой.
- Я всё испортил? - прямо спросил я, решив, что опять ступил.
Ванна не самое лучшее место для первого раза. И прямо сказать, не самое удобное.
- Почему? - подняла голову Белка. - Просто... Это нормально, что я так сильно хочу сейчас спать, что даже говорить лень?
- Серьёзно? - засмеялся я. - А ещё мужиков обвиняют, что после секса заваливаются дрыхнуть. Укатал я тебя, да?
- Укатала меня готовка, которой я занималась со вчерашнего вечера, - проворчала Белка.
- Эй! - шутя возмутился я. - Ну разве так можно? А как же польстить мужскому самолюбию, поддержать там?
- Кого? - фыркнула малая. - Если бы ты думал о своём самолюбии, то мы бы игрались не здесь, а на кровати. Чтобы были явные следы.
- Игрались? Родная, мы тут занимались че угодно, только не играми, - ответил я. - Зато здесь ты расслабилась, и я очень старался, чтобы твой дискомфорт был не очень сильным. Это важнее.
- А как же польстить мужскому самолюбию? - повторила она мой вопрос.
- Если ты когда-нибудь почувствуешь или заметишь, что мое самолюбие для меня важнее твоих чувств или ощущений... То ох@рачь меня чем потяжелее, чтобы мозги на место встали. А вообще, от такого мудака надо бежать без оглядки, чтобы он там ни говорил и не обещал, - предупредил её я.
Я помог ей привести себя в порядок, чувствуя невероятную близость и доверие, что царили между нами. И на руках отнёс в нашу кровать. Засыпая, я думал о том, что я мало говорю ей о своих чувствах. Точнее, вообще не говорю. Но зато стараюсь показать. И судя по отсутствию вопросов по этой теме, Белка всё замечает и понимает.
Проснувшись, я сгонял на кухню, намешал салат и притащил тарелки прямо в кровать. Да, для еды есть кухня. Но сегодня было можно. И есть в кровати, смеясь и обсуждая кучу всяких мелочей, оказалось обалденно.
- Надо будет стол с кухни в комнату перенести, - уже планировала Белка. - И я подготовила тебе джинсы и футболку. Рубашку же ты не наденешь?
- Ты сама знаешь, что нет. Я терпеть их не могу, - кивнул я. - И знаешь, у меня такая классная идея! А давай просто одеяло на пол кинем. И подушки.
- А еду? - видимо уже представляла, как это будет выглядеть Белка.
- На пол с краю, - пожал плечами я.
Спорить по ерунде было не в характере Белки. Она вообще не цеплялась к мелочам, а любимое бабское "ну вот все же вот так делают", словно и вовсе мимо неё прошло. Она всегда объясняла свои поступки фразой: " Я всегда так делаю, потому что... " И дальше шло объяснение из нескольких пунктов. Но даже многолетняя привычка делать что-то определённым образом для неё не являлась причиной для того, чтобы отказаться попробовать делать иначе.
- Ну а почему нет? - вслух размышляла она. - Это же наш праздник, значит и удобно и хорошо должно быть нам.
Поэтому за двадцать минут до Нового года, я развалился на подушках посреди комнаты, таскал с тарелок фигурно выложенную нарезку и заедал дольками мандаринов, которых я уже раздербанил штук пять.
Момент, когда в комнату вошла Белка, я уловил случайно, но мгновенно забыл обо всём вокруг. Взгляд намертво прикипел к изящной фигурке, обтянутой золотистым шелком лёгкого коротенького платья на бретелях.
- Иди сюда, - прохрипел я враз севшим голосов, и протягивая ей руку.
Она не шевельнулась, только взгляд стал хитрый-хитрый.
- Да красивая, красивая! Охренеть какая. И ведь ты это прекрасно знаешь, - хмыкнул я.
- Одно дело, что знаю я, а другое, что думаешь ты, - подмигнула мне она.
- Я сейчас вообще не думаю, правда, - сообщил ей я, утягивая её к себе на колени. - Я так понимаю, что это всё праздничная обёртка моего подарка, да?
Я был весьма сосредоточен, разбираясь со всеми этими бретельками, потайными молниями и прочими сложными штучками, мешавшими мне добраться до самого главного лакомства. Ещё больше моего внимания потребовала оказавшаяся на свободе и в зоне досягаемости моего рта грудь.
- Ром, там президент. - Попыталась она оттолкнуть мою голову.
- И? Он в телевизоре, он всё равно ничего не видит, - прошептал я, опрокидывая её на одеяло.
Месяц после праздников промелькнул для меня в какой-то эйфории. Я рвался домой, максимально подстроив свой график под работу Белки. Я дурел, когда она была рядом. И откровенно кайфовал от каждой минуты рядом с ней.
Выйдя после работы на стоянку, я засмотрелся на витрину магазина часов. С Новогодней ночи у меня появилась идиотская привычка беспричинно лыбиться. Впрочем, причина была. Только о ней никто не знал, как и о том чем мы с Белкой занимались под бой курантов.
- Добрый день, - повысил голос кто-то за моей спиной, видно я слишком задумался и не обратил внимания на мужика, тычущего мне в лицо корочками. - Вам знакома эта женщина?
Следом перед глазами появился скан первой страницы паспорта Белки.
- Это моя жена, - насторожился я.
- Ваша жена сейчас даёт показания по делу о крупном хищении в отделе. Проедем? - спросил он, убирая бумаги.
- Марина? О хищении? - не понял я. - Её ограбили? Какой-то х@р напал?
- Проедем в отдел, там вам следователь всё объяснит, - показал рукой на машину мужик.