Глава 18.

Допросная в СИЗО, как оказалось, располагалась в каком-то подвале. Окон здесь не было. Железная дверь, рама вмурованной в бетонный пол железной кровати, стол. И один стул.

Больше всего это напоминало карцер. Мне велели садится на кровать, мол не стоя же мне на вопросы отвечать. Ждать, когда придёт следователь или кто здесь должен был вести допрос, конвоиры не стали. Просто перекинули наручники через раму кровати, и пристегнув обе мои руки, спокойно вышли.

Сначала меня это не удивило. У них подобное каждый день, и стоять здесь истуканами им похоже было просто лень. Тем более, что руки у меня были скованы наручниками, да ещё и закреплены вниз, к раме. Чтобы я тут интересно мог сделать?

Когда в эту допросную зашёл уже знакомый опер и с ним два крепких мужика, я напрягся, заподозрив неладное.

- Ром, общаться будем? - почти по-приятельски спросил опер.

- Да я уже всё, что мог, рассказал, - хмурился я, пытаясь понять, что происходит.

- Мог или не мог, - хмыкнул опер. - Решай, или ты сейчас рассказываешь всё о тайных делишках твоей тёщи, или кто она там тебе. Или ты же рассказываешь, как втянул в мошенническую схему доверчивую женщину, обманул, обворовал и далее по списку.

- Или ты идёшь на х@й, - не удержался я.

- Да ладно? - хмыкнул опер и со всего размаху впечатал мне в рожу свой кулак.

Я рефлекторно дёрнулся ответить, но наручники не дали. Удары посыпались градом. Эти трое прерывались только чтобы поинтересоваться, не готов ли я говорить. Несколько раз подряд прилетало по притянутым к железной раме рукам. Били намеренно дубинкой по пальцам. Хруст костей не заставил себя ждать.

В какой-то момент, я даже не понял от кого, мне прилетело ботинком в зубы

Впрочем, зубы терять мне было не впервой. После возвращения с контракта первым делом вставил виниры.

- Твоя тёща очень просила, уж очень ей твоя улыбочка не нравилась, прикинь? - хохотнул кто-то над головой.

Потом меня облили холодной водой и чуть ли не за шкирку, как мешок с дерьмом, потащили обратно.

Камера встретила меня тишиной.

- Дела, - протянул чекист.

- А он не кончится? - прогудело с стороны окна.

- Не должен, вроде крепкий орешек, - поднёс мне кружку с трубочкой из части ручки чекист. - Здесь холодная вода, пей. На вопросы просто прикрывай глаза. Точнее глаз. В пресхате был? Внизу?

Я закрыл один глаз, второй и так затëк и не открывался.

- Они услышали, что хотели? - спросил чекист. - Нет?

Я снова закрыл глаз.

- Значит, продолжат. С утра субботы ещё можно напороться на лишние вопросы, а к вечеру здесь тишина и никого. И так до понедельника. Привезли тебя ночью... Скорее всего, ты и не оформлен даже толком. По крайней мере, в карантине не был. Сечёшь, о чём я толкую? - чётко и холодно описывал задницу, в которую я попал Чекист. - Вижу, что понимание есть. Видно вцепились в тебя всерьёз. И до понедельника, такими темпами, ты можешь и не дотянуть.

Я прикрыл глаз.

- Есть кто-нибудь, кто мог бы тебе помочь? Кому можно было бы сообщить где ты? - тихо спросил он.

Я думал. Сообщить кому действительно было. Цифры номера рекрутëра я помнил наизусть. И о том, что ценой за помощь будет новый контракт я тоже понимал. Довериться явно бывалому зэку? А иного выбора не было.

Пока меня пытались сломать в подвале этого СИЗО, я наконец-то сложил пазл. Вся история моих отношений с малолетней актрисой действительно выглядела странно сказочно со стороны. Но стоило допустить, что это был разыгранный по нотам спектакль... И все детальки вставали на свои места. Всё волшебство и сказочность улетучивались, а оставался сценарий.

Мамашка видать сразу знала, что грядут неприятности. И вместе с доченькой придумали план. Найти идиота из простых, чтобы без связей и никто за него не впрягся, и повесить на него свои делишки. Поэтому и трахалась Марина со мной спокойно, без намёков на признания и ЗАГС в перспективе. Ей это на х@й не упёрлось. Ей нужно было, чтобы я сел за её мамашу.

Мои документы, якобы случайно оказавшиеся у этой лживой прошмандовки, за ночь можно было проверить и перепроверить, выяснив всю подноготную. И деньги скорее всего ей мать привезла. Наверное и документы сделала. Я ведь помнил, как уверенно она предлагала мне посмотреть договор и дату на нём.

А ещё мне нужно было не верить, а самому посмотреть, что там за квитанция была у неё в руках и якобы новый график платежей.

В результате, объяснить происхождение машины, ценой с квартиру, я не мог. Рассказывать, что я наёмник... За это вообще-то сажают, и зарплата наёмника, это вообще не тот доход, который принято афишировать.

В башке шевельнулось напоминание о том, что она работала, жили мы в квартире её бабки... Но вот реально, после официальных протоколов, после того, как я собственными ушами слышал её показания, я буду верить,в эту слезливую историю? И что это не съёмная хата? А цветочный магазин скорее всего ей же и принадлежит!

Да и уж больно совпадают слова следака о том, где сейчас мамаша-аптекарша и её доченька, и тот разговор, который я случайно услышал.

- Скажи, Гора просит контракт, - добавил я после того, как продиктовал цифры Чекисту.

Его прогноз оправдался на сто процентов. Вечером за мной снова пришли. В этот раз я спокойно не шёл и даже попытался сопротивляться. Но и ребята подготовились. Пару разрядов шокером поставили меня на место.

Через час-полтора этой "беседы" в дверь заколотили.

- Завязываем, - слышал я словно через вату. - Всё, этого в больничку. Тебя здесь не было.

- Андронов, погоди, - произнёс знакомую фамилию опер. - Мы же договорились.

- Всё, дело закрыто. Главный подозреваемый у вас кончился. Всё дело закрывают. Сейчас начальство сюда примчит, - говорил неизвестный мне Андронов.

Меня действительно отволокли в что-то напоминающее больницу. Даже какие-то таблетки пытались запихнуть. Я отворачивался и старался сжать непослушные челюсти, не смотря на боль, что причиняло каждое движение.

Я с трудом держался в сознании. В башке всё плыло, несколько раз меня вывернуло. Похоже мне сломали рёбра, а из-за сломанных пальцев я не мог даже рвоту вытереть.

Мои приключения на этом не закончились. С криком, что везти надо было не сюда, а в хирургию, и хотя бы обезбол вколоть, кто-то ворвался в помещение. Меня, надо сказать, достаточно аккуратно переложили на носилки.

Куда-то меня тащили, везли, кто-то бегал, что-то кричал. Меня пытались о чём-то спрашивать. До сих пор не могу разобрать ту кашу в голове. Помню только как где-то слух уловил её имя. И снова тошнотворная муть.

Когда я более-менее пришёл в себя, то обнаружил, что лежу в палате. В обычной, даже решёток на окнах нет. В палату даже переодически заглядывали. Полная женщина в годах с улыбкой нянечки из детского сада и бейджем "медицинская сестра" помогла мне попить и вызвала санитара. Так как лежал я в памперсе, с руки были переломаны, без посторонней помощи обойтись я не мог.

Вскоре в палату вошли двое. Одного я знал, наш рекрутëр, Леонид Иванович. Второго он представил как адвоката, Александра Николаевича.

- Вопросов к тебе со стороны органов нет, - сразу сообщил мне дядя Лёня, как его многие парни называли.

- Спасибо, - прошамкал я.

- Да особо не за что, - хмурился Александр Николаевич. - Как только мне сообщили о необходимости взяться за это дело, и о звонке, точнее о его содержании, я тут же набрал замначальника СИЗО по охране режима. И он очень удивился, что у него кто-то поступил в ночь на выходные. А потом и вовсе выяснилось, что был вызов на драку, но на месте обнаружили только тебя. И не придумали ничего лучше, чем доставить в медблок СИЗО. Дело мутное разбираться будем долго, пока докопаемся, что произошло.

- Мне на х@й это не нужно, - шамкал я беззубым ртом и болевшей челюстью. - Ко мне вопросы есть? И пусть идут на х@й. Просто вы подняли шумиху, и у них всё посыпалось. Не вышло выбить согласие быть козлом отпущения. Дядь Лёнь, меня бы к пацанам.

- Да понятно, куда ж ещё. Вот только подлатаем тебе шкуру и отправим. Вот Угрюм твоему возвращению обрадуется, - заржал рекрутëр. - Он говорил, что ты один как пятеро идёшь.

- Угу, только добавлял долбо@бов, - вспомнил я нашего старшего.

- Точно хочешь оставить всё так? - уточнил адвокат.

- Я этого дерьма нахлебался по самое, - махнул рукой я. - В пи@ду это всё!

Мне принесли новый телефон. Я только хмыкнул, ведь даже набрать номер я бы не смог. От нечего делать изучал потолок и слушал, что происходит в коридоре. Я уже понял, что нахожусь в военном госпитале на Щорса.

Почти каждый день в коридоре две каких-то девки обсуждали какую-то пациентку. Похоже, что одна была врачом, вторая подружкой. И судя по тону и оговоркам врачихи, девка, о которой они говорили, была не жилец.

Из комнаты донеслось злое кряхтение. Мотька проснулся и требовал есть, вырывая меня из воспоминаний.

- Иду я, - сказал я сыну. - Чего злишься?