Глава 40.
Роман.
Это была первая ночь, когда я ночевал в больнице. Как-то само вышло. Вот только что Белка осторожно обрабатывала мои руки, и её уже зовут.
Кто-то поступил внепланово. Очередная авария, каких в городе было не мало. Эта всего лишь была масштабнее. Один пьяным уселся за руль. Второй летел со скоростью болида. В результате один всмятку, второго ударом несло в бок третьему. Тот, третий, успевал увернуться от столкновения в водительскую дверь. Но он в машине был один, а за ним остановка, где толпа школьников ждала свой автобус или родителей.
Один из таких родителей, точнее дед, как раз подъезжал к остановке с другой стороны, забрать внучку. И видел, как парень не только не увернулся, но и взял чуть вперёд, останавливая своей машиной пьяного придурка за рулём.
В итоге, пьянь за рулём, за что меня самого неоднократно отчитывали друзья, ещё занимал операционный стол. А вот парня, который загородил своей машиной остановку, как раз переводили в реанимацию.
Вот только каталку толкали пожилой врач и медсестра, женщина лет тридцати пяти на вид. А парень явно хорошо кушал и зал не прогуливал.
- Доктор, как он? - подскочила к каталке девушка, на вид ровесница Белки.
- Деточка, я анестезиолог. Могу сказать, что наркоз принял хорошо. Должен выйти из наркоза по норме. Но опять же, должен. А как будет, знает только Бог, - посмотрел на неё поверх очков анестезиолог. - Но могу вас немного успокоить. Нашему пациенту несказанно повезло. Сегодня в реанимации дежурит настоящий ангел-хранитель.
- Родион Измайлович, - протянула Белка, хоть и было заметно, что такое мнение о её работе, врач высказывает не впервые.
- Ангел? - еле протянул парень на каталке, пытаясь кого-то разглядеть. Взгляд его остановился на Белке. - Не тот...
И снова вырубился.
- Ты смотри, какие пациенты у нас переборчивые пошли, - хмыкнула сопровождающая медсестра.
- А вы его так и оставите на каталке? У него вон, ноги свисают, - подошёл крепкий мужик лет так пятьдесят. - Гель, звать этого героя как?
- Дима, - тут же ответила девушка. - То есть Маркин Дмитрий Михайлович.
- Геля? Ангелина то есть? - улыбнулась ей Белка.
- Нет конечно, оставлять на каталке мы никого не собираемся, - вернулся к вопросу мужчины анестезиолог. - У нас в реанимации хорошие медицинские кровати. Проблема будет с перемещением. Левитацией не владеем, в Хогвартс не обучались.
- Чего? - полезли у меня глаза на лоб.
- Да позавчера как раз по телевизору показывали первую серию, - улыбнулся мужик. - А вы с кем смотрели?
- С внучками, - улыбался врач. - Вы, как я понимаю, тот самый дедушка, что за внучкой ехал и показания давал? Вы же вроде не пострадали, а почему здесь?
- Да вон, - кивнул мужик на Ангелину. - Знакомый оказывается, вот и у школы не просто так оказался, караулил. Внучка рассказала, что он часто её с матерью подвозил. Получается, собой пацан загородил.
- Так может и поможете, по знакомству? - попросил его врач.
- Да я вот и спросил, - кивнул мужик. - Я, кстати, Егор Николаевич.
- О, отлично, сейчас переложим, - оживилась Белка.
- Кто это "переложим"? Ты что ли мужика под девяносто килограмм собралась перетаскивать? - отодвинул её в сторонку я. - Давайте командуйте лучше, за что его можно брать, и как класть.
Общими усилиями мы переложили парня на кровать. Началась обычная для таких случаев суета. По крайней мере, так казалось со стороны.
Егор Николаевич осторожно вышел в коридор. Я остался и наблюдал за Белкой. Это была совсем другая девушка. Та, какой я её никогда не видел и не знал. Решительная, сосредоточенная, внимательно отслеживающая показатели на нескольких табло. И было заметно, что она понимает тот язык, на котором говорила вся эта аппаратура.
Что-то ей не понравилось, она тут же сообщила об этом анестезиологу. Тот начал что-то там щупать, проверять, отдавал какие-то указания. Белка быстро, но без малейшего намёка на суету, наполняла шприцы, ставила уколы, заменила катетер на руке парня.
- Оставляю героя на ваше попечение, Марина, - попрощался перед уходом анестезиолог и тут заметил меня. - А вы, молодой человек? Как я вижу, помощь реанимации вам, к счастью, не нужна.
- Как сказать, - гордо предъявил я ему свои руки. - Да и если вдруг... Ну, вот дëрнется и с кровати свалится. Он же сейчас ничего не понимает. В себя вон, как-то странно приходит.
- Ну, пока не приходит. Под наркозом многие говорят, машут руками, - улыбнулся врач. - Мариночка, вы в курсе наличия у вас помощника?
- А Матвей с кем? - строго спросила Белка.
- У друзей остался, - ответил ей я.
- У каких ещё друзей? - выясняла она.
- Пока у моих, но надеюсь, что это и его будущая компания. Надёжный друг дело такое, чем раньше появится, тем жизнь лучше, - улыбался я её заботе.
Пока на правах временного помощника меня оставили. Впрочем, осталась и Ангелина. Когда Марина ещё раз проверила своего пациента и осталась довольна тем, что ей показывали всякие аппараты, она вынесла из своего закутка чай и зефир.
После неожиданного чаепития, Марина отправила меня к себе в сестринскую.
- Ложись спать, понадобится помощь разбужу. А она понадобится в любом случае, пациент должен быть в комфорте и чистоте, - отвечала она на мои возражения, что ей самой спать надо. - И я в свои смены здесь всё равно никогда не сплю. Кушетка стоит в палате. Я боюсь, что сигнала датчиков не услышу. Да и отслеживать состояние пациентов проще.
- Просто ты очень ответственная, - улыбнулся я. - Не зря же тебя даже опытный врач называет ангелом-хранителем.
Марина устроила и девушку, что осталась ждать результатов операции. У неё всё время глаза были на мокром месте. И Белка старалась её успокоить.
- Это из-за меня всё, - всхлипнула она, устав держать всё внутри.
- Да? - деланно удивился я. - То есть это ты одному придурку водяру в глотку лила, а за второго педаль газа в пол загоняла? И заметь, у обоих далеко не первый случай. Вон, твой отец сказал, что менты пробили, так тот, что гнал и разбился, вообще прав лишён. А пьяный на грани был.
- Человек виноват всегда только в том, что он делает сам. Или в том, чего не сделал, когда нужно было, - ответила ей Белка.
Слово за слово, но Белка осторожно, аккуратно вытянула причину слëз и обвинений себя в ситуации.
Дмитрий был обычным парнем, не из крутых, жил от аванса до зарплаты в типовой двушке с матерью-пенсионеркой. Его зарплата мчсника и её невеликая пенсия позволяли жить хоть и без шика, но достойно. С Ангелиной познакомился случайно. Она мастером маникюра работала, Дмитрий приехал на вызов. Кто-то поджёг мусорный бак рядом с салоном. А через несколько дней, когда Ангелина отводила дочку на танцы, неожиданно начался ливень стеной. Дмитрий ехал мимо и увидел знакомую девушку, подвёз.
Ещё через неделю его старенький форд заглох рядом с салоном, где работала Ангелина. Девушка, помня о помощи, оказанной парнем недавно, угостила его чаем с яблочными пирогами. Вот у них и закрутилась своя история.
- Я всё себе говорила, мол, ещё раз встречусь и всё, точно в последний раз. - Шмыгала носом девушка. - Но то Катюшка заболела, то ему уехать надо на сборы, а мама у него уже старенькая. Я к ней ходила каждый день. То одно, то другое. Дотянули, что он сказал, что любит, и я... Оно само вырвалось! Он обрадовался, говорит, давай тогда вместе жить, решать... А я не могу. У меня же Катя.
- Не захотела, чтобы твоего ребёнка обузой считали? - с непонятным выражением спросила Белка. - Чтобы не говорили, что ты навесила?
Странные слова, но ещё больше меня напряг тон голоса, словно там не просто понимание и сочувствие, а как будто Белка сама это пережила. Неужели её мать попрекала? Или я где чего ляпнул? А с какого это я перепугу о детях что-то стал бы балаболить?
Пока я пытался докопаться до корней такого отношения и понимания, рассказ шёл дальше. Ангелина уже совершенно доверяя Белке рассказала и о недавнем, последнем разговоре с героем дня, когда попыталась объяснить парню, почему они не могут быть вместе.
И на вполне справедливый вопрос, а с чего это он должен плохо относиться к девчонке, Ангелина сорвалась. Мол, даже родной отец, который жизнь дал, и то, бегает, от алиментов прячется. Почему же кто-то другой должен что-то делать ради ребёнка? И вот тогда и прозвучала та самая фраза, что мол жизнью своей ради девочки не рискнёшь. А оно как назло, сложилось так, как специально не сложишь.
- А разве чтобы любить ребёнка, нужно обязательно быть ему роднёй по крови? Отцом или матерью? Чужого своим считать нельзя? - тихо спросила Белка, заставляя моё собственное сердце сорваться в пропасть.
- Знаешь, - влез в девчачий разговор я. - У меня вот есть мать. И если меня спросят, кто тебя ненавидит больше всего и готов утопить в любом дерьме, то я назову её в первую очередь. Зато, у меня есть друзья, которые заменили семью. И там у родственников разные ситуации, но... Пацаны мелкие сами себе родителей повыбирали. Один отца, двое себе мам нашли. Арлан даже из дома сбежал для этого, и ведь нашёл.
- Арлан? - тут же зацепилась Белка. - Тахмиров? Вроде речь шла о том, что Милана его няня.
- Ага, иди, попробуй сказать Арлану, что Милана для него только няня, - улыбался я. - Мама и точка, он сам так решил. И если кто будет не согласен, то Милана и Арлан расстроятся. А там есть Амиран, который очень не любит, когда кто-то расстраивает Милану или Арлана.
- Вот как, - задумалась Белка. - Милана давно не звонит и не отвечает. Девочки уже волнуются.
- Думаю, скоро позвонит и всё вам расскажет, - мягко ушёл от ответа я.
О том, что произошло между Амираном и Миланой я толком не знал. Знаю, что ситуация сложная. Но Амиран и Милана сами её решали. Не без помощи Арлана конечно. Влад говорил, что мелкий ни на минуту не отходит от Миланы, а та оживает в буквальном смысле только рядом с мальчишкой.
- Я это к тому, что только родство по крови, не является обязательным условием для того, чтобы любить кого-то, - вернулся я к теме беседы. - Да и потом... Тебе вроде как наглядно показали, что зря сомневаешься. Тем более, я тут мозг напряг, Ангелина... Ангел... Он же тебя искал, да? Ну, когда глаза открывал.
- Это он моё имя так сократил. Всё смеялся, что при его работе, - всхлипнула девчонка.
- Ну, да. - Кивнул я, глядя на Белку. - Свой собственный ангел нужен каждому.
Наши посиделки прервали каталки с ещё одним пострадавшим в той же аварии, точнее одним из виновников. Следом пришёл ещё один врач, крепкий такой, хоть и в возрасте.
- Марина, сейчас подумаем, кого вам в пару на дежурство назначить. Не уверен я, что этот товарищ, когда в себя придёт, вести себя будет адекватно. Ходить он конечно не сможет, а вот кинуть что-нибудь или нахамить, - хмурился врач.
- Так у Марины вот, молодой человек в помощниках. Романом зовут. - Показал на меня уже знакомый анестезиолог. - Если этот отвратительный тип начнёт хулиганить, то думаю, справится с продлением наркоза подручными средствами. И не стесняйтесь, Роман, не стесняйтесь. Синяком больше, синяком меньше, кто их там по описи принимать будет?
- Не положено, посторонний в реанимации, - начал возражать пришедший врач.
- Не положен недоштат в госпитале! И угроза персоналу, не положена. А вам, как главврачу, в первую очередь об этом самом персонале беспокоиться как раз таки не просто положено, а первая ваша обязанность! - отчитывал главврача анестезиолог.
- Родион Измайлович, - пытался приструнить пожилого анестезиолога главврач. - Вы же врач, а чему учите?
- Как врач, я давно на пенсии. Заменить пока некому. А как халат снимаю, так я уже и не врач, а дедушка, у которого внучки-школьницы. А ну, завтра такой же молодчик возле их школы такое вытворит? Молчите? Ну вот значит я и прав! - спорить с этим дедушкой видно было бесполезно.
Его заступничеством я и остался в качестве помощника Белки в больнице. Ангелину всё-таки выпроводили домой, за ней приехал отец. Белка обещала сразу ей написать, как и что.
Больница затихла, в коридорах горели редкие лампочки, разгонявшие темноту ровно настолько, чтобы были видны очертания.
Я уснуть не мог. Всё ворочался, боясь вырубиться и не услышать, если что-то пойдёт не так. Даже напоминание самому себе о том, что я как бы в недавнем прошлом наёмник и привык спать в полглаза и просыпаться от любого шороха, не помогало.
Я встал, тихо прошёл в палату. Свёрнутое в несколько раз больничное одеяло, положил на пол и уселся так, что спиной опирался на край кушетки, на которой спала Марина.
- Ты чего? - прозвучал тихий шёпот.
Для Марины, с её чутким слухом, натренированным дежурствами, я наверное слишком сильно шумел. Хоть мне и казалось, что я бесшумно пробрался на её территорию.
- Так удобнее, - коротко ответил я, развернувшись к ней лицом.
Она не была накрашена, не было сложной причёски. Наоборот, собранные, чтобы не мешались, в косу волосы, делали её строже. И как-то старше что ли. С распущенной гривой ей было гораздо лучше. Никаких украшений или модных шмоток.
Даже приглушённый свет в этой палате не мог скрыть её бледности и худобы, заострившей черты лица.
- Что значит удобнее? На полу? - тихо возмущалась она. - Ты же не собака!
- А знаешь, у меня друзья через одного готовы были занять именно место собаки, лишь бы быть рядом со своими девчонками, - улыбнулся я, вспомнив этот момент.
- Наверное, потому что эти девушки очень хорошие и заслуживают такого отношения, - непонятно ответила Белка.
- Можно? - спросил я, осторожно накрывая её ладонь своей лапой.
- Зачем? - нахмурилась Белка.
- Пока держу тебя за руку, можно закрыть глаза и представить, что всё не так, как есть. Что этих трёх лет не было, - признался я. - Я бы многое отдал, чтобы вернуться обратно.
- Куда? - еле слышно спросила она.
- В тот вечер, когда ты пришла в бар, пытаясь быть плохой, - улыбка сама вылезла на мою морду от воспоминаний.
- Зачем? - её голос звучал настороженно, с нотками обиды.
- Я тогда вот так же держал тебя за руку. Пока мы бродили по улицам. Помнишь? - приподнял я наши руки со сплетёнными пальцами.
- Помню. - Медленно кивнула она.
- Хочу сказать тому долбо@бу, чтобы держал. И не отпускал. Чего бы это не стоило, - усмехнулся я. - Даже если придётся драться или выживать.
- Дерутся за достойных, хороших девушек. Таких, как Алина твоего друга. Ты сам сказал, что за неё вы устроили настоящую войну, - прозвучало в ответ. - А я... Я
- А ты? Хочешь скажу, какая ты? - внимательно смотрел я на неё, удерживая её взгляд и не разрешая отвернуться.
- Да уже говорил, - скривила она губы, пытаясь выдать эту гримасу за улыбку.
- Тогда, когда ты после больницы меня нашла? - задал я вопрос примерно представляя ответ. - Я бы хотел, чтобы той встречи не было. Правда. И я был уверен, что в последний раз тебя видел в тот раз, когда ты приходила ко мне на работу.
- Как это? - нахмурилась Белка.
- Мои друзья знают, что когда я нажираюсь, крепкий алкоголь действует на меня так, что я превращаюсь в животное. Ору, веду себя мерзко, нарываюсь на драки... А потом не помню. Второй-третий стакан вырубают мозги и память. - Признался я. - И пока Язва... То есть твоя Лена, мне не напомнила о некоторых событиях, ну, как она умеет, я даже не знал, что мы встречались. Ты запомнила то, что я тогда наговорил, а даже слушать не должна была. Мой друг, Монгол, недавно приехал сюда. Следом за твоей Леной, они в Иркутске познакомились. Она рассказала?
- Неет, - протянула Белка. - А что он сделал? Просто, если Лена решила о нём даже не рассказывать, то или встреча была три минуты по работе, или он что-то плохое сделал. И Лена решила, что она его знать не знает.
- Про то, что она в больнице в Иркутске была, знаешь? - улыбнулся я, вспоминая этот рассказ.
- Да, она пошла в клуб, и... Подожди, это он её ударил? - догадалась моя умненькая девочка.
- Ага. А потом ездил кормить в больницу, ну, и отвёз к себе, на Ольхон. А потом они поссорились. Но это пусть они сами рассказывают. Чего это я за них отдуваться должен? - хмыкнул я. - Я его вспомнил по другому поводу. Он недавно сказал, что ты из тех людей, за несправедливость к которым, мстит сам мир или судьба. И ведь действительно, я обидел тебя, и всё по одному месту пошло.
- Обидел? - переспросила Белка с усмешкой. - Как всё просто.
- Если бы, - притянул я её ладонь к своей щеке. - Я бы хотел, чтобы было просто, хоть в чëм-то. А я даже не знаю, как попросить... Я словно нацепил на башку железное ведро и пытаюсь пройти каменный лабиринт.
- Выходит? - явно пряча смешок, спросила Белка.
- Смотря что, - усмехнулся и я. - Пока только громко всё и башка гудит.
- Ну, почему? Материшься ты заметно меньше. Я ведь помню, да и тогда, на вечере, - напомнила она мне.
- Стараюсь. Но тяжело, если честно. Иногда приходится слова вспоминать, чтобы точно отражали смысл того, что я хочу сказать, - поделился я.
- Это очень хорошо, - улыбнулась Белка. - А то я честно, уверена, что первым словом у Матвея будет что-то матерное.
- Я не из-за Мотьки, Марин, - прижался я губами к её ладони, чувствуя как она замерла. - Не хочу, чтобы ты это всё слушала.
- Ты же говорил, что ты такой, какой есть и меняться, тем более, под кого-то подстраиваясь, не собираешься, - припомнила мне она. - И что либо тебя принимают, либо идут куда подальше со своими пожеланиями. А что изменилось, если ты вдруг решил менять свои привычки?
- Понял, каким идиотом был три года назад? - предложил ей версию я. - Знаешь, я уходил на контракт с уверенностью, что не вернусь. Не за чем. А вышло... Сначала держали парни. Мы не просто так друг друга называем братьями и семьёй. Потом Мотька. И я с каждым днём всё больше убеждаюсь, что выжил только для того, чтобы вернуться и узнать.
- Почему? - тихо спросила она, попытавшись освободить руку. - Почему так?
- Не знаю. Сказать, что так вышло, глупо. Объяснить... Сам плохо понимаю, что тогда произошло. - Слова сами полились.
Я боялся, что не смогу рассказать, что она не станет слушать, что это всё не имеет значения. А сейчас торопился, боясь не успеть всё рассказать. Не ответить на её вопросы. А она слушала внимательно, иногда лишь хмурилась.
Я рассказывал не приукрашивая, не стараясь выгородить или обелить себя. Что-то было такое, мистическое, в том, что этот разговор состоялся здесь, в палате реанимации, где незаметно, но каждый день идёт война между жизнью и смертью. Жить или остаться памятью, быть или исчезнуть. И почему-то казалось, что сейчас на этих весах моя собственная жизнь.