Глава 7.

Кто-то где-то начал что-то прибивать. Ничего удивительного для многоквартирного дома во второй половине дня.

Вот только я на такие мелочи внимания не обращал. Жизнь наёмника приучила разделять жизнь и работу. В лагере, на отдыхе на базе, мы спали не обращая внимания на говорящих рядом, звуки машин и даже передвигаемой мебели. А во время выхода открывали глаза даже если всего-то где-то хрустнула ветка.

Поэтому ещё вчера мне бы этот стук помехой не стал. Ответ нашёлся сразу. Я же теперь охранник на добровольческих началах. Вот рефлекс и проснулся.

Зато вот все переворачивания малой меня вообще похоже не напрягали. За те несколько часов, что мы проспали, мажорка умудрилась подлезть ко мне под плед. Но мало этого, она почти наполовину забралась на меня. По крайней мере, её голова была у меня на груди, согнутая в колене нога лежала на моём животе, а сам я аккуратно фиксировал её, заботливо накрыв своей лапой пятую точку мажорки. И по ходу меня самого всё устраивало. Впрочем, я и сейчас себя вполне неплохо чувствовал.

Малая, словно почувствовав, что я проснулся, тоже вскоре заворочалась и подняла голову. Наблюдать как на сонном личике сменяются выражения от непонимания где это она до осознания того, в каком положении она проснулась, было невероятно забавно.

Когда она испуганной кошкой соскочила с кровати, явно не зная, какой предлог выбрать, чтобы сбежать, я просто рассмеялся.

- Извини, я просто наверное по привычке, - покраснела она.

- И на кого это ты привыкла во сне ногу закидывать? - усмехнулся я, с удивлением почувствовав как неприятно кольнуло внутри.

- На Потапыча, это мишка мой, мне его бабушка на шестнадцать лет подарила, - хлопая глазищами сообщила малая.

Я сначала хотел поржать над этим, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что вроде как бабуля у малой представилась. А судя по всему, бабушка оказала на девчонку большое влияние, если уж я за пару дней общения наслушался цитат и рассказов. К тому же, ну какой дурак будет оскорблять память той, кто научил его девчонку готовить?

Я немного стопарнулся от этой мысли, что так незаметно, но прочно засела в мозгах. Но никакого отторжения не почувствовал. Ну будет рядом со мной вот такая малая, тем более, что мамаша её просто сгнобит или превратит в подобие себя. Что тоже не лучше.

- Эх, надо пойти на хавчик чего-нибудь взять, - осмотрел я холодильник. - Ты может чего-то хочешь?

- Есть хочу, - вздохнула малая. - Может сами чего-нибудь быстренько приготовим?

- Например? - заинтересовался я.

- Куриные котлетки? С гречей? - сразу ответила она.

- Фу! Терпеть не могу куриные котлеты, - скривился я. - Как кусок размокшего картона жуёшь. И гречка... От одного вида этой размазни меня может вывернуть. Я её ещё с кадетки на дух не переношу!

- Что? - удивилась малая. - Спорим, что не вывернет, ещё и добавки просить будешь?

- По рукам, но пельмени я на всякий случай куплю. На завтрак были со свининой, значит на ужин будут с говядиной, - усмехнулся я, подавая ей её куртку.

- Со свининой, с говядиной, - ворчала мажорка. - Ага, счаз.

- Скорее всего да, валят мясо из одного котла, - согласился я.

- Скорее всего, мясо в этих пельменях оказалось, только если какая мышь неосторожно в чан свалилась. А так, при изготовлении этих пельменей ни одно животное не пострадало, - скривилась малая.

- Мышь в фарше? Фу, ты же девочка, - перекосило меня, я в жрачке был неприхотлив, но помои не жрал.

- Это как-то влияет на печальную судьбу мыши? - нарочито похлопала глазками малая.

- Пошли в магазин, - засмеялся я. - Не забывай, мы поспорили.

На лестнице она вдруг остановилась.

- А у тебя есть мясорубка? А то готовый фарш покупать не хочу, - задумалась малая.

- А то вдруг лишние составляющие? - усмехнулся я. - Есть конечно. Старая такая, которую к столешнице надо прикручивать.

- О, круто! - потёрла лапки девчонка. - Мне электрические не нравятся. С ними проще конечно, но они мясо давят в пюре.

По магазину она носилась пулей. Пока я стоял у холодильника с пельменями и пытался всё-таки взять пельмени, она умудрилась не только собрать всё, что ей было нужно, но и оплатить. И уже шла довольная с пакетом.

- Ты чего здесь застыл? - спросила она.

- Да вот, проверяю, не указано ли в составе мышей, - хмыкнул я и показал на пакет. - А это что за самоуправство?

Признаваться, что мне показалось, что если я возьму всё-таки пачку пельменей, то как бы покажу свои сомнения в том, что она сможет приготовить что-то сносное, и обижу, мне не хотелось.

- Два раза ты продукты покупал, - пожала плечами она.

- Ëлки, как же это я забыл, что мы живём в век победившей бабьей дури, - закатил я глаза, забирая пакет.

- Может, феминизма? - переспросила малая.

- Я так и сказал, - кивнул ей я.

В этот раз спокойно наблюдать за готовкой мне не дали. Она купила три куриных грудки на кости и с кожей.

- Я без кожи в магазине вообще ничего из птицы не возьму. Потому что только по коже могу определить не пытаются ли подсунуть осетрину второй свежести по Булгакову, - снимала она кожу и отделяла мясо от костей, сосредоточенно хмурясь. - А осетрина, как и любой продукт, может быть только первой свежести. Или тухлая.

- Это тоже бабушка говорила? - спросил я.

- Нет, это Воланд говорил. Герой Булгакова. Ты не читал? - посмотрела на меня мажорка.

- Нет, конечно. Давай я лучше перечислю, что читал? Там недолго перечислять, книжек десять. - Засмеялся я.

- Да конечно, а школьная программа? И это обычный школьник может краткое изложение содрать, а кадет? - хитро улыбнулась девчонка.

- Подловила, да, - хмыкнул я. - Ну, и как ты по коже определяешь свежесть продукта?

- Когда курица, ну или любая другая птица, портится, её не выкидывают, а отправляют на переработку. Отмачивают в натриево-марганцевых ваннах. А потом, чтобы удалить специфическую жидкость, закладывают в центрифуги. Так вот, если птичка в такой центрифуги побывала, то кожа у неё в мелких разрывах. Словно кошка когтями порвала. Если же таких "оживляющих" процедур понадобилось больше, то и вовсе сползает лохмотьями. - Подала она мне тарелку с филе. - Перекрути на фарш пожалуйста.

Кости, хрящи и кожа отправились сначала на сковородку, где их хорошенько обжарили, а потом в кастрюлю.

- Не мало воды? - удивился я.

- Нет, мне нужен густой-густой бульон, вроде того, что остаётся на сковороде, когда жаришь курочку. Это основа соуса к грече, - мотнула головой Маринка.

Сама она помыла, порезала и отправила жариться грибы, следом морковь. Когда я предложил ей тёрку, мне ответили, что ей нужна именно порезанная тонкими полосками морковь. Потом обжаренные морковь и грибы она добавила к фаршу, туда же пару яиц, и из полученной смеси делала котлеты.

Пока варилась гречка, а малая внимательно следила за водой, несколько раз даже отчерпывала ложкой, и не мешала саму кашу.

Меня заставили чистить лук, а вот резать его мне не доверили. Мелкий-мелкий кубик был обжарен, потом к нему малая влила бульон и туда же полетела лаврушка. Когда в полученный уже наверное соус девчонка всыпала муки, быстро мешая, я уже был уверен, что всё. Но нет, туда же отправилась пачка сливок на двести миллиграмм. Выключив огонь под соусом, малая аккуратно... Вылила его к котлетам. Дала покипеть в этом соусе и начала расскладывать.

Передо мной стояла тарелка с гречкой, политой сливочно-луковым-куриным соусом, двумя котлетками и кусочком белого хлеба.

- Подливки можно добавить сколько хочешь, - уселась напротив малая, явно ожидая моего вердикта.

- Да вроде бы нормально, - удивлялся я тому, как аппетитно выглядит одно из самых нелюбимых блюд.

- Ну, каша из которой не выпарилась до конца вода выглядит и правда не очень. И вкус тоже. А сама греча даже суховата. Поэтому для неё нужен соус, подливка или молоко. И даже если подливки будет много, сама каша не испортится, просто остатки подливки останутся на дне, - довольно кивнула малая.

- Я сначала пробу с котлет сниму, - предупредил её я.

- Иии? - довольно улыбалась она. - Похоже на подошву или кусок картона?

- Нет, не похоже, - согласился я, черпая кашу с подливой. - Странная каша.

- Чем странная? - внимательно смотрела на меня девчонка.

- Это гречка, но она вкусная. Не сухая и не непонятное комковатое пюре. - Признался я.

- А если бы мы жарили картошку или варили макароны, то тогда я бы сделала куриные котлетки с начинкой. С тёртым сыром. И тебя бы за уши от тарелки не оттащить было бы, - вздëрнула она нос.

- Да? - щëлкнул я по этому носу. - А что же ты не с козырей зашла?

- Хотелось показать, что куриная котлета и гречка это очень вкусно, - честно ответила она. - Кстати, пока вспомнила, а зачем ты мне сказал, что у меня паспорт недействительным стал в день рождения?

- Это не я сказал, положено в восемнадцать менять, - лопал я блюдо, от которого категорично отказывался час назад.

- Нет. Я пошла в паспортный стол, и на меня посмотрели, как на дуру. Там прямо в паспорте написано, что паспорт получают в четырнадцать и меняют только в двадцать и в сорок пять. Всё. - Кивала она объясняя.

- В смысле. Подожди, - я пошёл за паспортом.

Особо с оформлением документов я не заморачивался никогда. А когда я его менял, то как раз из-за просрочки пришлось платить штраф, потому что я был на контракте. Ещё паспортистка заставила проверить нет ли ошибок и лишних штампов. И я прекрасно помнил, как верещала мать, чтобы я прислал ей паспорт, почти сразу после того, как мне исполнилось восемнадцать. Я тогда ещё в училище был, и паспортов у нас не было. Мы все с военниками вместо него ходили. Естественно, я ничего ей не прислал. Я вообще тогда почти на всё забивал.

- Интересное кино, - смотрел я на выдержку из закона о документах гражданина на последней странице. - Мне мать в своё время мозг вынесла. Мой паспорт ей был очень нужен, мол из паспортного стола уведомление было.

- Да? - нахмурилась малая. - Как много вопросов.

- И мало ответов, - хмурился я пересказывая малой историю с моим паспортом и матерью.

- Но зачем ей паспорт? Взять кредит, но без личного присутствия не дадут, - удивилась мажорка.

- Наивная, - засмеялся я. - Это смотря куда пойти. Но думаю тут что-то другое. Ладно, я ещё сейчас загоняться буду из-за мухлёжа матери, она день прожить без вечных историй не может.

Из развлечений дома у меня были телек и карты. Малая выбрала карты и мы с упоением резались в дурака. Мажорка сделала рулет из лаваша, так что мы ещё и перекусывали в процессе. А ужинали офигительно вкусными макарошками с рыбой. Мне так понравилось, что я слопал две тарелки.

Нет, забрать малую было всё-таки офигенной идеей.

Спать мы завалились в моей комнате, опять вместе, и засыпая, я себе рисовал картины, как завтра утром проснусь, а малая снова перепутает меня со своим мишкой.

Вот только утро началось с визга моей мамаши и ведра помоев, на обладательницу женских сапог стоящих в коридоре.

- Ты совсем ох@ел? Повадился бл@дей в дом таскать! - брызгала она слюной, врываясь в мою комнату. - Я не позволю, чтобы ты сюда притащил. ..

- Пошла вон из моей комнаты, - рявкнул я. - И ты здесь никто. Не забывай, ты унаследовала часть квартиры от бабушки. Часть!

- Вот поэтому паспорт наверное и нужен был, чтобы отказ в её пользу написать. Наверное с кем-то договорилась, - сонно пробормотала малая, но я видел как забегали глаза моей придурошной мамаши.

- Чë, малая угадала? - хмыкнул я. - Мдааа. Вали уже отсюда.

- Я? А шмокодявку свою выгнать не хочешь? Она вон, едва ляжки раздвинула уже о квартире речь ведёт, - чуть ли пена не пошла у матери.

- Зачем мне ваша квартира, у меня своя есть, - не поняла претензий мамаши малая.

С трудом выставив истеричку за дверь, я плюхнулся обратно на кровать.

- Чую, денёк будет прелесть, - вздохнул я.

- Ром, - замялась малая. - А может... Может ко мне? У моей матери хотя бы ключей от квартиры нет.

- А ты сварганишь вчерашние макарошки? - заинтересовался я.

- Да, - засмеялась малая.