31

Кенна

Когда мы ехали домой, пошел дождь. Звук капель, падающих на стекло, был единственным шумом в кабине, потому что мы оба молчали. С тех пор как мы ушли вечером из проезда, мы не сказали друг другу ни слова.

Я думала, сердится ли он, узнав о моем увольнении. Не понимаю, с чего бы ему сердиться; он же сам начал этот разговор. Но он был таким тихим, что мне было неуютно.

Но я же не могу продолжать у него работать. Как можно рассчитывать на мой грядущий отъезд, если мы начинаем искать общества друг друга? Я и раньше думала, что все очень запутанно, но если так будет продолжаться, все станет гораздо сложнее.

Когда он заехал на парковку, кабина грузовика буквально переполнилась этой невысказанной энергией, бурлящей между нами. Иногда, подвозя меня домой, он даже не выключает мотора, пока я выхожу. Но сегодня он его выключил, и вынул ключи, и отстегнул ремень, и взял зонтик, и вылез из грузовика.

Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы оказаться возле пассажирской дверцы, но в эти несколько секунд я решила, что не хочу, чтобы он провожал меня. Я могу дойти сама. Так будет лучше. А то я себе не доверяю.

Он открыл мне дверцу, а я протянула руку к зонтику, но он отстранил его.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Дай зонтик. Я сама дойду.

Он отступил, чтобы я могла выйти из машины.

— Нет. Я тебя провожу.

— Не знаю, надо ли.

— Конечно, не надо, — сказал он. Но все равно пошел. Продолжая держать надо мной зонт.

У меня захватило дыхание еще до того, как мы дошли до верхней ступеньки лестницы. Я нашарила в сумке ключи, не зная, собирается ли он зайти или попрощается прямо тут. Но оба варианта лишали меня почвы под ногами. Каждый был бы слишком. Каждый бы подошел.

У моей двери он закрыл зонтик и подождал, пока я отопру. Прежде чем открыть дверь, я обернулась к нему, будто бы собиралась попрощаться, не предлагая ему зайти.

Он указал на мою дверь, не говоря ни слова.

Глубоко вздохнув, я распахнула дверь в свою квартиру. Он зашел вслед за мной и закрыл за собой дверь.

Теперь он вел себя очень уверенно. И это было совершенно противоположно тому, что чувствовала я. Я подхватила на руки Иви и отнесла ее в ванную, чтобы она не выскочила наружу, если Леджер, уходя, откроет дверь.

Закрыв дверь ванной, я обернулась. Леджер стоял у стола, проводя пальцем по стопке писем, которые я распечатала.

Я не хотела, чтобы он читал их, так что подошла, перевернула пачку и отодвинула ее в сторону.

— Это все письма? — спросил он.

— Большая часть. Но что-то есть только в компьютере. Пару месяцев назад я набрала их все и сохранила в Гугле. Я боялась их потерять.

— А ты можешь прочесть мне одно из них?

Я замотала головой. Это очень личные письма. Он уже второй раз просил меня прочесть одно из них, но я опять отказалась.

— Твоя просьба все равно как если бы я попросила тебя дать мне прослушать одну из записей твоих бесед с психотерапевтом.

— Я не хожу на терапию, — сказал Леджер.

— А может, стоило бы.

Он закусил губу и задумчиво кивнул.

— Может, и так.

Я обошла его и открыла холодильник. Я постепенно наполняла его продуктами, так что сейчас там лежало не только печенье.

— Хочешь чего-нибудь попить? У меня есть вода, чай, молоко. — Я взяла почти пустой пакет сока. — И немного яблочного сока.

— Я не хочу пить.

Я тоже не хотела, но допила сок прямо из пакета в качестве предупредительной меры, потому что мне казалось, если он простоит в моей квартире вот так еще немного, я могу спечься. От одного его присутствия у меня просто пересыхало в горле.

На работе это получалось как-то по-другому. Там были другие люди, и это мешало моим мыслям идти в том направлении, куда они шли сейчас.

Но теперь, когда мы в моей квартире только вдвоем, все, о чем я могла думать, было только то, как мы близко друг от друга, и сколько понадобится сердцебиений до того, как он подойдет поближе и поцелует меня.

Я поставила пустой пакет на стол и вытерла губы.

— Так ты поэтому на вкус, как яблоки?

Когда он сказал это, я взглянула прямо ему в глаза. Это вышло очень интимно. Признаться вслух, что ты знаешь, каков на вкус кто-то еще. Под его взглядом я ощутила себя неопытным, ошалевшим подростком и опустила глаза, потому что не смотреть на него было проще.

— Леджер, чего ты хочешь?

Он очень спокойно прислонился к столу. Мы стояли всего в метре друг от друга, и он сказал:

— Хочу узнать тебя лучше.

Я не ожидала таких слов, тут же взглянула на него и немедленно пожалела об этом, потому что он стоял так близко от меня.

— И что же ты хочешь узнать?

— Больше о тебе. Что ты любишь, что не любишь, чего хочешь добиться. Что ты собираешься делать со своей жизнью.

Я не удержалась и рассмеялась. Я-то думала, что он спросит про Скотти, или о чем-то, связанном с Диэм, или о моей нынешней ситуации. Но он просто поддерживал светскую беседу, и я не знала, как мне себя вести.

— Ну, мне всегда хотелось стать слесарем.

Леджер рассмеялся.

— Слесарем?

Я кивнула.

— Но почему слесарем-то?

— Потому что никто не может сердиться на слесаря. Они приходят, чтобы помочь людям в беде. Я думала, что это хорошая, благодарная работа, когда ты приходишь, и жизнь людей становится немного лучше.

Леджер понимающе кивнул.

— Пожалуй, я никогда не встречал никого, кто хотел бы стать слесарем.

— Ну вот. Теперь встретил. Следующий вопрос.

— А почему ты выбрала имя Диэм?

Но прежде чем ответить, я задала ему встречный вопрос.

— А почему Ландри решили не менять имя, которое я ей дала?

— Они думали, что, возможно, вы обсуждали со Скотти, как ее назвать, и имя Диэм выбрал ей Скотти.

— Скотти так и не узнал, что я была беременна.

— А ты знала, что беременна? — спросил он. — До того, как Скотти погиб?

Я покачала головой. И ответила шепотом:

— Нет. Если бы я знала, что беременна, то никогда в жизни не признала бы свою вину.

Он ухватился за мой ответ.

— А почему ты вообще признала вину?

Я обхватила себя руками. У меня защипало глаза, и я сделала паузу, чтобы вдохнуть и прорваться сквозь воспоминания, прежде чем ответить.

— Я была не совсем в порядке, — призналась я. Хотя не стала ничего уточнять. Я просто не могла.

Леджер не стал ничего спрашивать Он дал тишине наполнить комнату, а потом разорвал ее, сказав:

— Что было бы с нами сейчас, если бы я не знал Скотти?

— Что ты имеешь в виду?

Его глаза метнулись к моему рту. Взгляд мимолетный, но я увидела его. Ощутила его.

— Тот вечер, когда мы встретились в баре. Ты говоришь, что не знала, кто я. А если бы я был просто парнем, который не знает ни Диэм, ни Скотти, ни тебя? Как ты думаешь, что бы тогда могло произойти между нами той ночью?

— Гораздо больше того, что произошло, — признала я.

Он дернул кадыком, словно проглатывая мой ответ. Он уставился на меня, и я ответила ему прямым взглядом, с беспокойством ожидая следующего вопроса, мысли или движения.

— Иногда я думаю, разговаривали бы мы сейчас вообще, если бы я не знал Диэм.

— Почему это имеет значение? — спросила я.

— Потому что в этом вся разница между тем, хочешь ли ты быть со мной ради меня самого или же хочешь просто использовать меня ради моих связей.

Я сжала зубы. Мне пришлось отвести взгляд от него, потому что я разозлилась.

— Если бы мне были нужны твои связи, я бы давно уже тебя трахнула. — Я оттолкнулась от стола. — Уходи. — Я пошла в сторону двери, но Леджер поймал меня за руку и притянул обратно.

Я развернулась, но прежде, чем закричать на него, я увидела выражение его глаз. Оно было виноватым. И грустным. Он притянул меня к себе и обхватил, утешая. Я напряглась, прижавшись к нему, не понимая, что делать с нарастающей во мне яростью. Он провел ладонями по моим плечам и рукам, а потом, приподняв их, обвил вокруг своей талии.

— Я не хотел обидеть тебя, — сказал он, дыша мне в щеку. — Я просто высказал свои мысли вслух. — Он прижался щекой к моей макушке, и я закрыла глаза, потому что это было здорово. Я уже забыла, как это, когда я кому-то нужна. Кто-то хочет меня. Я кому-то нравлюсь.

Продолжая прижимать меня к себе, Леджер сказал:

— Всего за несколько недель я перешел от ненависти к тебе к мечте отдать тебе целый мир, так что прости, если все эти чувства иногда перемешиваются.

Я понимала это лучше, чем он мог подумать. Мне и самой иногда хотелось кричать на него за то, что он встает стеной между мной и моей дочерью, но в то же самое время мне хотелось расцеловать его за то, что он любит ее так, что готов вставать стеной на ее защиту.

Его палец опустился на мой подбородок, и он приподнял мое лицо.

— Мне хотелось бы взять обратно, что я сказал тебе насчет того, что Диэм ничего не выиграет, если в ее жизни появишься ты. — Его руки скользнули в мои волосы, он смотрел на меня с глубокой искренностью. — Если бы в ее жизни была такая женщина как ты, ей повезло бы. Ты щедрая, добрая и сильная. Я хочу, чтобы Диэм когда-нибудь стала такой, как ты. — Он смахнул слезу, покатившуюся по моей щеке. — Не знаю, как заставить их изменить решение, но я стараюсь. Я буду сражаться за тебя, потому что знаю — Скотти хотел бы, чтобы я это делал.

Я не знала, что мне делать с чувствами, которые вызвали во мне эти слова.

Леджер не поцеловал меня только потому, что я поцеловала его первой. Я прижалась губами к его рту, потому что никакие слова не могли бы сказать, насколько я ценю то, что сейчас услышала от него. Даже одно то, что он признал, что хочет нашей встречи, было бы достаточно, но он пошел на миллион шагов дальше, сказав, что хочет, чтобы она была похожа на меня.

Это самое лучшее, что мне вообще когда-то говорили.

Его язык скользнул мне навстречу, и тепло его рта пульсацией отозвалось внутри меня. Я притянула его к себе, так что наши тела соприкоснулись, но этой близости все равно было мало. Я и не знала, что меня ограждает от Леджера всего одна вещь — мне не хватало уверенности, что он в меня верит. Теперь, когда я знала, что это так, во мне не осталось ни единой части, которая не хотела бы его всего целиком.

Не прерывая поцелуя, Леджер поднял меня и пошел через всю комнату к дивану.

Было так приятно ощущать его тело, прижатое к моему. Я начала стаскивать с него рубашку, потому что хотела прижаться прямо к коже, но он убрал мою руку.

— Погоди, — сказал он, чуть отстраняясь. — Погоди, погоди, погоди.

Уронив голову на диван, я застонала. Я больше не могла выносить эти качели. Я наконец пришла к тому, чтобы позволить ему сделать со мной все, что он хочет, а теперь он пытался уклониться.

Он поцеловал меня в подбородок.

— Может, я опережаю события, но если мы собираемся заняться сексом, то мне надо спуститься в машину и взять там презервативы до того, как ты меня разденешь. Если только у тебя нет презервативов прямо тут.

Узнав, почему он остановился, я почувствовала облегчение и слегка подтолкнула его.

— Давай. Только быстро.

Он вскочил с дивана и исчез за дверью. Я использовала эту минуту для того, чтобы посмотреть на себя в зеркало в ванной. Иви спала в своей корзинке, которую я поставила под раковиной.

Я выдавила немного зубной пасты и почистила зубы и язык.

Мне хотелось быстро написать Скотти небольшое письмо. Мне казалось, надо предупредить его, что может произойти. Что, конечно, выглядело очень глупо, потому что он умер пять лет назад, и я могла заниматься сексом с кем хочу, но он был последним, с кем у меня был секс, и все это казалось очень важно.

Не говоря уж о том, что это его лучший друг.

— Скотти, мне так жаль, — прошептала я. — Но не настолько, чтобы прекратить это.

Я услышала, как открывается дверь, вышла из ванной и увидела, что Леджер запирает дверь. Когда он повернулся ко мне, я рассмеялась, потому что он насквозь промок от дождя. Вода заливала глаза, и он откинул волосы назад.

— Наверное, надо было захватить зонтик, но я не хотел тратить время.

Я подошла к нему и помогла снять рубашку. Он ответил тем же и помог мне с моей. На мне был мой красивый лифчик. Я надевала его всякий раз, когда шла на работу в бар, потому что хотела быть готовой, если это случится.

Я пыталась убедить сама себя, что ничего такого не случится, но в глубине души надеялась, что все же да.

Леджер наклонился и поцеловал меня влажными от дождя губами. Они были холодными, потому что он промок, но его язык составлял с замерзшими губами обжигающий контраст.

Он запустил руку мне в волосы и приподнял мое лицо, чтобы поцеловать меня еще глубже. Внутри у меня все сжалось. Я опустила руки к его джинсам и торопливо расстегнула их, желая ощутить его рядом с собой. Боясь, что я забыла, как все это бывает.

Прошло столько времени с тех пор, как я занималась сексом, что мне казалось, надо предупредить его. Он начал продвигаться вместе со мной к надувному матрасу. Опустив меня, он начал снимать с меня оставшуюся одежду. Когда он стаскивал с моих ног джинсы, я сказала:

— После Скотти у меня никого не было.

Стянув джинсы, он взглянул мне в глаза, и в его взгляде ощущалась успокаивающая уверенность. Он опустился на меня и нежно поцеловал.

— Если ты передумала, все в порядке.

Я покачала головой.

— Нет. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я давно… Ну, если я не очень…

Он перебил меня новым поцелуем. А потом сказал:

— Кенна, ты уже превзошла все мои ожидания. — Его рот скользнул на мою шею, и я почувствовала, как его язык движется по ней.

И мои глаза сами закрылись.

Его язык изучал каждую клеточку моего тела между шеей и животом, и в это время он успел снять мои трусики с лифчиком и свои джинсы. Когда он снова начал целовать меня в губы, я ощутила его твердость и замерла в предвкушении. Я поцеловала его долгим, глубоким, многозначительным поцелуем, и он просунул между нами руку и надел презерватив.

Он оказался возле меня, но пока не входил. Вместо этого он скользнул в меня пальцем, и это было так неожиданно, что я выгнула спину и застонала.

Мой стон утонул в раскате грома, донесшегося из окна. Дождь лил еще сильнее, но мне нравилось, что нашим фоновым шумом стала гроза. Почему-то от этого все воспринималось еще острее.

Леджер продолжал водить пальцем то по мне, то внутри меня, и эти ощущения оказались настолько яркими, что я даже не могла поцеловать его. Раскрыв рот, я стонала, хватая воздух. Леджер прижался губами к моим губам и начал толчками входить в меня.

Ему нелегко было проникнуть внутрь. Это получалось медленно, почти болезненно. По мере его продвижения я прижалась губами к его плечу.

Когда он весь оказался во мне, я откинула голову на подушку, потому что боль перешла в наслаждение. Он медленно выходил и входил снова, каждый раз с чуть большим усилием. Он делал резкие выдохи, и его дыхание обжигало мое плечо и щекотало кожу.

Я приподняла бедра, стараясь больше раскрыться ему навстречу, и он снова вонзился в меня.

— Кенна. — С трудом открыв глаза, я посмотрела на него. Он коснулся губами моих губ и прошептал: — Так хорошо. Черт. Черт, я должен остановиться. — Он выскользнул из меня, и, когда это случилось, я хныкнула. Я не была готова к этой внезапной пустоте. Леджер остался лежать на мне и сунул в меня два пальца, так что, не успев даже пожаловаться, я уже снова застонала. Он поцеловал меня за ухом. — Прости, но если я останусь в тебе, меня надолго не хватит.

А мне было уже все равно. Мне только хотелось, чтобы он продолжал делать то, что делал. Я обхватила его за шею и притянула к себе. Мне хотелось ощущать на себе его вес.

Он ввел в меня большой палец, и меня как будто пронзило молнией. Я укусила его за плечо. Он застонал, когда мои зубы вонзились в него, и от этого стона я словно куда-то унеслась.

Наши губы встретились в яростном поцелуе, он глотал мои стоны, я вся дрожала от его касаний, а он снова вонзался в меня. Волны моего оргазма все еще катились по мне, когда он приподнялся на колени и, схватив меня за руку, притянул к себе.

Господи, как он прекрасен. Мышцы его рук напрягались одновременно с каждым движением бедер. Он закинул мою ногу себе на плечо. Мы на секунду встретились взглядами, он тут же отвернулся и провел языком мне по бедру.

Я не ожидала этого. Мне захотелось, чтобы он снова так сделал, но он опустил мою ногу и снова оказался поверх меня.

Теперь он смог войти в меня еще глубже под другим углом. Через несколько секунд он приблизился к финалу. Он напрягся и налег на меня всем весом.

— Черт, — зарычал он, и снова повторил: — Черт. — Потом поцеловал меня. Поцелуй сперва был жестким, но потом, когда он вышел из меня, становился все нежнее. Мягче. Медленней.

Мне уже хотелось, чтобы все повторилось снова, но мне требовалось перевести дыхание. Может, что-нибудь попить. Мы целовались еще пару минут, и нам было трудно остановиться, ведь мы впервые могли наслаждаться друг другом без того, чтобы все внезапно оборвалось.

Ну и то, что дождь, не переставая, стучал по окнам, создавая идеальный фон, тоже способствовало. Я хотела, чтобы все это не кончалось. Думаю, что и Леджер тоже, потому что всякий раз, как я думала, что он перестанет целовать меня, он начинал все снова.

Наконец, он все же остановился, но только затем, чтобы пойти в ванную снять презерватив. Вернувшись, он лег рядом, обнял меня и поцеловал в плечо.

Он сплел пальцы с моими и прижал наши руки к моему животу.

— Я бы не возражал, чтобы мы занесли повтор в наше расписание на сегодняшний вечер.

Я рассмеялась над тем, как он построил эту фразу. Не знаю, почему это показалось мне так смешно.

— Да. Давай скажем Сири занести это в наши календари примерно через час, — поддразнила я.

— Эй, Сири! — закричал он. Оба наши телефона пискнули одновременно. — Назначь через час секс с Кенной! — Я расхохоталась и толкнула его локтем, а потом перевернулась на спину. Он, приподнявшись, улыбнулся мне. — Во второй раз меня хватит на дольше. Обещаю.

— А меня, возможно, нет, — призналась я.

Леджер поцеловал меня и зарылся лицом мне в волосы, прижимая меня к себе.

Я долго лежала, глядя в потолок.

Может быть, полчаса. Может, дольше. Дыхание Леджера стало ровным, похоже, он задремал.

Дождь все не прекращался, но я была слишком возбуждена, чтобы успокоиться и заснуть. Я услышала, как Иви мяукает в ванной, соскользнула с матраса и выпустила ее.

Она вскочила на диван и свернулась калачиком.

Я подошла к столу и раскрыла свой блокнот. Взяла ручку и начала писать. Это было короткое письмо, но когда я закончила и закрыла блокнот, я увидела, что Леджер смотрит на меня. Он лежал на животе, положив подбородок на руки.

— Что ты пишешь? — спросил он.

Уже в третий раз он попросил меня прочесть ему что-нибудь. И первый, когда я чувствовала, что могу согласиться.

Я открыла блокнот на том письме, которое написала только что. Провела пальцем по имени Скотти.

— Тебе может это не понравиться.

— Там написана правда?

Я кивнула.

Леджер указал на место возле него на матрасе.

— Тогда я хочу это услышать. Иди сюда.

Я приподняла бровь, потому что не все могут воспринять правду так легко, как им это кажется. Но он сохранял уверенность, и я села рядом с ним на постель. Он перекатился на спину, а я села рядом с ним, скрестив ноги, и начала читать.

Дорогой Скотти.

Сегодня у меня был секс с твоим лучшим другом. Я не уверена, что ты будешь рад узнать об этом. А может, и будешь. У меня такое чувство, что, если бы ты мог слышать эти письма там, где ты есть, ты бы хотел, чтобы я была счастлива. А Леджер сейчас единственное в моей жизни, что делает меня счастливой. Если это может послужить утешением, секс с ним был классным, но с тобой никто не сравнится.

С любовью,

Кенна.

Я закрыла блокнот и положила его на колени. Леджер лежал тихо, мужественно глядя на потолок.

— Ты же написала это, только чтобы не обидеть его, да?

Я рассмеялась.

— Ну конечно. Если это то, что ты хочешь услышать.

Он взял блокнот и отложил его в сторону, а потом обхватил меня рукой и притянул к себе на грудь.

— Но ведь тебе было хорошо, верно?

Я прижала палец к его губам и приблизила губы к его уху.

— Лучше всех, — прошептала я.

В ту же секунду, как я это сказала, с небес донесся оглушительный раскат грома. Так громко, что я услышала его всеми внутренностями. Момент был выбран с удивительной точностью.

— Ой, черт, — рассмеялся Леджер. — Скотти это не нравится. Лучше возьми свои слова назад. Скажи ему, я отстой.

Я тут же соскользнула с него и легла на спину.

— Скотти, прости! Клянусь, ты лучше Леджера!

Мы вместе рассмеялись, потом оба вздохнули и какое-то время молча слушали дождь. Потом Леджер положил руку мне на бедро и перекатил меня к себе. Прежде чем поцеловать меня в шею, он слегка прикусил мне нижнюю губу.

— Кажется, мне все же нужна еще одна попытка. — Его поцелуи спускались все ниже и ниже, пока один из моих сосков не оказался у него во рту.

Второй раз был гораздо дольше и, кажется, даже еще лучше.