Глава 41

Территория за домом никогда не пользовалась популярностью у жильцов. Ни раньше, когда мы с Дианой были девчонками, ни сейчас – у подрастающего поколения. Обычно по утрам там выгуливали собак. А еще вывешивали сушиться белье. Но именно там имелась беседка, скрытая от посторонних глаз. Заброшенная, неприметная, обшарпанная… Но с лавочками и крышей над головой. Даже странно, что никогда в этой беседке на собиралась молодежь. Она словно заколдованная была, причем чёрной магией. Никита ждал меня на заасфальтированной площадке с натянутыми рядами веревок. Благо белья на них сегодня сушилось совсем мало. Я же как воришка вышла из дома и кралась по двору, озираясь по сторонам. Все казалось, что вот-вот Ларик привезет Диану. И сейчас меня волновало не то, что Никита может их увидеть, а то, что сама засвечусь перед сестрой. Он стоял, прислонясь спиной к железному столбу и склонив голову на грудь. Меня заметил, только когда я приблизилась к нему вплотную. И сразу же я поняла, что Никита изрядно пьян. – Алиса, – даже не сказал, а выдохнул он. Глаза его неестественно блестели в лунном свете. – Пошли, – кивнула я в заросли кустарника. – Здесь нас могут увидеть. И первая двинулась вперед. Слышала, что Никита молча последовал за мной. Я даже самой себе не признавалась сейчас, насколько рада его видеть. А от той радости, что прочитала в его глазах, радости, граничащей с восторгом, мое сердце даже не забилось, а запорхало в груди. Но всё это было… самообманом или миражом. – Какая… милая заброшенность, – обвел Никита беседку взглядом. Верно подмечено, но ему я об этом сообщать не стала. Просто села на лавку и дождалась, когда он устроится рядом. – Зачем ты приехал? Да еще и в таком виде… – посмотрела я на Никиту. Мне хотелось на него смотреть. Я тайно наслаждалась его близостью, даже невзирая на то что он пьян. Да и почему-то мне казалось, что пьян он снаружи, а в душе совершенно трезв. Нелогичный бред? Возможно. Но именно так я его сейчас чувствовала. – Захотел тебя увидеть, – пошевелился Никита, и рука его накрыла мою руку, упирающуюся в край лавки. Надо было убрать руку, но и этого я сделать не захотела. Пусть хотя бы крохи ласки, но я сегодня урву. Больше никогда и ничего не будет, потому что все точки мы расставим сегодня. Но от этого момента близости я просто не в состоянии отказаться. – Ну вот увидел, – тихо отозвалась я. – Алиса, что мы делаем? – судорожно выговорил Никита и сжал мою руку. Он повернулся ко мне и смотрел так требовательно, что я не посмела отвести взгляд. – То, что должны… Его глаза гипнотизировали. И казались они трезвыми как стеклышко. – Кому? Кому мы дали обещание, что будем несчастливы? Богу?.. Сомневаюсь, что ему есть до нас дело… – Никита, мы же уже обо всем договорились… – О чём?! – сжал он мое лицо в ладонях, не давая пошевелиться. От него пахло водкой, но противно мне не было. И эти его глаза… Как он смотрел на меня! Словно пытался забраться взглядом в самую мою душу и найти там ответы на свои вопросы. – Я же люблю тебя! Ты хоть понимаешь, что это значит для меня? Всё во мне перевернулось, а голос резко пропал. Хотела бы ответить, но не получалось вымолвить и слова. Никогда еще я не испытывала эмоции такой силы. И как же меня тянуло к этому мужчине. Его губы, глаза… все было совсем рядом. Горячее дыхание опаляло мне кожу. Ладони больше ласкали, чем сжимали. Я разрывалась между долгом быть стойкой и желанием забыть обо всем. Но я уже через это прошла однажды. И второго раза я точно не хотела. Моя попытка освободиться от его рук не дала результатов. Голову мою Никита держал крепко, но в то же время, нежно. А потом он поцеловал меня, и не ответить на поцелуй я не смогла. В этот момент моя душа как будто покинула тело, а разум вдруг уснул. – Ты же тоже меня любишь. Я чувствую… – Пусти меня, – просипела я, чувствуя, как задыхаюсь от страсти. Никита подчинился. Он убрал руки, но и только. Да и я не стала от него отодвигаться. Я не понимала, зачем продолжаю сидеть рядом с ним в этой заброшенной беседке. Почему слушаю его?.. Всё, что он скажет, ничего не изменит. Но я продолжаю сидеть и слушать. – Я думал, что научился жить без любви, – заговорил Никита в сторону. – После того, как эта любовь чуть не забрала у меня мать. И именно в тот момент, когда она была мне очень нужна… Я поняла, что говорит он о смерти своего отца. Подробностей я не знала, но помнила, что случилось это, когда Никите едва исполнилось восемнадцать. И мать его тогда чуть не последовала за отцом во власти горя. Когда кто-то (не помню кто) рассказывал эту историю, я не осознала всю глубину ее трагичности. Никита тогда только вошел в пору взросления. Самый ранимый возраст, когда все мечутся, ищут себя, сомневаются, разочаровываются… А ему пришлось сразу стать взрослым, минуя все переходные этапы, взвалив на себя груз ответственности за семью. И тогда же он не только лишился поддержки матери, а еще и жил в постоянном страхе за нее, боролся с ее желанием уйти за отцом… Это же кошмар! – Я не гнал от себя любовь, веришь? – рассуждал Никита как-то слишком трезво для пьяного человека. Мои догадки были верны – водка его сегодня не взяла. – Но и никогда не искал ее. Сама она меня тоже не находила. И я успокоился… Я уже забыла, что встретились мы с ним сегодня, как воришки, тайком от всех. Не замечала, что вокруг нас царит ночь. Забыла, что вот-вот должна была вернуться Диана. Меня поглотила жалость к этому мужчине, которую я всячески пыталась скрыть. Все это Никита говорил мне точно не для того, чтобы я его жалела. Он просто делился наболевшим, тем, что не мог больше держать в себе, и о чем больше никому не мог рассказать. Мне же хотелось его прижать к сердцу и попытаться сделать его хоть немного счастливее. Ведь сейчас я понимала, что он так же несчастен, как и я. – А потом в моей жизни появилась ты, – с улыбкой посмотрел на меня Никита. – Такая умная, уверенная в себе и… невозможно красивая. Алиса… – Что? – даже не прошептала, а прошелестела я. Но сейчас мне казалось важным впитывать в себя каждое его слово. – Ты так сильно любишь свою сестру? Я тебя люблю – безумно! – хотелось крикнуть мне, но уста мои оставались немы. – Так любишь Диану, что готова перечеркнуть жизни двоих людей? А может, и троих… – Я поклялась себе сделать ее счастливой. – И поэтому отдаешь ей меня? – тихо рассмеялся Никита. А ведь он прав! Ради сестры я жертвую самым дорогим для меня человеком в жизни. Нет, не дорогим, а любимым. Ведь моя любовь так сильна, что вряд ли я еще когда-нибудь смогу полюбить кого-то так же. – Никита, прости меня, – прикоснулась я к его руке. – За что? За то, что не любишь меня так же сильно? На такое не обижаются, Алиса. И не злятся. Люблю! Как и Диана тоже тебя любит! – кричала моя душа. И я выбираю ее любовь. – Езжай домой, поздно уже, – встрепенулась я и поежилась. Вдруг в теплой летней ночи мне стало зябко, словно это любовь, которая согревала, решила меня покинуть. Не моя любовь к Никите, а его ко мне. И сразу же вернулась тоска. – Ты иди, а я еще немного посижу… Он не смотрел на меня больше. Я же посидела еще немного рядом и ушла. И там, в заброшенной беседке я оставляла сейчас свое счастье. Я вывернула из-за дома и в первый момент остолбенела. Возле подъезда целовались Ларик и моя сестра. – Пусти, дурак! Я же замуж выхожу… – оттолкнула от себя сестра парня, а я сообразила спрятаться за угол. – Ты же его не любишь. – Тебе-то откуда знать?!.. Пока! Хлопнула подъездная дверь, а я все продолжала стоять с торца дома. Взревел мотор мотоцикла, и укатил со двора Ларион. И что это было? Как вообще можно реагировать на то, что я сейчас видела и слышала? Простояв еще минут пять, я поняла, что с Дианой нужно серьезно поговорить. И думала я сейчас не о себе.