Глава 46

Я рано потеряла биологических родителей. Вырастила меня мамушка, которую я не просто любила, как родную, а обожала всем сердцем. И всю оставшуюся жизнь я буду благодарна ей за ту любовь, терпение и заботу, что дарила мне не только пока я росла, но и когда стала взрослой и самостоятельной. Когда родилась Диана, стоило мне только увидеть этот красный и кричащий комочек, что-то перевернулось в моей душе, меняя ту навсегда. В один миг я стала взрослой и поняла, что отныне несу ответственность за младшую сестренку, что обязана делать всё, чтобы жизнь ее была радостной и счастливой. Можно сказать, что свою жизнь в тот день я посвятила Диане. Сделала это безотчетно, ибо сама еще была крохой. Но инстинкт оберегания и заботы засел во мне прочнее прочного. Нет ничего зазорного в заботе о ком-то родном и близком, любимом и более слабом (такой я всегда считала младшую сестренку). Наверное, многие даже посчитают это благородным. Можно посвятить свою жизнь кому-то или чему-то и двигаться исключительно в этом направлении, делая всё для достижения цели. Но рано или поздно она будет достигнута, стойкость и упорство будут вознаграждены минутным удовлетворением. А вот потом… Потом наступит пустота и ощущение, что львиная часть жизни прожита, а вспомнить тебе и не о чем. Что все эти годы ты и не жила толком, а лишь служила своей цели. Получилось ли у меня сделать Диану счастливой? Сначала я думала, что да, когда Никита сделал ей предложение. А теперь, лёжа в симпатичной крохотной комнатушке в мансардной части загородного дома Никиты и разглядывая скошенный потолок и ситцевые занавески на окнах, я понимала, как сильно ошибалась. Всем своим поведением я чуть не толкнула сестру на путь ложного счастья. Сейчас, как никогда, я понимала, что, выйдя за Никиту, Диана совершила бы самую большую ошибку в жизни. Не только она была бы несчастлива в этом браке, но и он тоже. И его подтолкнула к этому тоже я. И кто я после этого? Самая настоящая злодейка, которая едва не причинила вред самым близким людям. Ведь и мамушка была бы несчастлива… Я крепко сжала зубы и зажмурилась. Хватит! Хватит уже думать обо всем этом! Ведь всё случилось так, как должно было случиться. Теперь я точно знала, что Диана не выйдет за Никиту. Ошибка исправлена, пусть и не моими усилиями, а волей случая. Я могу сколько угодно уничтожать себя мысленно, никому от этого легче не станет и в первую очередь мне. Так не пора ли начать жизнь с чистого лица и попытаться исправить все ошибки? Я открыла глаза и скосила взгляд себе в ноги. Там, свернувшись калачиком, должно быть, в ужасно неудобной позе спал Никита. Лицо его сейчас выглядело таким умиротворенным, что сентиментальная улыбка тронула мои губы. Сколько он уже так спит? И сколько времени я провела в этой комнате? Я помнила всё до мельчайших подробностей. А лицо Дианы так и стояло перед глазами. Как она на меня смотрела… Без ненависти, нет. Но сколько обиды и осуждения было в глазах сестры. Грудь защемило болью, и я пошевелилась. От этого проснулся Никита. Он резко сел, потер лицо и взъерошил волосы. Новая улыбка тронула мои губы, несмотря на всю ту боль, что терзала душу. – Ты очнулась… – сонно разглядывал он меня и тоже улыбался. Так счастливо, так откровенно, что я испытала новый приступ боли. – Долго я… спала? Не сразу получилось подобрать нужное слово. Но потом я поняла, что, действительно, спала, ведь мне даже что-то снилось. Обморок плавно перетек в крепкий сон, получается. – Почти сутки, – посмотрел Никита на часы. И только тут я заметила, что солнце уже по вечернему склоняется к горизонту. – Сначала я очень испугался, но врач сказал, что длительный стресс сыграл с твоим организмом эту шутку и погрузил тебя в оздоровительный сон. И он же заверил меня, что угрозы для твоего здоровья нет… – Врач? Ты вызвал врача? – Скорую помощь, – усмехнулся Никита. – Видела бы, какой случился переполох вчера, когда ты упала в обморок. – А мамушка?.. – С ней все в порядке, – поспешно успокоил меня Никита. – Заботы о нем мама взяла на себя. Она, кстати, тоже заночевала у нас. – А Диана?.. – Не появлялась со вчерашнего дня. Но что-то мне подсказывает, что и с ней всё в порядке, – голос Никиты прозвучал довольно сухо. – Ты злишься на нее? – удивилась я. И расстроилась заодно. Неужели он злится на нее, за то, что поняла всё вчера? Не говорит ли это о том, что он и сейчас хочет жениться на Диане? – Конечно, злюсь. Да я просто в бешенстве! – горячо проговорил Никита и придвинулся ко мне, склоняясь над моим лицом. – Она ведь тоже не была честна с нами… – Ты сейчас про Лариона? – Ты знала? – Лишь догадывалась… – Почему же ты не поделилась своими догадками со мной? Ничего могло бы и не быть… Что можно на это ответить? Разве что, сглупила, не подумала, не решилась… Но Никита сейчас не осуждал меня, это я читала в его глазах, что были так рядом. Он лишь сожалел… – Что было, то было, верно? – прикоснулся он к моим губам в легком поцелуе. – И теперь мы исправим все ошибки. – Ты это о чём? – А ты не поняла еще? – хитро прищурился он и снова поцеловал меня. – Не на Диане я должен жениться, а на девушке моей мечты, моей половинке. Ну а твоя сестра… кажется, я тоже не ее принц. За ней вчера примчался принц на железном коне и весь в заклепках, – тихо рассмеялся он. – Но… Договорить я не успела – скрипнула, отворяясь, дверь в комнату. – Очнулась наша красавица? – заглянула в комнату мама Никиты. – Значит, я вовремя, – открыла она дверь шире и вкатила в комнату сервировочный столик, уставленный всякой съедобной всячиной. – Кому-то срочно нужно подкрепиться, – строго посмотрела она на нас, но больше ее строгость относилась к сыну. – Алиса, этот оболтус из солидарности с тобой не ел целые сутки. И все время провел в этой комнате… Наверное, я должна разозлиться и отчитать ее сына, но слова Анфисы Васильевны пролились живительным бальзамом на мою душу, а улыбка моя впервые за долгое время не носила налет скорби.