9. С другой стороны реальности

Реальность превзошла даже самые смелые фантазии Филиппа. Например, он и представить не мог, что едва закрылась дверь, Алиса недовольно прошла в комнату и обратилась в пустоту, не повышая голоса:

— Ну что, доволен? Это опять твои проделки?

Воздух у книжной полки задрожал. Из него, будто проступая сквозь невидимый холст, выплыла фигура. Четкий, хоть и полупрозрачный силуэт пожилого мужчины в старомодной накидке, с седой бородкой клинышком и хитрым прищуром зеленых глаз. За спиной у него слабым сиянием мерцал контур мольберта.

— Мои? — голос призрака Завиши был глуховатым, но выразительным. — Дитя мое, я лишь пишу картины. Хотя после того, как некоторые высказали свое ничем не обоснованное мнение, что моя работа «посредственная», стоило бы…

— Дедушка, — оборвала его Алиса и воздух вокруг пошел рябью. — За последние пять лет был электрик из ЖЭСа, пьяный бармен, женатый анархист, которого ты перепутал с архивистом и вот теперь помешанный реставратор, который только что вломился ко мне в подъезд и выглядит как смерть. Клянусь, я вызову экзорциста!

— Призраки тоже люди, — запротестовал призрак. — Имеем право на ошибки.

— Прекрати развлекаться с реальностью.

Призрак вспыхнул ярче и возмущенно.

— Развлекаться? Я не развлекаюсь! Это мое проклятье! Пока я тебе суженого не подберу, я из-за этих ведьм застрял здесь, между побелкой и кирпичом, как последний маляр. Ты думаешь, я — известный археолог и почитаемый дух — мечтал в загробной жизни подбирать женихов кровным родственницам? Хоть картины могу писать для души.

Алиса сжала свитер в руках. Ее далекий предок построил усыпальницу по всем традициям египетских захоронений. Высчитал каждый наклон, все углы до миллиметра. Сам хотел, чтобы она заработала… А ей теперь расхлебывать.

— Нелепое, проклятие неумелых ведьм. Мне! Застрять здесь, как последней свахе! Отвратительно!

— Он не мой типаж, — упрямо сказала Алиса. — И вообще, ты испугал его своими фресками.

— А хороший человек чуда и должен пугаться, — парировал призрак. — Бездушный болван просто отвернется. А этот хоть и испугался, но не сбежал. Не рыцарь, конечно, но зато к мозгоправам не побежал, как другие.

— Психологам…

— Да какая разница, — возмутился призрак. — Значит так, я ему на органе играл, фонарем светил, лошадь для него остановил, фреску нарисовал. Все, что мог сделать — сделал. Теперь дело за ним. Не найдет к тебе подход — отправь его восвояси. А найдет, так и я домой вернуться смогу. Дай ему шанс. Дай мне шанс.

Алиса взглянула в окно. Внизу плясали огни праздника.

— Ладно. Один вечер. И если он начнет читать стихи, я сразу домой. Пойду ворона с подоконника сниму, пока не ушла, — вспомнила она. — Почему ты вообще уверен, что он там замерзнет? Не хочет он домой, так пусть сидит. Зачем мне за птицами по окнам лазить?

— Ой, точно, — махнул рукой предок. — Что-то я погорячился. Это ж ворон. Действительно, чего ему мерзнуть-то? Не надо тебе на окно лезть. Иди, иди гуляй.

В подтверждение завершения разговора, призрак растворился в легком мерцании. Алиса еще немного постояла, глядя на пустое место у книжной полки. Пожала плечами и пошла одеваться. Вышла она из дома через минут двадцать, когда гуляния толпы стали особенно громкими.

В комнате повисла натянутая тишина. Ворон деловито протиснулся в приоткрытую форточку, а у книжной полки снова задрожал воздух. На этот раз призрак явился во всем «великолепии»: достопочтенный археолог в заляпанном краской бархатном камзоле, с палитрой в одной руке и изящной кистью в другой. Перед ним в воздухе висело сияющее, полупрозрачное полотно.

Он прищурился, глядя на уходящие силуэты Алисы и Филиппа. На холсте они были видны так же ясно, как если бы шли прямо перед ним. Легким движением он коснулся кистью картины.

— Посредственное изображение, значит, — недовольно хмыкнул призрак и пририсовал крохотный инопланетный корабль из вчерашнего сериала. — Тоже мне, искусствовед нашелся.

Кисть неожиданно потускнела. Деревянная ручка стала прозрачной. Щетинки едва заметно растворяться в воздухе одна за другой. Призрак с глубочайшим облегчением отложил палитру. Ворон призывно каркнул.

— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то… получилось.

В это же мгновение, в ледяной тишине склепа на втором ярусе пирамиды Завишей, фреска совершила свое последнее чудо. Рядом с одинокой женской фигурой из пустоты проступили новые мазки. Контуры сложились в фигуру мужчины.

На полу склепа были разложены травы и подожжено несколько свечей. А Антон аккуратно окуривал ярус приятно пахнущими благовониями.

— Все выполнено, как и говорила бабуля: когда дух сделает свое дело, надо его проводить со всеми почестями, — деловито сообщил он. — Только ворона верните, пожалуйста, он мне еще нужен.

Краски фрески потускнели. Ультрамарин растворился. Золото крыла растаяло в воздухе. Контуры усадьбы, деревьев, органа — все поплыло, смягчилось и потеряло четкость, превратившись в дымку. Через несколько минут на стене не осталось ничего, кроме вида голого, чуть шероховатого камня.

КОНЕЦ