Глава 25

— Делаешь меня счастливым.

Мир замер, перестал существовать. Какие деньги? Какой Грин? Какой Краснов? Мне стало даже безразлично, что сначала на него Полина обратила внимание. Плевать, что она понравилась ему первой. Он со мной. И ему нужна именно я, а вовсе не Васнецова, от которой у меня по коже мурашки бегут, не Инна Лукьянова, которая не видит никого и ничего, кроме своего шефа. Ему не нужна По. Ему нужна именно я. Я — Марина Пешкова, девчонка, которая даже с первого раза в «художку» не поступила, которая крутится на двух работах и у которой опыта в отношениях, по сути, нет. Ничто по сравнению с тем, что есть сейчас. И никто не может даже рядом встать с Максимом. Таким умным, сильным и красивым.

«Ты делаешь меня счастливой».

Тянусь к нему и смущенно целую. Его губы манят, не отпускают, играют со мной в какую-то сумасшедшую игру, я ее не до конца понимаю, от нее кружится голова. Он давно отобрал у меня инициативу, я повинуюсь настойчивости взрослого опытного мужчины, сердце сладко замирает, когда я ощущаю, как его губы прокладывают дорожку из поцелуев…

— Иди ко мне.

Не дожидаясь моего ответа, усаживает к себе на колени и прижимает к груди.

— Мне было лет семь или восемь, не помню точно. Но я запомнил навсегда ту весну и запах цветущей сирени, тогда я упросил родителей отдать меня в футбольную секцию, грезил спортом, школу пытался прогуливать, ну и драться.

Кивает на правую руку, вижу тонкую белую полоску у среднего пальца. Надо же, а раньше не замечала.

Он впервые вот так рассказывает мне о своем детстве, и я вся превращаюсь в слух. Даже чуть прикрываю глаза, чтобы лучше представить, как все было, когда я даже не родилась на свет.

— Родители были не в восторге, но лучше так, чем шататься по городу, пока они работают. Я был сам предоставлен себе и очень этим пользовался.

— Помню, что поэтому родители тебя отселили сюда, так?

— Верно. — Нежно гладит меня по спине, а я готова замурлыкать от удовольствия. Сейчас, когда все, наконец, разъяснилось и напряжение ушло, я просто таю в его руках. — Но это было потом.

— Ты долго занимался футболом?

— Полгода, пока ногу не сломал. — Он ненадолго замолчал. Вижу по глазам, что до сих пор переживает. — Дома на стенку лез, смириться не мог, рвался обратно... Отец тоже архитектурный заканчивал, у него столько чертежей старых валялось. Помню, как кто-то из друзей школьных притащил комиксы, просто так, подарок типа. И я от нечего делать стал их перерисовывать.

— На старые чертежи?

— Пару раз попадались новые, — он усмехнулся. — Мне никогда не нравилось, чем занимался отец. Детская ревность, наверное. Он приходил вечером домой с работы, ужинал и садился за свой стол. Снова работать. И так каждый день. Не думал, что сам стану архитектором, что это и есть мое призвание.

— А как же рисование? Ты говорил, что чуть ли не до последнего сомневался.

— Да, сначала просто срисовывал картинки, потом стал сам придумывать. И мечтал вернуться на поле. А мама отправила в «художку».

— Вернулся?

— Не сразу. Я злился, что не мог долго бегать, как раньше, но со временем втянулся. А вот рисовать не переставал. Твой директор Голованов тогда работал в художественной школе, я у него учился. Он как раз настаивал на том, чтобы я пошел на живопись. Считал, что из меня получится отличный реставратор, тогда я ему даже пару раз помогал.

— Павел Петрович реставрирует картины?

Максим кивает, его рука зарывается в мои волосы, чуть оттягивает их назад, заставляя меня обнажить шею. Его горячее дыхание обжигает, губы опускаются все ниже…

— Так что Голованов? — Хватаюсь за ускользающую нить разговора. — Почему ты его не послушал?

Максим долго молчит, и я уже начинаю беспокоиться, что он мне не ответит. Но он все же нехотя говорит:

— За компанию пошел. Голованов рвал и метал, к родителям бросился, требовал, чтобы меня отговорили.

— Пытались?

— Нет. Отец сказал мне фразу, которую я понял только через несколько лет. «Совершая ошибку сейчас, ты рано или поздно окажешься на своем пути». Он оказался прав. За компанию идти не нужно было.

Меня подмывает спросить, что это за компания была такая, но не уверена, что хочу грузить его новыми воспоминаниями. А еще мне не нравится эта хмурая складка между бровями, которая появилась только что.

Захочет — сам расскажет, верно? Интересно, как такой своенравный бунтарь мог пойти с кем-то за компанию.

— У тебя остались твои самые ранние работы? Здесь я мало что нашла. Ты все выбросил.

— Не хочу жить прошлым. И тебе не позволю. У нас будет только настоящее, Марина. Твое и мое. С чистого холста. Согласна?

Растворяюсь в его зеленом омуте, он держит меня за подбородок двумя пальцами, не оставляя и шанса отвести глаза.

— Конечно!

Друзья! Небольшое объявление – пока наши герои наслаждаются обществом друг друга и учатся оставлять за спиной все, что им мешает, предлагаю сегодня немного окунуться в будущее.

В первой главе я добавила пролог нашей истории, который, как я надеюсь, придаст новые оттенки в картину, которую мы рисуем с вами вместе. Приятного чтения!

Как думаете, что происходит?