Глава 54

— Париж? Серьезно? — Лика недоверчиво уставилась на меня.

— Не жизнь, а один сплошной «Диснейленд», — прокомментировала Марго. Они с Алей только что вернулись с перекура и теперь стоят у ресепшен, откровенно греют уши.

У нас вроде улучшились с девчонками отношения, когда до всех дошло, что у меня нет их амбиций, иногда они мне даже помогали, как тогда на конференции Ольги Васнецовой.

Вопрос в том, переживут ли они мой Париж. То есть я-то считаю, что это совсем не их дело и вообще к нашей работе в «Ариэль» не имеет никакого отношения.

— Круто! — без особого энтузиазма в голосе проговорила Аля. — Там сейчас, правда, аномальная жара стоит, уже плюс сорок, ты в курсе?

Я промолчала. В принципе, радоваться за коллег здесь принято только в присутствии Мих Миха, да и то, если это касается общего дела. А вот личное…

На самом деле глупо получилось. Помощница Максима прислала мне на выбор три варианта отеля (так ей Генварский сказал). Она и отправила — только не на личную почту, а на наш общий ящик. Да еще в тот момент, когда за компом Лика сидела. Как в анекдоте, честное слово, только совсем не смешно.

— Париж — хороший вариант, — лениво зевнула Марго. — Только немного избитый. И конечно, не сейчас. Вообще, город испортился — грязь, мигранты, преступность. Помнишь, Карина в прошлом году со своим папиком каталась?

Марго не смотрит на меня, обращается к Але, которая тут же подхватывает и рассказывает жуткую историю, как в Париже напали на их общую знакомую. Мило так щебечут, но я понимаю, что весь этот спектакль для меня.

Как будто он может что-то изменить, хотя, да, настроение подпортили. Почему так часто бывает — когда тебя не воспринимают всерьез, к тебе лучше относятся? Я Макса ни у кого из них не отбивала, дорогу не переходила. И все девочки совсем не одинокие и обеспеченные с ног до головы…

Появление Мих Миха в офисе заставляет всех притихнуть и разбежаться по своим углам, а Лика и вовсе поспешила к выходу.

Отели все классные, по мне, так я бы всех их выбрала. Слова Али не выходят из головы, и я открываю сайт с погодой и смотрю прогноз. А она ведь права — почти сороковка днем, и как я сама не догадалась посмотреть, ведь Максим уже раза два напоминал про выходные в Париже.

А я не знаю, стремительно как-то. Все так быстро, что я не успеваю осознать, что происходит, пропитаться ощущениями, запомнить их. Так и хочется крикнуть Генварскому: остановись, мгновение, ты прекрасно!

Вчера Макс после ужина предложил заглянуть в ювелирный. Я в таких бутиках сроду не была, даже растерялась. А консультант не растерялась, вот вспоминаю сейчас, кручу браслет на руке и не верю, что все это со мной происходит.

А еще пришлось во всем По признаться — она-то брендовое украшение сразу же сегодня утром выцепила взглядом.

— Откуда это?

— Максим подарил.

Я не вижу смысла скрывать. По идет на поправку, рано или поздно узнает, что я теперь лишь изредка заглядываю в нашу съемную квартиру. И с этим еще предстоит решать — через две-три недели Львов обещал ее выписать, а значит… значит, придется разговаривать с Максимом. Я ее одну на сиделку не оставлю. Ей тепло нужно и любовь родного человека.

— Максим, — тихо произносит По. — Я же предупреждала тебя.

Смотрит с таким укором, что невольно чувствую себя предательницей.

— Я его люблю, а он меня любит. Мы… По, мы живем у него, но, как только тебя выпишут, я все решу, придумаю, я никогда тебя не…

— Не выходи за него замуж, — тихо, но отчетливо произносит сестра.

— Что? — переспрашиваю, хотя прекрасно знаю: мне не послышалось.

— Не выходи за него замуж. Ни в коем случае. Если и правда его любишь.

Львов возник в палате словно из ниоткуда.

— Марина, вам пора! — Юрий мягко, но настойчиво выпроваживает меня из палаты. — Полине надо отдыхать. Она каждый раз очень нервничает после ваших посещений.

— Я ее сестра! Да она целый день одна, к ней же никто не приходит.

Львов лишь глубоко вздохнул.

А я так и не узнала, почему мне нельзя выходить замуж за Генварского. Как будто он мне предлагал!

Как же меня напрягает ненависть По к Генварскому!

— Марина? Марин! — Окрик Мих Миха заставил меня вздрогнуть. — Кофе и принеси смету на корпоратив строителей. Да, сегодня можешь уйти пораньше.

Пораньше — это хорошо. Можно наведаться в мансарду и, наконец, закончить картину. Понятно, что она еще долго будет сохнуть, но так хочется поскорее ее показать Максу! Я часто его рисовала, он видел все мои работы, но эта… Я начала ее писать, когда мы вернулись из Сочи. Тайком, урывками, прятала ее от него, несколько раз едва не срывалась — хотела плюнуть на все и показать. Поймать его взгляд, его улыбку, угадать его первое слово.

После Парижа, точнее, после Франции. Только надо убедить его не лететь на этих выходных. Мы же из отеля не выйдем весь уик-энд. Хотя…

Мысли о Генварском становятся все бесстыднее.

Мих Мих просто добрый волшебник — подарил мне целых полтора часа в мансарде. И Макс о них не узнает, то есть, конечно, узнает, но потом, когда увидит себя моими глазами. Это особенный портрет. Пусть я не Анна Штерн или кто там за нее пишет, но это однозначно мое самое лучшее творение. Главное, не запороть!

Ключи от мансарды я всегда ношу с собой, и как обычно, держу их наготове еще в лифте. Поднимаюсь по лестнице и просто не верю своим глазам!

Дверь приоткрыта! Кто-то в нашей мансарде!

Взломали! Воры! Но у нас там нет ничего такого.

Нога пытается нащупать ступеньку, уйти тихонько, вызвать полицию… А потом я слышу голоса. Мужские голоса. Облегченно выдыхаю.

Макс. Он здесь. Слава богу.

Мысль о том, что все это странно, что он никого и никогда сюда не приводил, появляется, лишь когда я прикрыла за собой дверь.

Тихонько. Интересно же!

— …когда будет официально закрыта сделка? — голос незнакомый. Я стою у самой двери, не вижу никого, судя по всему, у окна стоят, разговаривают.

— Через неделю. Юристы с обеих сторон работают круглосуточно, если Грин не даст задний ход, то все будет закончено быстро.

Я похолодела. Что? Грин? Сделка? И главное — Максим. Говорит так обыденно, сухо. Не люблю этот его деловой тон, меня от него в озноб бросает.

— Алекс на потолке от счастья. — Дугин. — Проглотит сделку, не подавится. От жадности обо всем забыл. Спасибо его невесте. Теперь уже бывшей.

Ни черта не понимаю! Слышу, как сердце в ушах бьется, а сама пошевелиться боюсь.

— Для него это и правда как дар с небес, — задумчиво произносит незнакомый голос. — Максим, вы уверены? Ошибки очень вероятны. Но в вашем случае…

— Уверен, — зло оборвал Максим. Я снова поежилась. Чувствую, не поздоровится мне, что здесь оказалась, но и уйти не могу. Что за ошибки? Чьи?

— Все должно быть оформлено безукоризненно, Игорь Иванович, — снова говорит Дугин. — Вы понимаете, о каких суммах  идет речь, и важно, чтобы никто не смог оспорить волю Максима.

— Я подготовил драфт документа, — после небольшой паузы сказал незнакомец. — Я все же очень надеюсь, что он не понадобится. Мы продолжаем работать, Максим, и ждем информацию по продаже компании. Мне пора. Да, кстати, в таком месте я переговоры еще не вел.

Послышались шаги. Сейчас меня обнаружат. Но мне уже все равно. Смущение, стыд, страх… все это потеряло смысл.

— Привет! — Быстро прохожу в комнату и вижу, как вытягивается от удивления лицо незнакомого седого мужчины, как нервно лохматит волосы и старательно не смотрит на меня Дугин. Как побледнел Максим.

— Здравствуйте. — Седой посмотрел на Генварского, затем отвернулся и быстро прошел мимо. Через несколько секунд хлопнула дверь.

— День, тебе тоже пора.

Дугина как ветром сдуло из мансарды.

— Что происходит, Максим? Что случилось? Кто этот человек? Я слышала… ты продаешь свою компанию? Какие ошибки?

Он молчит, смотрит в сторону, думает о чем-то, а я срываюсь:

— Скажи что-нибудь! У тебя проблемы? Серьезные? А это что?

Перед глазами какие-то документы в раскрытой кожаной папке. Хватаю их не глядя. Жду, что Макс остановит, запретит мне лезть в его дела и скажет, что вообще ничего такого не происходит.

Но он молчит, а теперь в упор смотрит на меня. И на бумаги в моих руках.

Глаза бегут по строчкам сухого юридического текста. Не понимаю, что читаю, да и зачем…

А потом… сначала сердце сильно закололо, так, что не могла дышать, затем слова стали безжалостно проникать в мозг. Страшные слова.

— Завещание.

Я не слышала себя. Он меня слышал.

Едва заметно кивнул, и я тут же стала куда-то стремительно падать.

— Зачем? — почти прошептала.

Максим посмотрел мне в глаза с мягкой улыбкой, которая тут же отпечаталась в моей памяти. Через мгновение на его лице появилась грусть, но я все равно видела эту улыбку. Я теперь всегда буду видеть эту улыбку.

Я знаю.

Подходит ближе и аккуратно вынимает бумаги из моих ледяных пальцев. А потом проводит ладонью по щеке. Все как-то начинает расплываться перед глазами.

— У меня рак мозга, Марина, неоперабельный.