Глава 56

Отрицание, злость, торг, депрессия, принятие. Кажется, такая последовательность отношения человека к горю. Листала как-то осенью очередную умную книжку По. У нее их много на полке стоит. Там еще было много написано про каждый период: что человек чувствует, сколько времени длится каждое состояние и много какой еще психологической фигни.

Я за неделю далеко не продвинулась — до сих пор не верю, что он болен, что ему осталось немного. Что он уйдет, а я должна буду жить без него.

Но пока живу как прежде, только ощущение безоблачного сумасшедшего счастья улетучилось. Теперь я просто тихо радуюсь, когда вижу его.  По утрам просыпаюсь раньше, намного раньше и слушаю спокойное дыхание, смотрю, как подрагивают длинные черные ресницы. Просто лежу рядом, боясь пошевелиться.

Я больше не хочу его рисовать. К незаконченной картине пока не могу подойти. И вряд ли подойду.

Не сейчас.

Жизнь не изменилась. Я изменилась. Этого, правда, никто не замечает, даже Максим. Я этому рада.

— Ты уверена, что хочешь с ними познакомиться? — Макс поправляет галстук и надевает пиджак.

Выглядит, как всегда, идеально. Никаких поблажек. Ни себе, ни другим. Может, чуть заметнее стали морщины в уголках глаз, а еще похудел за эту неделю, и теперь черты лица стали еще четче, даже острее.

— Конечно, уверена! Это же твои родители. Они, наверное, даже не знают о моем существовании.

Максима почему-то очень развеселили мои слова.

— Ну почему же? Я говорил маме, что у меня есть любимая девушка. Ты же знаешь, мы не так часто общаемся.

Я кивнула головой. Они и правда не очень близки — за все то время, что мы вместе, я лишь несколько раз слышала, как Генварский разговаривал с родителями, еще пару раз переносил наши встречи, потому что был у них в гостях. А я не просила с ними познакомить, стеснялась.

— Они ничего не знают, Марина. И не должны узнать.

Сейчас он первый раз сам напомнил о том, о чем мы, не сговариваясь, молчали целую неделю. С того самого момента, как вместе ушли из мансарды.

Я не понимаю этого, но точно не могу судить. Это его выбор. Указывать, что ему делать, как со своими собственными родителями общаться, точно не буду.

— Я ничего им не скажу, Макс. Можешь не сомневаться.

Он молча кивнул.

Всю эту неделю я вижу его только утром, немножко днем, когда вместе обедаем, и уже дома поздно вечерам. Послезавтра будет подписан договор о продаже компании. А потом мы должны улететь в Германию: Максим пройдет еще одно обследование. Он сам так решил, а еще я видела переписку с одним иностранным онкологическим центром, потом пробила в поисковике — очень солидное заведение. Как я поняла, Генварский пересылал им свои результаты, но моих знаний немецкого не хватило, чтобы понять ответ. А у Максима я боюсь спрашивать.

Отрицание. Я не знаю, сколько еще пробуду в этом состоянии неверия. Умные книжки советуют быстрее принять реальность, и тогда станет легче.

А у меня другая реальность — в ней мы с Максом собираемся в Париж, как и планировали «до». Из-за придирок Грина Максу пришлось все выходные проторчать в офисе.

«Мы еще обязательно погуляем по Рю де Риволи, обещаю».

— Завтра тогда поужинаем с ними, про продажу я им сам скажу. Увидимся в обед!

Долгий протяжный поцелуй обнажает, выворачивает душу, заставляет, наплевав на все обещания самой себе, вцепиться в него, сжать до боли в руках, замереть, не дышать, провалиться в спасительную тьму и мечтать остаться в ней навсегда. Вместе с ним.

Я не вижу своей жизни без него. Ее просто нет.

Время окончательно обезумело — умирает, когда его нет рядом со мной, и несется со скоростью света, едва мы оказываемся рядом.

Время превратилось в личного врага, но я обязательно придумаю, как его обхитрить.

Нужно собираться к Полине. Сердце сжимается от боли, когда думаю о ней, когда разрываюсь между ними. Макс, конечно, уже все продумал — договорился с самым лучшим реабилитационным центром в городе, По переедет туда после больницы, а я время от времени буду к ней приезжать. Пока так. Но она еще не знает, я все оттягиваю, не говорю ничего, а она вчера первый раз встала с кровати. С помощью, конечно, но ведь встала. Комок к горлу подступает, когда сейчас вспоминаю. Три шага сделала с поддержкой.

Все будет хорошо. С По все будет хорошо.

У сестры сегодня гость. Глазам не верю — Владимир Петрович! Ну надо же, снова вспомнил о дочери. Смотрю, с какой нежностью он говорит По, как сильно скучал. Даже не сразу заметила, что он не один — его жена тоже с ними.

— Привет! Марина, заходи, пожалуйста! — Бросилась ко мне, даже хотела обнять, но вовремя остановилась, увидев мое ошеломленное лицо. — Да, мы приехали… вот… к Полине.

Долго же вы ехали!

— Это очень здорово.

Замечаю, как По смотрит на отца. Как маленькая девочка, которая хочет, чтобы ее обняли и прижали к себе. Я даже не представляла всю силу ее любви. И одиночества.

— Мы надолго, Марина. — Оборачивается ко мне Лученко. — Мне без разницы, откуда бизнесом управлять, а Катя… — Он кивнул на жену. — Кате здесь понравится. Да, дорогая?

Та поспешно кивнула.

Ничего не понимаю, но По довольна. И это главное. А еще сердце распирает от огромного облегчения, что рядом с сестрой будет родной человек. Каким бы черствым он ни был, но он ее отец.

Макс молча слушает меня, не перебивает, пока я сбивчиво рассказываю о внезапном появлении отца По. И про то, что они с женой уже на полгода сняли дом в престижном поселке, а там на первом этаже будет у сестры своя комната, и  они будут забирать ее из реабилитационного центра на выходные, да и не только на выходные.

— Представляешь, он притащил два альбома ее детских фотографий! Я просто в шоке была, что у него все это есть, что не выбросил. Сидел у нее на кровати и столько всего рассказывал, напоминал ей о детстве, да я половину всего не знаю.

— Ты рада? — коротко спросил Макс.

— Рада? — переспрашиваю. — Я счастлива! Ты даже не представляешь, как тяжело мне было... делать выбор. Он не самый лучший человек, я его не очень люблю, но она не будет одна. Я все равно буду приезжать к ней, но, слушай… — От избытка эмоций машу руками. Чуть не задела проходящего мимо официанта. — Я очень надеюсь, он будет хорошо с ней обращаться и не обидит ее. По сейчас очень нужна любовь близких.

— Любовь всегда нужна, Марина. И всем. Он ее не обидит, не переживай.

— Все-то ты знаешь. — Улыбка застыла на лице от неожиданной мысли. — Макс? Это ты, да?

— Что я? — спокойно спрашивает, но я уже и так все поняла.

— Ты его сюда вытащил, верно? Чтобы По… чтобы я… могли… Что ты ему пообещал?

— Ничего особенного. — Генварский пожал плечами. — Поверь, он здесь по своей воле. Иногда человека нужно лишь чуть подтолкнуть вперед, чтобы он сделал правильный выбор.

Я молчу, сказать не могу ничего. Слезы душат горло, но Макс прекрасно понимает меня без слов.

— Все для тебя.