Глава 3

Минут пять я стояла, тупо прижав ладонь ко рту и глядя на тело. Хотя мне показалось, что прошла вечность, не меньше. В голове миллион мыслей, скачущих хаотично, и не хватает сил уцепиться ни за одну, не то, что за какую-то правильную. Что же делать? Сбежать, сделать вид, что не была здесь? Ничего не выйдет. Мои отпечатки везде. Даже если я изловчусь и оботру все стены, что маловероятно, я трогала Гарри. А уж к нему точно больше не прикоснусь, ни за какие деньги. Господи, как же не вовремя! А могло быть вовремя? О чем я вообще думаю?! Заставив себя глубоко выдохнуть, я постаралась собраться. Итак, Гарри мертв, это факт ясный. Крови нет, может, у него сердце отказало? Он, конечно, парень молодой, но ведь и такое случается… Может, скорую вызвать? И что я им скажу? Что у меня мертвый человек в квартире? Нет, если звонить, то сразу ментам. Господи, Андрей точно узнает, и мне не жить. Как я буду оправдываться? А если это Андрей? Узнал, что Гарри любовник Натальи или, что ещё хуже, мой, и по-тихому его порешил? Господи, какой бред в голову лезет… Да Гарри стоило только пальцем погрозить, он бы от Николаевой бежал так, что пятки сверкали. Тем более, супруги в жизнь друг друга не лезут.

Закрыв лицо руками, я тихонько попричитала, а потом поняла: надо звонить ментам, выбора нет. Кругом отпечатки, таксист меня опознает, да и вообще, кто-то мог видеть, как я сюда заходила. Черт, черт, черт! Что за жизнь такая?! На хрена ж я ним связалась? Да еще в Питер собралась ехать, дура! Теперь остается надеяться на то, что как-то выкручусь, Андрей не узнает о моем романе на стороне, и жизнь пойдет, как раньше, сыто и спокойно. Чтобы я еще хоть раз пошла налево? Никогда. Жизнь мне доходчиво объяснила, чем это чревато.

Выдохнув еще раз, я решила разбираться с проблемами по мере их поступления и, достав телефон, набрала 112, так как понятия не имела, по какому номеру нужно звонить в таких случаях.

Меня долго кидали с одного человека на другого, пока наконец я не попала в нужный отдел. К новости о теле отнеслись с прохладцей, но машину прислать обещали. Приехала та, кстати, быстро, но мне каждая минута была за год, мастерскую я покинула, мерила шагами спальню, попутно думая, что говорить? Ни в коем случае не признаваться, что мы были любовниками, иначе Андрей узнает. Да, хорошо общались, можно сказать, даже приятельствовали, раз уж я приперлась к нему на ночь глядя. Буду давить на то, что нужно было срочно что-то обсудить по выставке, а он не отвечал. Но все-таки интересно, что с ним случилось?

— Передоз, — сказал толстый сонный дядька, осмотрев тело Гарри, — как пить дать.

Шприц с остатками какого-то наркотика нашёлся в мастерской, закатился под лист бумаги. А я все не могла поверить.

Часы показывали три часа ночи. Следственный народ подтягивался нехотя, и только к этому времени меня отпустили. Усталый следователь, очень похожий на героя сериала про ментов, коротко расспросил о случившемся. Когда вылезла версия передоза, он словно повеселел, причину я поняла позднее, услышав разговор двух мужчин из бригады о том, что очередной глухарь откладывается. А я не могла поверить. Вот так просто? Гарри перебрал с наркотой? Как я могла не замечать, что он под кайфом? Или рядом со мной он не употреблял? Эти вопросы задал и следователь Шавров, но мне оставалось только развести руками. Тем не менее, я выдохнула. Гарри не рассчитал дозу и умер. Расследование отменяется, а значит, у меня все шансы замять историю, чтобы Андрей не узнал. Сейчас это волновало меня больше всего. Гарри, конечно, было жаль, но ведь он сам виноват, на хрена вообще принимать всякую дрянь?

Дома я оказалась часа в четыре, утром надо было опять в отделение, но это уже не пугало. Выкрутимся. Только коснувшись головой подушки, уснула.

Будильник, кажется, хотел расколоть мою голову на две части. Подумав, я позвонила на работу и сказалась больной. Все равно ехать к следователю, а так ещё посплю.

В отделение входила в половину двенадцатого, меня проводили к Шаврову, он, кажется, ещё не ложился. Пил кофе, задумчиво пялясь в стену.

— Кем вы ему приходились? — начал с простого. Вчера тоже спрашивал, но или забыл, или видел толк начать с начала.

— Я организатор его выставки.

— Вы дружили?

— Да, мы быстро нашли общий язык, я частенько заезжала в мастерскую попить чаю. Часто мы там обсуждали детали выставки.

— И вчера?

— Нет, вчера я весь вечер пыталась его вызвонить, но безуспешно, нужно было обсудить распределение картин по залам, сегодня был мастер, собирающий выставочные конструкции, я хотела уже дать ему что-то в работу, — блеф чистой воды. Мастер, действительно, приезжал, но по другому вопросу, однако за правду мои слова сойти могут. — В итоге решила скататься, зная, что Гарри… Игорь, — поправилась я, — что он поздно ложится спать.

— А в квартиру как попали?

— Код домофона знала, а дверь была открыта.

— И вас это не смутило?

— Она у него постоянно нараспашку.

— Ясно. Как я понял, о том, что он наркотики принимал, вы не знали?

— Нет, — покачала я головой, — при мне он никогда… и вообще выглядел адекватным, я даже не думала, что он такое способен.

Допрос вышел коротким, но легким день быть не обещал. Только я вышла из отделения, как позвонили с работы, срочно надо мчаться туда, аврал. Я не стала спрашивать, по какому поводу, и так понятно.

Алла, только увидев меня в дверях, схватила за руку, уставившись своими глазищами, прошептала:

— Это правда?

— Что именно?

— Ты видела, как убили художника?

Я вздохнула. Вот так сплетни и разлетаются.

— Во-первых, его никто не убивал, — обойдя девушку, я двинула в сторону кабинета, она смешно семенила следом на высоких каблуках. Я-то в джинсах и кофте, даже непривычно в таком виде являться на работу. Ладно, простят. — Во-вторых, ничего я не видела.

— А как же… В интернете пишут…

— Что я видела, как его убили?

— Нет… Что сотрудница галереи обнаружила тело.

— Так с чего ты взяла, что это я, — спросила ее, тормозя у двери в кабинет.

— Ты же выставкой занимаешься.

— Ничего я не видела, — отрезала сердито, заходя в кабинет и тут же натыкаясь взглядом на Николаеву.

— Ой, прости, забыла сказать, — тоненько проблеяла Алла.

Конечно, забыла, с твоими-то мозгами, девочка ты моя красивая, добрая, но совершенно бестолковая. Говорить этого вслух я, конечно, не стала, тем более что Алла ретировалась, а я так думала, скорее, от злости. К разговору с Натальей была совершенно не готова. Войдя, закрыла дверь и посмотрела на женщину. Выглядела она не очень: бледная, опухшая, с красными глазами, видно, что много плакала. А я ведь ни слезинки не проронила, кстати. Может, ещё не осознала? Осознаешь тут, носясь, как оголтелая.

Наталья тоже меня рассматривала это время, я села за стол, говоря:

— Слушаю вас.

Женщина покачала головой.

— Ну и дрянь, — высказалась все же, — бессердечная дрянь.

Ну отлично, Гарри умер, а мне ещё с этой дамой неизвестно сколько разбираться.

— Вы закончили? — поинтересовалась спокойно.

— Какой же он был глупый… Променять меня на обычную шлюху… — и тут же жалобно добавила. — Как он умер? Ты же была там?

— Передозировка наркотиков, — ответила сухо, складывая руки на столе в замок.

— Не может быть, — прошептала Наталья, — бедный мой мальчик…

Тут она расплакалась, чего я уж совсем не ожидала. Налив воды, поставила стакан на стол перед ней. Наталья выпила, держа его дрожащими руками. Я ретировалась на своё место, словно это могло меня как-то защитить.

— Зачем ты ездила к нему? — спросила женщина, успокоившись.

Он уже умер, а она все вынюхивает, какая теперь разница? Но так как я жива, придётся врать. Слишком много вру последние дни, как бы это не обернулось против меня.

— Гарри заявился вчера днём в галерею. Я его выставила, весь вечер звонила, чтобы расставить точки над и, но он не отвечал. И я решила к нему съездить. Как видите, к вашим словам отнеслась серьёзно.

— Теперь это не имеет значения. В любом случае, ты виновата в его смерти.

— Это каким образом? — не удержалась я от язвительного тона.

— Игорь не наркоман, никогда им не был. У него старший брат погиб от героина, когда Игорю было двенадцать. И до твоего появления он точно ничего не принимал.

Я нахмурилась. Очень уж мне течение ее мыслей не понравилось. Такое логичное и совершенно для меня неблагоприятное. С другой стороны, чего мне бояться? Даже если следователь решит, что я его подсадила, какая разница? Гарри же умер от передоза. И притянуть меня к этому делу никак не получится, потому что я и наркотики несовместимы. Уж что, что, а гробить себя никогда не собиралась, особенно насмотревшись на некоторых ребят в детском доме. Только я успокоилась, как Наталья, резко поднявшись, заявила:

— Я этого так не оставлю, учти, ты ответишь по полной. И для начала можешь готовиться с вещичками на выход, считай, здесь ты больше не работаешь.

Я даже ответить ничего не успела, она ушла, хлопнув дверью.

Вот же черт! Какая-то невообразимая хрень. Ладно, женщина успокоится и поймёт, что я ни при чем. Но сами её слова… Если Гарри действительно не был наркоманом, как он оказался с дозой в крови? Решил попробовать и не рассчитал? Бред какой, с чего бы вдруг? С Натальей, как ни странно, я была согласна: Гарри не такой, и это сразу видно. Но факт на лицо. И если взять за аксиому, что Гарри не наркоман, то остаётся два варианта: или это странный способ покончить с собой, или… его убили.

Я откинула голову на спинку кресла, выдыхая. Оба варианты невозможны. У Гарри совершенно не было причин уходить из жизни, наоборот, он как раз планировал начинать новую. А убивать его просто не за что, это же самый безобидный парень на свете.

Тут зазвонил мобильный, и я устало вздохнула. Андрей.

— Какого черта происходит? — рявкнул он в трубку.

— Я дико занята.

— Ты действительно нашла труп какого-то художника?

— Мое имя, что, по первому каналу называли?

— Нет, но услышав новости, я позвонил знакомому, он раздобыл данные. Почему ты не позвонила мне? И какого черта делала у него ночью?

— Это было вечером, мне нужно было уточнить кое-что по выставке для мастера, а художник не брал трубку.

— И ты поехала к нему? Откуда у тебя адрес?

— Такое ощущение, что я на допросе, — вспылила в ответ, — адрес его мастерской был на визитке. Он упоминал, что живет там же. Вот я и поехала. Все?

Андрей немного помолчал.

— Извини. Все это просто свалилось, как снег на голову, я растерялся… Мне это не нравится.

— Можно подумать, я тут от восторга прыгаю.

— Вечером я приеду, — добавил Андрей, вешая трубку.

Отлично, просто зашибись. Они решили меня в один день добить, что ли?

Но вскоре стало не до этого, потому что реально начался аврал. Марина Евгеньевна велела выгрызть выставку любыми способами, чуя, какой теперь будет интерес, и мне пришлось попотеть. Хорошо, что директор сама договорилась с Николаевой, а на мои плечи легли другие вопросы. Я обсуждала с нашим юристом все тонкости проведения выставки, составляла нужные документы, искала его родных, чтобы договориться о получении согласия. Когда услышала слабый женский голос в трубке, позвонив его матери, почувствовала, как сердце сжалось. Выходит, наркотики забрали у неё второго ребёнка. Бедная женщина… Но работа есть работа, и я говорила, объясняла, что к чему. А потом женщина спросила, не я ли нашла тело, и, струсив, я ответила, что нет, несколько часов после чувствуя себя из-за этого дерьмово.

Ещё нужно было договориться со следственным отделом, чтобы получить доступ к мастерской и изъять картины. В общем, дел было много, и из галереи я буквально выползала.

Выйдя у дома из такси, увидела машину Андрея и мысленно вздохнула. Сейчас начнётся. Как в воду глядела. Только переступила порог, как он, выскочив в прихожую, спросил:

— Почему ты на такси? Где машина?

Я спокойно ответила:

— Бросила возле галереи. Из-за случившегося выпила немного вина.

Мне кажется, или я уже вру больше, чем правду говорю?

Устало пройдя в комнату, стала раздеваться, Андрей наблюдал за мной, устроившись в кресле. Когда я облачилась в домашние брюки и футболку, сказал:

— Расскажи мне о художнике.

Вздохнув, я выдала ему ту же историю, что и следователю. Ну за исключением того, что мы с Гарри подружились. Неплохо общались, да.

— Почему ты о нем не рассказывала?

— Можно подумать, о других клиентах я много говорила? Это всего лишь работа, — покосившись на него, добавила, — организатором выставки была твоя жена.

— Черт, — ругнулся Андрей.

— Ты хоть немного бы ее жизнью интересовался, а то всякое вон бывает.

— Наталья рассказывает то, что считает нужным, как и я ей. Остальное уже вмешательство в частную жизнь. К тому же, кто мог знать, что все так обернётся? — помедлив, он спросил. — Как думаешь, этот художник и есть её любовник?

Вот нашёл кому задавать вопросы. Может, вспылить ради разнообразия? Но сил на это не было.

— Возможно, — ответила, падая на кровать, — ты своего знакомого не спрашивал, что следователь думает?

— Насколько я понял, там все ясно: передозировка наркотиками.

Я поморщилась. Ясно, да не ясно. Если Николаева не начнёт твердить на каждом углу свои мысли на этот счёт, дело быстро закроют. Вот бы этому поспособствовать, знать бы ещё, как.

Пока я размышляла, Андрей переместился ко мне, притягивая. Меньше всего хотелось заниматься сексом, но пришлось через себя переступить, чтобы усыпить бдительность Андрея. Но стараться себя так и не заставила, впервые поймав на мысли, что секс с ним мне если не надоел, то начал напоминать работу. Все чётко, понятно, по расписанию. Вот и сейчас: поцелуи, спустился губами к груди, попутно стягивая одежду, потом развернул, ставя на четвереньки. Сейчас я этому даже была рада, нет нужды смотреть в глаза и делать блаженный вид. Постанывала, хотя не особенно возбудилась и мыслями была далеко. А когда все закончилось, и Андрей ушёл в ванную, я почувствовала странное омерзение к себе. Все произошедшее показалось отвратительным.

— Так, — протянула тихо, — завязывай с этим, Алиса. Добром такие мысли не кончатся.

Точно. У меня есть Андрей, спокойная сытая жизнь и хорошие перспективы. Закончим на этом.

Следующий день начался отлично, придав настроения и надежд на будущее. Родные Гарри подписали нужные бумаги, курьер вернулся с ними в обед, а Шавров дал согласие встретиться в четыре у мастерской, чтобы отобрать картины по утверждённому списку.

Сняв листок, опечатывающий дверь, Шавров открыл её, и мы прошли внутрь. Квартира выглядела удивительно безжизненной, словно вместе с Гарри она в один день обветшала, стала неуютной, холодной. Мы прошли в мастерскую, и я замерла с открытым ртом: она была пуста. Ни одной картины, только на полу несколько чистых холстов, а на стене… я закрыла глаза, выдыхая, благо, Шавров этого не видел. На стене висел мой портрет. Я была изображена по пояс абсолютно обнаженной, распущенные волосы частично прикрывали грудь. То, что это рисунок Гарри, сомнений не вызывало. И когда успел только? Лучше бы думала, что теперь делать, тем более Шавров протянул:

— Очень интересно. Что скажете, Алиса Александровна?

— Ничего, — процедила я. Мужчина, окинув меня взглядом, вернулся к портрету.

— С чего бы ему рисовать вас в таком виде?

— Откуда я знаю? Он художник, придумал себе что-то и нарисовал. Я ему никогда не позировала.

Первые слова правды, блин, а толку от неё?

— Я так понимаю, кто-то унёс все картины, а эту оставил специально для нас? — заметил он, достав перчатки, надел и стал аккуратно снимать портрет. Кто-то… Я, кажется, даже догадываюсь, кто именно. Мстительная стерва, решила меня подставить. — Не знаете, кто? — Шавров, свернув мой портрет в трубочку, смотрел с интересом.

— Понятия не имею.

— Ясно, — он вроде бы согласился, но я видела: не поверил. — Что ж, раз дел для вас нет, предлагаю покинуть квартиру.

Распрощавшись с Шавровым у подъезда, я, наплевав на работу, отправилась в сторону центра. Настроение было ни к черту, но сдаваться я не собиралась. Все это устроила Николаева, я уверена, у неё, наверняка, есть ключи от мастерской, с ней говорили, женщина знала, что я туда поеду отбирать картины. И подсуетилась, очернив меня в глазах следователя.

Достав телефон, я позвонила Алле на ресепшн и попросила скинуть адрес Николаевой. Она расстаралась, через десять минут прошло смс. Я к этому моменту уже приблизилась к центру на своих двоих. Дом Николаевых разместился на небольшой тихой улочке, где в своё время элитное жильё под шумок вытеснило детский сад, библиотеку и муниципалитет. А ещё говорят, деньги могут не все. Несколько трехэтажных домов с уютными дворами теперь радовали глаз прохожих.

Калитка была открыта, пройдя к дому, я набрала номер квартиры на домофоне. В меня словно бес вселился в тот момент, но я решила добыть картины, во что бы то ни стало.

— Слушаю, — ответила Наталья.

— Это Алиса Воронцова, из галереи. Надо поговорить.

— О чем, интересно?

— Например, о том, что вы украли из мастерской Гарри все картины для выставки.

— А ты докажи, — хмыкнула она.

— Откройте дверь.

— И не подумаю.

Щелчок, и женщина отключилась, а я бессильно пнула дверь ногой.

— Так она вряд ли откроется, — раздался сзади насмешливый голос. Обернувшись, я увидела Рогожина, того парня, которому продала машину. Он-то тут что забыл? В голове всплыл его адрес, и я чуть не чертыхнулась, он же здесь живет! А если его подружка прикатит на моей машине? Андрея удар хватит. Да что ж мне так не везёт? Ладно, это потом, сейчас надо пользоваться возможностью.

— Ты тут живёшь? — ткнула пальцем в дверь, он кивнул, рассматривая насмешливо. — Проведи меня.

Немного подумав, Рогожин ответил:

— Хорошо, пошли, — достав ключ, открыл дверь, мы зашли, и он, положив руку мне на плечи, пошёл к лифтам мимо охраны.

— Руки убери, — прошипела я.

— Да успокойся ты, это чтобы охранник на тебя внимания не обратил. На моих девушек он не смотрит.

Я терпеливо прошла до лифтов, а там сразу вынырнула из-под руки.

— Что особенного в твоих девушках, — задала вопрос, пока он жал кнопку.

— Ничего. Просто их очень много.

Открылись створки, мы зашли в лифт. На хрена он вообще нужен в трёхэтажном доме? Рогожин все время движения меня рассматривал, я пялилась в зеркало, делая вид, что этого не замечаю.

— Что ты не поделила с моими соседями?

— Это по работе.

— Ага, — согласился, но тоже не поверил. Да и плевать. Ещё перед ним не хватало оправдываться.

Оказалось, Николаевы с Рогожиным живут на одном этаже. Подождав, пока парень скроется в квартире, я нажала звонок. А он вроде не так плох, как показался поначалу. Может, потому что не вёл себя, как придурок? Ну или почти не вёл. Я услышала за дверью шаги, следом тишина. Была уверена: женщина смотрит в глазок и думает, открыть или нет. Дверь все-таки распахнулась. На пороге стояла Наталья в спортивном костюме.

— Что надо? — спросила, складывая на груди руки.

— А то вы не знаете?

— Ты даже из смерти Игоря ищешь только выгоду. Оставь его уже в покое.

— Ваше стремление подложить мне свинью объяснимо. Но вы же понимаете, что менты вас найдут, замучаетесь с ними объясняться. И вообще, вы по сути украли картины.

— И что Игорь в тебе нашёл? — покачала она головой.

— Молодость, красоту и ещё много чего. А вы для него были только мешком денег, с которым переодически приходилось ложиться в постель.

— Ах ты дрянь! — Наталья бросилась на меня, нервишки у неё ни к черту, однако. Не знаю, на что дамочка рассчитывала, я выросла в детском доме и постоять за себя умела. Скрутив её, затащила в квартиру и захлопнула дверь, не кстати подумав: вдруг Андрей дома? К счастью, она была одна. Интересно, Рогожин наблюдал за нами? Посмеялся от души, наверное.

— Пусти, — Наталья пыталась вырваться, но я довела её до гостиной и усадила на диван, только тогда убрав руки. Женщина принялась тереть запястья, а я с любопытством осмотрелась. Квартира, конечно, шикарная. Андрей мог бы и что получше мне снять, денег у него, видимо, куры не клюют.

Ладно, об этом потом.

— Где картины? — спросила Наталью.

— Ты их не получишь.

Вздохнув, я присела на стул.

— Слушайте, Наталья, мы взрослые люди. У вас договор с галереей, так что выставка все равно состоится.

— Обойдусь без твоих комментариев. Проваливай, иначе охрану вызову.

Я видела, она не шутит, потому удалилась, поражаясь абсурдности происходящего. Казалось, у всех разом крыша поехала.

Возвращаться в галерею не имело смысла, я отзвонилась Марине Евгеньевне и сообщила, что картины у Николаевой, но с ней нужно беседовать на высшем уровне, меня она не слушает. Та сказала, что позвонит даме, и я поехала домой. В дороге объявился Андрей, сообщил, что не придёт, и я обрадовалась, требовалось хоть какое-то время побыть одной и все обдумать. Да просто выдохнуть спокойно, тем более что завтра суббота.

Однако выдохнуть мне не дали. В десять утра я проснулась от настойчивого звонка в дверь. Открыла, даже не спросив, кто, толком не соображая, что происходит. За дверью стоял Андрей.

— Ты чего так рано? — я потёрла глаза, он, разувшись, прошёл в комнату и сел в кресло. Только тут я заметила, как он бледен и сосредоточен. Губы сжаты. Господи, что ещё случилось? Я присела на край кровати, сердце предательски быстро забилось. Посверлив меня взглядом, Андрей вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию и бросил на журнальный столик. На ней был запечатлён вчерашний портрет из мастерской. Я устало выдохнула.

— Где ты его взял?

— Знакомый сообщает информацию об этом деле.

— А он не сообщил, что я сказала следователю? Я никогда не позировала Ставровскому, это плод его воображения.

Кивнув, Андрей снова полез в карман, на этот раз достав плотный конверт, открыл его, вытащил фотографии и бросил на столик.

— Это тоже плод воображения? — задал вопрос, а я закрыла глаза. На фотографиях я занималась с Гарри сексом.

В голове ни одной мысли. Открыв глаза, спросила тихо:

— Откуда?

— Какой-то добрый человек оставил на лобовом стекле под дворниками.

Я потёрла виски. Час от часу не легче. Кто же это? Николаева не в курсе о нашем с Андреем романе, выходит, есть кто-то ещё, кто следит за мной? Или за Андреем? А сейчас решил включиться в игру? В какую, спрашивается? С каждым днём я понимаю все меньше и меньше.

Андрея, кажется, эти вопросы не интересовали. Когда я на него взглянула, наткнулась на тяжёлый взгляд в упор.

— Что скажешь? — спросил он. Бросив взгляд на фотографии, я поморщилась.

— А что тут скажешь? — выдала устало. За последние дни столько всего произошло, что на эмоции уже сил не остаётся. Зато у Андрея их было через край. Вскочив с кресла, он рывком поднял меня за плечи и прорычал:

— Так ты мне с ним изменяла?

Хотелось спросить, а что, не видно по фотографиям? Но я только коротко ответила:

— Да.

Толкнув меня на кровать, Андрей пнул столик, фотографии разлетелись в разные стороны. Я смотрела на них и думала, как все в мире циклично, шесть с лишним лет назад было с точностью до наоборот, у меня козыри, ему приходится сдаваться. Я снова села, Андрей зло спросил:

— Ты знала, что он любовник моей жены?

— Нет. Но когда узнала, решила бросить.

Он так на меня смотрел, что даже страшно стало на мгновение. Не потому, что боялась удара, а потому что взгляд у него был какой-то больной.

Наконец, он рухнул в кресло, словно в момент обессилев.

— Зачем? — спросил спокойно.

— Что зачем?

— Зачем ты с ним связалась?

Дура потому что. Конченная идиотка, которую потянуло на приключения.

— Не знаю, — пожала плечами, — он был таким странным, необычным.

— Вот оно что, — протянул Андрей язвительно, — а я, значит, обычный? Обычный идиот, с котором можно лечь в постель за деньги.

— Андрей, не начинай, — выдохнула я.

— Что не начинай? — он выругался, при мне такое произошло впервые, я удивлённо на него уставилась. — Ты все это затеяла, ты на меня смотрела, предлагала себя, фотографии эти чертовы подсунула. Ты мне всю жизнь вывернула. А теперь не начинай? Сколько ты с ним трахалась?

— Две недели.

— И сколько таких художников было за эти годы?

Тут я вспыхнула. Но в принципе логично, единожды соврав, кто тебе поверит? Теперь он, конечно, думает, что я меняла любовников направо и налево все шесть лет.

— Он единственный, — ответила, чувствуя, как последние силы покидают тело и мозг.

— И неповторимый. А ещё любовник моей жены.

— Я же не знала, — даже поморщилась от оправдания. Звучит так себе.

— Ненавижу! — выплюнул он, а я разозлилась.

— Ненавидишь, а все равно не уйдёшь.

Вскочив, Андрей снова схватил меня за плечи.

— Я бы его сам убил, если бы он не сдох.

— Можешь выдохнуть, он умер.

Снова толкнув меня, Андрей вышел в кухню. Я слышала, как он гремит бокалами, видимо, наливал виски.

Через минуту вернувшись в комнату, уставился тяжёлым взглядом. Я безучастно сидела на кровати.

— Ты хоть понимаешь, что я люблю тебя? — выдал вдруг, а я чуть не рассмеялась.

— Любил бы, ушёл ко мне от жены.

— А ты бы встретила меня с распростертыми объятиями? Если бы у меня не было денег?

А на меня такая тоска навалилась, и я брякнула, не думая:

— Катись ты к черту вместе со своими деньгами.

Такого он точно не ожидал, даже растерялся. Посмотрел неуверенно, словно думал, я заберу свои слова обратно. А я молчала. Тут Андрей окаменел, развернувшись, молча покинул квартиру. Хлопнула дверь, ещё минут десять я сидела, глядя в пустоту, а потом до меня дошло.

— Что ж я наделала, — простонала, хватаясь за телефон. Он же меня простил, даже если не простил, то готов был сделать это. В любви признался, а я, дура такая, выгнала его.

— Пожалуйста, Андрей, возьми трубку, — говорила, слушая гудки. Ответа не было. Я набрала второй раз, сбросил. На третий механический голос сказал, что абонент недоступен. Я рухнула на кровать, коря себя на чем свет стоит. Столько сил было потрачено на то, чтобы Андрей не узнал, а когда надо было реально что-то предпринять, я сваляла дурака. Устала, видите ли. Теперь наотдыхаюсь. До понедельника теперь его не выцепить, если только у дома караулить, но там сумасшедшая жёнушка, как бы все не стало хуже. Значит, в понедельник буду караулить у работы, если он так и не снимет трубку.

А что сейчас делать? Вместо того, чтобы два дня отдохнуть, я теперь буду изводиться. Забравшись в постель, уставилась в потолок. Мыслей ноль, какое-то тупое безразличие. Да, отдых мне не повредит, эти дни вытрясли меня подчистую. Значит, надо попытаться уснуть. В успех я не особенно верила, но, покрутившись полчаса, все же провалилась в сон.

День прошёл примерно в таком режиме. Я пила чай, сидела в интернете, звонила Андрею, дремала. Время как будто застыло в моей квартире в тот момент, когда Андрей хлопнул дверью. Один бесконечный день, я не могла дождаться, когда он кончится.

А в воскресенье хоронили Гарри. Я решила сходить. Может, наши с ним отношения и были мимолетными, но все же мы были вместе вплоть до самой его смерти. Людей собралось немало, большинство молодые. Ведь у Гарри были друзья, почему же я не видела ни одного? Потому что нам было ни до кого, мы наслаждались друг другом.

Мать я узнала сразу, Гарри был очень похож на неё. Худая невысокая женщина с выбивавшимися из-под платка кудрями. Она стояла, покачиваясь, под локоть её держала девушка лет двадцати, тоже на неё похожая. Видимо, дочь. Это хорошо, поможет пережить потерю ребёнка. Наталья тоже присутствовала, на глазах чёрный очки, губы плотно сжаты. Ещё несколько взрослых держались вместе, молодёжь толпилась, кто как. Я не стала приближаться, стояла в стороне, наблюдая. Гарри казался сейчас таким юным, совсем мальчишкой, и от этого было ещё больнее. В голове не укладывалось, что вот это он, тот самый парень, который кружил меня при встрече, поил чаем и любил ночи напролёт.

Когда стали опускать гроб, я, не выдержав, ушла. Села на скамейке вдоль главной дороги, пытаясь прийти в себя. В моей жизни никогда не было дорогих мне людей. И хоть я не любила Гарри, его смерть затронула какие-то струны в душе.

Вскоре похоронная процессия потянулась к выходу. В основном, шли молча, глядя перед собой. Вдруг один парень, посмотрев на меня, остановился. Я сразу напрягалась, а он направился к скамейке.

— Это же с вами Игорь встречался, — сказал, то ли утверждая, то ли спрашивая. Я постаралась улыбнуться.

— Он рассказывал обо мне?

— Рассказывал… Все уши прожужжал. Я никогда его таким не видел.

— Каким?

— Влюблённым, — тут парень вздохнул, — я не видел вас на похоронах.

— Стояла в стороне, очень тяжело.

— Понимаю. На поминки поедете?

Я чуть не спросила, а Николаева будет там? Конечно, поди и с поминками подсуетилась. Я покачала головой.

— А мы могли бы увидеться как-нибудь? — спросила его. — Я хочу поговорить о Гарри.

Он неуверенно пожал плечами, но номер продиктовал.

— Я Иван. А вы Алиса, верно? — задал вопрос, когда я записала номер.

— Верно, — улыбнулась ему, — бегите, а то автобус ждёт.

Кивнув, он попрощался и пошёл к выходу, я смотрела ему вслед. Да уж, всякого я ожидала, но такого… Значит, Гарри делился о наших отношениях с друзьями. И если этот Иван меня узнал, значит, видел фото. Или портрет? Тут у меня даже румянец выступил. Не стал бы Гарри показывать его всем подряд. Может, он мое фото в соцсети показал, это куда больше похоже на правду.

Но дело не в этом. О нашем романе знают. И если следователю придёт в голову с кем-то побеседовать, правда выплывет очень быстро, вызвав логичные вопросы: почему я молчала? Чтобы следователь не успел придумать что-то совсем неправдоподобное, нужно поделиться с ним правдой. И поговорить с другом Гарри не помешает, дабы понимать, какое вот же бытует обо мне мнение и что наболтал Гарри. Пожалуй, в понедельник этим и займусь. Отпрошусь на первую половину дня, подкараулю Андрея, потом съезжу в отделение. Кстати, об Андрее. Я в который раз набрала номер, абонент по-прежнему был недоступен. Упёртый мужчина. Впрочем, ему нужно время, чтобы отойти.

Кто же все-таки заснял нас с Гарри? Ведь нужно было установить камеру, то есть прийти в мастерскую, когда там никого нет. И потом унести её. А если она все ещё там? Если человек после этой серии фото опять её установил? И менты не заметили? Маловероятно. Хотя не особенно они искали, тем более решив, что это самоубийство. А камера должна быть хорошо спрятана. И что? Я даже в мастерскую зайти не могу, так что все эти мысли яйца выеденного не стоят.

Понедельник начался со звонка Марины Евгеньевны. Часы показывали восемь утра, и, снимая трубку, ничего хорошего я не ожидала услышать. Марина Евгеньевна растерянно заявила, что некоторое время мне не стоит появляться на работе.

— Какое некоторое? — не удержалась я.

— Пока не могу сказать. Я с тобой свяжусь, Алиса, считай, что у тебя отпуск.

— Бессрочный? — хмыкнула я.

— Мне жаль, что так вышло.

И она повесила трубку. Отлично, мадам Николаева работает, не покладая рук. Обещала выгнать с работы, и вот пожалуйста. Зря я, конечно, к ней тогда поперлась. Тоже нервы зашалили, только не учла, что у дамы связи и злопамятность.

Так, денёк зашибись начинается. Работы нет, Андрей не отвечает, ещё что-нибудь прилетит или можно начинать наслаждаться?

Прилетело. В десять, когда я уже стояла в дверях, чтобы отправиться к Андрею на работу, меня застал звонок Шаврова. Он просил подъехать в отделение, как появится возможность. И я отправилась к нему, решив, что это сейчас важнее. Надо же понять, что ещё подкинула судьба.

Шавров выглядел свежо и был бодр, кажется, у него выходные прошли хорошо. Указав на стул, спросил:

— Кофе хотите?

— Нет, спасибо, — я улыбнулась, он, усевшись с кружкой горячего напитка напротив меня, сказал:

— Имел честь сегодня беседовать с Натальей Ивановной Николаевой, знакома она вам?

Понятно. Даже неинтересно, что будет дальше.

— Знакома.

— Она утверждает, что вас с погибшим Игорем Крестовым связывали отнюдь не дружественные отношения.

— Ей откуда знать? — сложила я на груди руки.

— А связывали?

Я вздохнула. Вроде сама же решила идти сдаваться, так нет, и тут опередили.

— Связывали.

— Интересно. А почему же вы не сказали об этом, а соврали, будто просто дружили?

Я снова вздохнула.

— Понимаете, Александр Витальевич, я не хотела, чтобы о моих с Гарри отношениях узнал один человек.

Шавров вопросительно вздёрнул бровь.

— А именно?

— Скажем так, у меня есть мужчина помимо Гарри.

Следователь, откинувшись на стуле, скрестил руки, рассматривая меня с интересом.

— И рвать с этим мужчиной отношения вы не планировали? — задал вопрос.

— Нет. Я не собиралась долго встречаться с Гарри.

Шавров немного помолчал. Взяв кружку, отпил кофе, и потом высказался, качая головой:

— Да, если честно, не ожидал, Алиса Александровна. А сейчас ваш мужчина в курсе?

— А что?

— Хотелось бы с ним побеседовать.

— Зачем? — нахмурилась я. — Дело же ясное, Гарри перебрал с наркотой, причём тут мой мужчина?

— И все-таки, — он смотрел, ожидая ответа.

Если он узнает, кто мой любовник, станет ещё хуже. Андрея притянут к этому делу, Наталья возненавидит меня окончательно, к тому же после ссоры ещё неизвестно, захочет ли вообще Андрей общаться со следователем и что ему наговорит. Надо все хорошенько обдумать.

— Нет, он не в курсе. Могу я для начала сама с ним поговорить? — спросила Шаврова. Тот кивнул, написав на листке номер телефона, протянул мне.

— Пусть ваш мужчина свяжется со мной в ближайшие пару дней. Или мне придётся найти его и самому с ним связаться.

— Я вас поняла, — ответила хмуро, убирая листок. Иными словами, они встретятся, чего бы это ни стоило. — Я могу идти?

— Ещё пара вопросов. Вы ведь воспитывались с Кириллом Воронцовым в одном детском доме?

— А это тут причём?

— Алиса Александровна, вы можете просто отвечать на вопросы, а не юлить?

— Хорошо, — поджала я губы, — да, мы из одного детдома.

— Какие у вас были отношения?

— Мы встречались.

— Даже так. Вы любвеобильная особа, — я не стала это комментировать. — И что? Как сложились ваши отношения после выхода из детского дома?

— Никак. Мы перестали встречаться ещё в его стенах. Потом я поступила в институт и больше о Кирилле не слышала.

— И вам неинтересно было, где он, чем занимается?

— Он, что, тоже умер? — брякнула я.

— Живой, — хмыкнул Шавров, — ладно, Алиса Александровна, идите. Я жду звонка вашего возлюбленного.

Ждите-ждите. Я сама была бы не прочь с ним поговорить. Только вот он трубку не берет. Андрей снова не ответил, и я задумчиво побрела по дороге. Шавров сумел удивить, и вовсе не связанными с Гарри вещами. Точнее, людьми. Какого черта его заинтересовал Кирилл? А вдруг они с Гарри все-таки знакомы? И следователю показалось странным, что… Вот именно, что тут странного?

К черту Кирилла, надо думать, что делать. Андрей на связь не выходит, даже если я его подкараулю, боюсь, он вряд ли захочет помочь. С него станется от обиды сказать, что он меня вообще не знает. Но больше меня пугала Николаева. Гарри за глаза, а тут ещё муж. Она меня в землю зароет.

И тогда я решилась. Будем пытать удачу, вариантов немного, точнее, вовсе нет, кроме одного. Жутко сомнительного, но все же возможного.

На маршрутке я доехала до центра и вскоре ждала ответа, слушая гудки домофона. Их было слишком много, чтобы вселить надежду, и когда я уже решила уходить, сонный мужской голос ответил:

— Да.

— Привет, это Алиса, — проговорила быстро, — я тебе машину продала.

Пауза. Щелчок. Дверь открылась. Ура. Оказавшись внутри, я шмыгнула мимо охранника на лестницу и быстро поднялась. Рогожин стоял в дверях в одних трусах, хмурый, заспанный, с растрёпанными волосами. И все равно был хорош собой.

— Я не помешала? — спросила, остановившись напротив.

— Я спал, заходи, — развернувшись, Рогожин протопал внутрь, я зашла следом. Разувшись, проследовала в гостиную-столовую, просторную, светлую. Кухня отделена барной стойкой. Все современное, стильное и смотрится просто супер. Уверена, квартира вся конфетка. Пока я осматривалась, Илья прошлепал к холодильнику и, достав пакет с соком, сделал несколько глотков. Невольно я перевела взгляд на его тело, не удержавшись, скользнула по широким плечам, спине, и ниже. Надо сказать, задница у него зачетная.

Отставив пакет с соком на барную стойку, Рогожин спросил:

— Так чего ты хотела?

— Может, оденешься? — не удержалась я.

Усмехнувшись, Илья удалился из гостиной, через минуту вернулся. Нацепил только брюки, и то, болтались они так низко, что была видна полоска трусов.

— Так сойдёт или фрак надеть? — спросил насмешливо, пройдя к столу, взял с него пачку сигарет. Я встала с другой стороны, ожидая, пока он закурит, но все же фыркнула на его слова:

— Сойдёт.

— Тогда говори, зачем пришла.

— У меня к тебе предложение. Сможешь сыграть моего парня? Я заплачу.

Он присвистнул.

— А поподробней?

— Дело в том, что я встречалась с одним парнем, художником, он погиб на днях…

— Видел в интернете, фамилия у парня какая-то необычная.

— Точно. Ну вот, следователю я поначалу не рассказала о наших отношениях. Потому что боялась, что узнает один человек.

— Другой любовник? — спросил Рогожин весело. Ну да, со стороны, может, и смешно звучит, только мне почему-то совсем не до смеха.

— Да. Следователь хочет теперь его видеть, а я никак не могу это устроить.

— Потому что он женат, и будет скандал? — проявил Илья смекалку.

— Вроде того.

Затушив окурок, Рогожин покачал головой.

— Да, всякое мне предлагали, но чтоб такое… То есть ты хочешь, чтобы я вместо твоего любовника съездил в отделение и поговорил со следаком?

— Да. Я расскажу более подробно, что к чему.

— А мне с этого какая польза?

— Я же сказала, что заплачу.

Он вздёрнул бровь.

— Сколько?

— Сто тысяч.

Рогожин снова присвистнул. Подойдя ко мне, остановился рядом, присев на стол.

— Это те деньги, что я тебе за машину дал? — поинтересовался, разглядывая меня.

— Какая разница?

— Действительно. Считаешь, у меня мало денег?

Так, ясно. Разговор не имеет смысла, надо уходить.

— Извини, что побеспокоила, — я сделала шаг вперёд, но он схватил меня за запястье. Вернув, встал напротив, поставив руки на стол по обе стороны от меня. Его лицо было так близко, что мне стало вдруг неловко.

— Есть другой способ договориться, — сказал Рогожин.

— Какой? — подняла на него глаза.

— Догадайся.

Да уж много ума иметь не надо.

— Спать с тобой я не буду.

— Почему?

— Не хочу.

Илья, усмехнувшись, продолжил смотреть. Как же близко он стоит, словно ждёт, что я передумаю и брошусь к нему на шею. Не дождётся. Я отвернулась, он взял меня за подбородок, поворачивая лицом к себе. А взгляд у него при этом такой был, что я даже немного испугалась, сама не понимая, почему. Если он меня поцелует, я его ударю. Врежу между ног и сбегу. Рогожин, резко меня отпустив, отошёл, разводя руками:

— Извини, ничем не могу помочь.

И широко улыбнулся, гад такой. Ладно, без тебя разберусь. Я прошла мимо него в прихожую, обулась. Илья открыл дверь, пропуская меня, я сделала шаг на лестничную клетку и замерла: у соседней двери стояли Андрей и Наталья.

Наталья копалась в сумке, окинув меня презрительным взглядом, отвернулась, словно и не знает. А вот Андрей застыл в точности, как я. Наверное, мы бы так и стояли, если бы Рогожин не поздоровался с ними. Не дожидаясь ответа, наклонился к моему уху, шепча:

— Передумаешь, заходи, — и, положив руки на талию, подтолкнул вперёд.

Андрей его слов не слышал, зато видел фамильярное отношение и голый торс вкупе с моей растерянностью. Выводы сделал, потому как взгляд его переменился, стал злым, жестоким. Сжав зубы, он зашёл в квартиру вслед за женой. Двери квартир захлопнулись одновременно, оставив меня стоять в одиночестве на лестничной клетке. Тяжело выдохнув, я потопала вниз. Запал прошёл, и теперь я не понимала, зачем вообще пошла к Рогожину с такой просьбой. По сути, он незнакомый мне мужчина. Да, но проблема в том, что знакомых у меня нет. Кроме Андрея и Гарри в моей жизни больше не было мужчин, с которыми я хоть как-то общалась. И Рогожин показался приемлемым вариантом. Ошиблась. Только боюсь, эта ошибка будет стоить мне очень дорого. После моей измены Андрей, кажется, решил, что я лягу в постель с любым, и в данном случае мой выбор пал на Рогожина. Но как он смотрел… Такого взгляда я не видела даже тогда, когда он стучал кулаками, обещая оторвать головы всем подряд. С годами, что ли, в нем эта жестокость появилась? И не я ли её причина?

А вечером позвонили с неизвестного номера, оказалось, хозяйка квартиры. Запинаясь, попросила съехать к полудню среды, вроде как непредвиденные обстоятельства вынуждают отказаться от сдачи жилья. Уверена, имя им Андрей. Сама я никогда хозяйку не видела, деньги и квитанции ей передавал Андрей, так что оставалось только принять как данность тот факт, что меня выбрасывают на улицу. Спасибо хоть не прямо сейчас, есть время собраться.

Я немного посидела, глядя перед собой. Эко меня крутануло. Всего месяц назад было все: квартира, машина, мужчина, интересная работа, — а теперь не осталось ничего. От слова совсем. А самое обидное, что виновата сама. Хотела сесть на два стула сразу, закрутила роман на стороне, и вот чем все обернулось. Яркости не хватало, разнообразия. Зато теперь точно скучать не приходится. Падаю в чёрную дыру головой вниз, не зная, что меня ждёт. Ну точно Алиса в стране чудес, только не с такими радужными перспективами.

Остаток дня я провела, собирая вещи. Коробок набрала в ближайшем ларьке, несла их, вспоминая, как переезжала в эту квартиру с двумя спортивными сумками. Теперь столько хлама накопилось, что не знаешь, куда его девать. Решила подойти к вопросу жёстко, выделив одну коробку на выброс, безжалостно кидала туда то, что все годы лежало без дела. Не к месту явились воспоминания, в основном, приятные, где куплена та вещица, куда надевала это платье… Почти все связано с Андреем. Шесть лет жизни оказались перечёркнуты в одно мгновенье. Что теперь будет? Надо искать квартиру. Деньги, слава богу, есть. Вот уж не думала, что потрачу их на то, чтобы обустроиться не в Питере, а в своём же городе. Жизнь умеет посмеяться.

Утром сборы продолжились. Я старалась особенно не задумываться, просто плыла по течению. Но когда около шести раздался звонок в дверь, бросившись к ней, чуть не рухнула на пол, задев ногой коробку. Была уверена: это Андрей. Передумал, вернулся, простил, и теперь все будет, как раньше, нет, даже лучше. Я с него пылинки сдувать буду.

За дверью стоял Рогожин, и своего разочарования я скрыть не сумела.

— Вижу, ждала кого-то другого, — усмехнулся он.

— Что надо?

— Войти можно?

Я, молча развернувшись, вернулась в комнату, оставив дверь открытой. Он прошёл следом, замер у косяка, разглядывая коробки.

— Что за великое переселение? — я не сочла нужным отвечать, он высказал предположение. — Неужели первый любовник узнал о втором и дал от ворот поворот?

— Какая сообразительность, — скривилась я.

— Не поверю, что ты не смогла его удержать.

— Каким образом? Наручниками к батарее прицепить?

Илья рассмеялся.

— Брось, разделась бы и показала все, на что способна.

— У тебя богатая фантазия, я, может, далеко не так хороша.

— Но его-то устраивала. Или он скандала боится, вот и сбежал?

— Ты зачем пришёл? — спросила ласково, но тон мой его не обманул.

— Да вот, зашёл сказать, что заезжал к следователю. Приятный человек.

Я уставилась на него, не веря.

— Ты ходил к Шаврову? В качестве моего парня?

— Точно.

— С ума сошёл? — я вскочила. — Ты же ничего не знаешь!

— А что мне надо знать? Что я содержу тебя, а ты со мной спишь?

— Но… Шавров же спрашивал, сколько мы вместе, какие у нас отношения…

— Ты хочешь, чтобы я тебе передал детали разговора?

— Естественно!

Я была растеряна и одновременно рада и недовольна. Ситуация вроде бы разрешилась, но самодеятельность Рогожина доставила новые трудности. Вместо того, чтобы его как бы вписать в свою жизнь, придётся теперь запоминать, что он там насочинял.

— Может, в бар? — поинтересовался Илья. Я заморгала от удивления. — Посидим, я расскажу, что к чему. Выпьем по пиву, по-моему, тебе это не помешает.

А я подумала: расслабиться действительно неплохо. Алкоголем особенно не увлекалась, пила вино, нечасто и в разумных количествах. Но сейчас как раз подходящий случай, слишком много всего навалилось.

— Хорошо, — кивнула Рогожину, — погоди, я отдам тебе деньги.

— Угостишь меня в баре, — усмехнулся он, потянув за руку, в прихожей я её аккуратно вытащила. А не рискую ли, отправляясь в бар с таким парнем, как Илья? Все-таки он тип мутный. А я своим ощущениям привыкла доверять. Однако сейчас внутренний голос молчал, и я решила рискнуть. В бар мы пошли пешком, ближайший был в десяти минутах ходьбы.

— Кстати, следователь, кажется, тебе симпатизирует, несмотря на твою полигамию, — заметил Илья по дороге.

— Кто бы говорил о полигамии, — фыркнула я, передразнивая его, — просто у меня очень много девушек.

— Ну я-то мужчина.

— Так себе оправдание. А что Шавров?

— Он так ловко задавал вопросы, что, не знай я, что к чему, даже не понял бы, что ты мне, любимому своему мужчине, изменяешь. Я все думал, то ли поблагодарить его, то ли в морду дать.

— Шавров хороший мужик, — согласилась я, — только мне от этого не легче.

Вскоре мы сидели в баре, Рогожин заказал пиво, я коктейль. Он оказался вкусным, алкоголя почти не чувствовалось, и я выпила его очень быстро. Подозвав официанта, попросила повторить. Стало и правда легче, словно груз свалился с плеч. Понимала, это только на один вечер, но наслаждалась появившейся легкостью. Илья, покачав головой, заметил:

— Ты не налегай, коктейли штука опасная, пьёшь-пьёшь, а потом сшибает.

— Поучи, — ответила я, принимая новый бокал.

— А ты распущенная, когда напьёшься?

Сделав большой глоток, я ответила:

— Скорей всего, я буду в отключке, но ты наслаждайся.

Он рассмеялся, а я выпила ещё.

Кажется, всего коктейлей было четыре, Рогожин оказался прав, вскоре стало пьяно и весело, захотелось танцевать, я куда-то потащила Илью, болтала без умолку, спотыкалась, он меня подхватывал, я смеялась. А потом мы зашли в очередной бар, что-то выпили, и провал.

Проснулась я с болью в голове и жуткой сухостью во рту. Немного полежала, прислушиваясь к себе. Не так уж и плохо. Боль не сильная, сухость пройдёт. Видимо, организм хоть и обалдел, но стойко выдержал удар. Хотя с подобными экспериментами лучше завязывать. События вчерашнего вечера всплывали в голове хаотично. По большей части я ничего не помнила. Кроме, пожалуй, танца. Мы были в клубе (как там оказались, не помню), я танцевала от души, последний раз такое было в начале первого курса. Пьяная, наверное, смотрелась забавно, но мне было все равно. А потом начался медляк, и я, схватив сидящего Илью за руку, вытащила его на танцпол. Он обнял меня, положив руки на талию, и от его прикосновений стало горячо, я подняла на него глаза, он улыбался, но взгляд оставался серьёзным. Кажется, я провела пальцем по его улыбке, шепча:

— Не верю, — и он ее убрал, хотя вряд ли слышал мои слова. Смотрел серьёзно, и этот взгляд пробирал до дрожи. Я положила ему голову на грудь, Рогожин прижал меня к себе, и стало хорошо. Даже не уверена, что мы танцевали, а не просто стояли, обнявшись.

Все это пронеслось в голове, и я подумала, не удивлюсь, если сейчас обнаружу Рогожина рядом. Повернувшись на бок, открыла глаза: передо мной была тумбочка с таблеткой и стаканом воды на ней. Усевшись, я осмотрелась: широкая кровать, журнальный столик, комод, торшер. Спальня в стиле квартиры. Значит, приехали мы к Илье, и он уложил меня спать. Как мило. Вряд ли это его комната, а я, кстати, одета. Значит, повёл себя как джентельмен. Хмыкнув, я запила таблетку водой. Так, ладно, есть золотое правило: не помню, значит, не было. А я и правда почти ничего не помню.

Посмотрела на часы и, подпрыгнув, заметалась. Одиннадцать! У меня дома коробки, надо заказывать машину, грузчиков, а времени в обрез.

Выскочив в холл, первым делом уперлась взглядом в коробки с моими вещами. Удивлению не было границ, и чтобы прояснить ситуацию, я пошла на звук, доносившийся из кухни. Рогожин жарил яичницу, и снова был в одних штанах. Обернувшись, сказал, как ни в чем не бывало:

— Садись за стол, сейчас будем завтракать.

Воздержавшись от комментариев, я села, поглядывая на него. Илья, быстро сервировав стол, расположился напротив, и я, наконец, задала вопрос:

— Как мои вещи оказались тут?

— Вчера ты слёзно умоляла помочь тебе переехать.

— И ты воспринял мои слова всерьёз?

— Ну… Я понял, что к полудню ты должна покинуть квартиру, а так как ты отходила от загула, решил помочь, попросил знакомого, он перевез вещи.

— А ключи?

— Взял из твоей сумочки. Да, знакомый же передаст ключи хозяйке.

— Это мне обойдётся ещё в сто тысяч? — буркнула я, запихивая в рот яичницу, Илья рассмеялся.

— Где ты собираешься жить?

— Поеду в гостиницу, а там что-нибудь найду.

— Если хочешь, пока ищешь, можешь пожить у меня.

Я даже жевать перестала. Неужели он это серьёзно?

— Я, что, по-пьяни обещала тебе неземные блаженства?

Рогожин рассмеялся.

— Вроде нет. Но никогда не поздно.

— Серьёзно, с чего такая щедрость? Съездил к следователю, денег не взял, вещи перевёз и жить у себя предлагаешь. Знаешь, это как-то ненормально по отношению к малознакомой девушке.

— То есть приходить и просить малознакомого парня сыграть перед следователем роль возлюбленного это нормально?

Я прикусила язык. Действительно, отношения у нас с самого начала какие-то… нестандартные. И все равно, странно его поведение, слишком странно.

— Положим, я к тебе обратилась потому, что больше не к кому было, — заметила ему, — а тебе-то что за дело?

— А мне любопытно, чем все это кончится. Ты довольно забавный экземпляр, таких я ещё не встречал.

Любопытно и забавно. Прекрасно. Взяв вилку, я стала есть, поглядывая на Рогожина, он улыбался уголками губ. Нет, предложение, конечно, заманчивое, но слишком вызывающе выглядит. С моей стороны. Жить по соседству с Натальей и Андреем, у парня, который явно не отличается пуританскими взглядами. Николаевых удар хватит, каждого по своему. А с другой стороны, Рогожина можно припрячь, если что, раз уж он так откровенно рвётся в рыцари… Думается, он все-таки надеется уложить меня в постель, и именно это является пунктом, от которого отталкивается. Хотя столько напряга ради разового секса? Сомнительно, но Рогожин парень неординарный.

— Кстати, — вернул Илья меня из мыслей, — почему ты не на работе?

— Меня уволили.

— Тоже любовник постарался?

— Нет, соседка твоя, Николаева.

— А с ней вы что не поделили?

Я прикинула, глядя на него, рассказать или нет? А потом подумала, если хочу просить о помощи, лучше рассказать. В общих чертах.

— Она устраивала выставку художнику, который погиб, была его спонсором.

— Можешь не продолжать. Дамочка делила с ним постель, пока не появилась ты.

— Откуда такие мысли? Она же замужняя женщина, — говорила я, скорее, из упрямства.

— Кого это когда останавливало? К тому же, смею заметить, особой страсти между ней и мужем не видно. Кстати, может, тебе на него внимание обратить? Он тоже женат, может тебя обеспечить, и я почти уверен, что ты ему понравишься.

— Считаешь, я лягу под любого мужика за деньги? — скривилась я. Мнение неприятное, но заслужила, конечно. А вот предложение просто анекдотическое. Интересно, что бы сказал Рогожин, знай всю правду?

— Думаю, нет, раз ты спала с этим художником, у него денег явно кот наплакал.

— Зато он перспективный… был.

Рогожин, поднявшись, сгрёб тарелки и отнёс в мойку. Начал мыть, чем удивил, надо же, какой чистоплотный. Ладно, это не мое дело. Странно получается: я ему не особенно нравлюсь, как и он мне, и тем не менее, мы в одной лодке. Точнее, я сейчас попытаюсь нас в неё усадить. Подойдя к стойке, наблюдала за Ильей, он это заметил и спросил:

— Что ещё?

— Хочу попросить о помощи.

— Такое ощущение, что я служба спасения, — усмехнулся он, качая головой. Выключив воду, стал вытирать руки, глядя на меня. — Что на этот раз?

— Мне нужно попасть в мастерскую Гарри. Художника.

— Я понял. Так в чем проблема?

— У меня нет ключей, а дверь опечатана.

Тут он так удивился, что не смог этого скрыть. Усмехнулся, складывая на груди руки.

— Ты хочешь мне предложить вскрыть замок?

— Вроде того.

— С чего ты взяла, что я вообще могу это сделать?

— Не знаю. Ты создаёшь такое впечатление…

— Вот это да, — хмыкнул Рогожин, — никогда бы не подумал. А что, собственно, ты хочешь там найти?

— Объясню на месте.

— Ты понимаешь, что толкаешь меня на преступление? Кстати, не первый раз. Дача заведомо ложных показаний… — продолжить он не успел, я перебила:

— Поможешь?

Рогожин немного поглазел, раздумывая.

— Ладно, поехали.

— Сейчас?

— Да. Самое время. Днём люди на работе, и в комнатах светло. Давай-давай, пока я не передумал лезть в дерьмо без особых на то причин.

— Я только переоденусь, — я рванула к коробкам, схватив одну, потащила в комнату. Остановившись, спросила:

— Твоё предложение о пожить ещё в силе?

— Ага, только не сдавай меня ментам.

— Спасибо, — улыбнувшись, я вернулась в комнату, где ночевала, и быстро переоделась. Жить у Рогожина долго я не собиралась, но перекантоваться пару дней можно.

Вытащив из вещей стопку наших с Гарри фотографий, выбрала самую приличную, хотя её таковой было назвать сложно, и спрятала в сумку. Что ж, надеюсь, у нас получится.

Рогожин ждал в холле. До мастерской было минут пятнадцать пешком, мы поехали на машине. Заехали к какому-то знакомому Ильи, я ждала в машине, пока он к нему забегал. Вернулся через пять минут, я вопросов задавать не стала. Могут же у него быть свои дела?

Машину бросили за квартал, вскоре поднимались по лестнице наверх. На счастье, никто нам не встретился, я уже начала волноваться и клацать зубами, засомневавшись в правильности поступка. А если нас поймают? Шавров и так не особенно мне верит, а после такого… Да и Рогожина подставлять не хотелось. Он, кстати, был спокоен. Возле двери вытащил из одного кармана перчатки, надев, достал из другого набор отмычек. Я молчала, хотя комментарии в голову лезли. Например, откуда у него отмычки? За ними заезжал? И где научился так ловко ими пользоваться?

Раздался щелчок, аккуратно оторвав бумагу, Илья открыл дверь, кивая мне.

— Ничего не трогай, — шепнул, когда я зашла. Сам прошмыгнул следом и дверь закрыл.

— Я разуюсь, а ты оставайся в обуви, ты же без носков? — Рогожин стянул кроссовки, а я только продолжала поражаться. Права я была, говоря о производимом впечатлении.

— Откуда такие навыки? — спросила, не удержавшись.

— Я личность неординарная, — хмыкнул Рогожин в ответ, — давай не затягивать. Куда?

Я повела его в спальню. Дверь открыл он, чтобы не оставлять отпечатков.

Комната была залита светом. Вещи словно никто и не трогал, все, как при Гарри. Так странно. Пройдя к окну, я замерла у стены, чтобы не светиться, и достала фотографию. Мы занимались сексом на подоконнике, если исходить из ракурса, камера стояла на шкафу с одеждой, захватывала матрас и ту часть, где окно. Натянув рукава кофты, я взяла стул и приставила к шкафу. Взобравшись, осмотрела содержимое: всякий хлам и ни намёка на камеру.

Спустившись, стала отряхиваться, а Рогожин выдернул из рук фотографию и, взглянув, присвистнул.

— Повезло парню, — хмыкнул, я, забрав фото, сунула его в сумку. — И чья была идея снять процесс?

— Уж точно не наша с Гарри.

— То есть? А откуда тогда фото?

— Их подбросили моему… — тут я запнулась, не зная, как назвать Андрея. А действительно, кто он мне теперь? Бывший любовник? Странно, но я все ещё не понимала, не верила, что между нами все кончено. Надеялась, что как-то все разрешится, вот только как? Может, в наглую его подкараулить, сесть в машину и поговорить? О чем? Своим поступком он дал понять, кем меня считает, показал, что все, это конец.

— Ау, — Рогожин помахал рукой перед моим лицом, возвращая в реальность, — ты сказала, их. Фотографий было несколько?

— Целая стопка.

— И там весь процесс?

Я кивнула, он задумчиво нахмурился.

— Скорее всего, это была видеокамера, — сказал наконец, — фотоаппарат, который безостановочно щёлкает… В такое верится слабо. Сняли видео, сделали стоп-кадры и выслали. Найти камеру нужного размера труда не составит.

Он залез на стул и ещё раз все осмотрел, однако результат был тот же.

— Уверена, что это не художник так развлекался? — спросил, спустившись.

— Уверена. Как-то же фото или видео оказалось у того, кто их подбросил.

И подумала о Наталье. Положим, она решила зачем-то снять видео, узнав о нас с Гарри. Но если подбросила фотографии Андрею, значит, знала, что я с ним. В это я не была готова верить. Николаева бы меня на куски разорвала, только узнай. Не от большой любви к мужу, конечно, а от собственного унижения. Но если не она, то кто? На этот вопрос ответа не было.

— Если все так, значит, за тобой кто-то следил.

— Скорее, за моим… Мужчиной. Следить за мной точно некому, я не могу представлять хоть какой-то интерес. А вот он…

— Следили за тобой из-за него? И воспользовались ситуацией, чтобы ему насолить? Он, что, такая важная шишка?

Я пожала плечами. Вот этого не знаю. Да, у Андрея бизнес, он богат, но чтобы кто-то тратил время на слежку… Об этом стоило бы спросить его, только захочет ли он делиться информацией? Андрей, кстати, может не мучаться вопросом, кто это сделал, зная злодея. А мои изыскания, кажется, совершенно бесполезны.

— Да, подобное бывает, когда связываешься с теми, о ком ничего не знаешь, — хлопнул Рогожин меня по плечу, а я посмотрела на него, впервые всерьёз задавшись вопросом: а что я знаю об этом парне кроме его имени?

Ещё возраст и адрес. На этом все. А между тем мы уже залезли в чужую квартиру на пару. Да уж, в одном Илья прав: я связываюсь с людьми, совершенно их не зная.

Он, поймав мой взгляд, усмехнулся, словно догадываясь, о чем я думаю.

— Так ты сюда приехала, надеясь найти камеру? — задал вопрос.

— Ага, надеялась, как выяснилось, зря.

— Если бы ты сразу после смерти художника пришла, может, и был шанс, с другой стороны, нашла бы ты камеру, и что? На ней инициалы не стоят.

— А отпечатки пальцев?

— Ты бы её ментам отдала?

Сложный вопрос.

— В общем, сама не знаешь, чего хочешь, — резюмировал он, — комнату будешь осматривать?

— Зачем?

— Не знаю, может, найдёшь дневник с единорогом, где парень записывал свои чувства.

— Очень смешно.

А вдруг найду? Не дневник, конечно, но что-нибудь интересное? А что? Снова нет ответа, но раж появился. Илья, заметив это, стянул перчатки, передавая мне. Натянув их, я открыла шкаф с одеждой: беспорядок жуткий, но он такой и был тут.

— Думаешь, есть смысл? — спросила, перебирая вещи. — Менты тут, наверняка, все осмотрели.

— Насколько я понял, у парня передоз? Так что вряд ли они особенно напрягались.

— Поначалу да.

— А теперь?

Я вздохнула, думая, не слишком ли много я рассказываю Рогожину? И не найдя ответа, продолжила:

— Говорят, Гарри не был наркоманом, и вообще дурь терпеть не мог.

— Вот как, — протянул Илья задумчиво, — то есть гипотетически от художника могли избавиться, инсценировав передоз?

— Вот именно, что гипотетически. Я даже представить не могу, кому мог насолить безобидный Гарри.

Эти слова Рогожина повеселили.

— Иногда ты бываешь очень наивна.

— Хорошо. Твои версии?

— Например, он узнал то, что ему не полагалось. Это как раз тот случай, когда парень, действительно, не в теме. Во-вторых, ему в руки могло попасть что-то, что ему не принадлежит. Случайно или нет. И в-третьих, его безобидность вовсе не означает, что парень не мог тайком вести незаконные дела, за которые его и порешили.

Да, в разумности Рогожину не откажешь. Но в таком случае тут все до нас перерыли. Озвучивать это я не стала, просто перешла в кухню, Рогожин за мной.

— Зачем ты продала машину? — спросил, прислонившись к гарнитуру. — Художнику нужны были деньги?

— Нет. Деньги были нужны мне.

— Зачем?

Покосившись на него, я все же ответила:

— Собиралась сбежать с Гарри.

У Рогожина было такое удивлённое лицо, что стало даже забавно.

— Боюсь спросить, это тебя от большой любви так переклинило?

— А что такого?

— Не знаю, что из себя представлял этот художник, но обычно творческая элита мало на что способна, кроме как вести разговоры о высших сферах. Ты же понимаешь, что тебе бы пришлось тащить вас обоих?

— Ну… Может, я не планировала так долго с ним быть.

Илья покачал головой.

— А ты прагматичная особа. Знаешь, ты сумела меня удивить. Если любовью там не пахло, зачем вообще с ним связалась?

— А ты со всеми своими девушками по любви спишь, конечно, — не удержалась я. На это ответить было нечего, и ещё десять минут прошли в молчании. Наконец, я заявила:

— Чисто. Ничего интересного тут нет.

Рогожин задумчиво пялился на настенные часы, я зачем-то пояснила:

— Они уже не работали, когда Гарри заселился, ему часы не нужны были, так что батарейку он не менял.

Рогожин, нахмурившись, бросил на меня взгляд:

— Это он тебе говорил?

— Да. Ну не такими словами, конечно.

Илья продолжал пялиться, я тоже посмотрела, но ничего не увидела. Часы, как часы.

— Иди сюда, — потянув за руку, Рогожин поставил меня перед собой лицом к часам, — видишь, свет из окна падает, и на стекле видны цветные отпечатки. Кто-то трогал часы испачканными в краске руками. Логично предположить, что это твой художник, как считаешь?

— Гарри их снимал? — высказала я мысль, а Илья вдруг обнял меня сзади. То есть так мне показалось в первое мгновенье, и я застыла, растерявшись. Оказалось, он просто хотел стянуть перчатки с моих рук. Надев их, легко залез на стол и снял часы с гвоздя.

— Пилочка есть? — спросил, осмотрев, я полезла в сумку. Нам повезло, и вскоре Илья откручивал винтики. Я относилась к затее скептически, хотя внимательность Рогожина впечатление произвела. А ещё сильнее оно стало, когда сняв крышку, мы увидели внутри маленький бумажный блокнотик, самый обычный, дешёвый. Тут у меня даже во рту пересохло. Ничего себе, значит, все-таки Илья прав, и Гарри было что скрывать? Это разворачивает все произошедшее совершенно в новый ракурс.

Сунув мне блокнот, Рогожин быстро собрал часы и повесил на место. Я в это время просмотрела записи. Их было немного, и все одного характера. Я пришла к выводу, что сначала шла дата, потом буквенный шифр, обозначающий что-то, а потом цифра, которая могла быть, к примеру, денежной суммой. Рогожин, заглянув в блокнот, пришёл к тем же выводам.

— Буквы — это или данные сделки, или наименование чего-то, — высказал мысль, — вначале дата, в конце сумма. Вопрос в какой валюте? В любом случае, парень явно располагал деньгами. Вопрос: где они сейчас?

— Если это было незаконно, он их, скорее всего, спрятал. Может, собирался начать использовать после выставки, типа на волне успеха. Интересно, чем же он занимался?

— Да хоть чем. И совершенно необязательно, что это связано с его родом деятельности. Ладно, пойдём отсюда, и так долго торчим.

В молчании мы покинули квартиру, Илья закрыл дверь, аккуратно приклеив бумажку, снял перчатки. Быстро спустившись, мы потопали к машине.

— А если он занимался подделкой картин? — не удержалась я. — Что-то пошло не так, и его убили.

— Чья была идея сбежать? — спросил вдруг Илья. Вот он явно думает о чем-то другом, нет бы поделился мыслями, а то все молчит.

— Гарри. Он начал мне её толкать через неделю. Потом я согласилась, но сказала, что продам машину, получу деньги, и поедем.

— А он?

— Он уговаривал ехать так, говорил, деньги не проблема.

— Потому что они у него были, — усмехнулся Илья.

— Я об этом не знала, и Гарри не говорил. Он только твердил, что достанет денег и что надо бежать.

— Возможно, бежал он вовсе не ради большой любви, — заметил Рогожин, открывая машину. Юркнув внутрь, я спросила:

— Думаешь, догадывался, что с ним могут разделаться? Но тогда зачем ждал?

— Ты же никак не решалась, а правду рассказать, видимо, боялся.

— Кто станет рисковать жизнью ради мимолетного увлечения?

Рогожин, покосившись, ответил:

— Может, ты для него была больше, чем увлечение?

Встретившись с ним взглядом, я отвернулась к окну. Неужели он прав? Ведь Гарри признался мне в любви, и друг его говорил, что никогда не видел парня таким влюблённым. Гарри решил сбежать со мной, чтобы начать новую жизнь, избавившись от угроз в свой адрес? Влюбился настолько, что рискнул жизнью, а я даже не планировала надолго с ним связываться… Впервые в жизни на душе стало как-то очень хреново. Человек мог погибнуть из-за меня, а я…

— Эй, — позвал Рогожин, — не впадай в самобичевание. Может, я не прав.

Я не ответила, глядя в окно. Может, не прав, но если прав… Мне с этим надо как-то жить.

Вскоре мы тормознули возле дома. Илья, вытащив ключи, сунул мне в руки, я посмотрела с недоумением.

— У меня есть дела, думаю, вернусь через пару часов.

— Ладно, — неуверенно кивнув, я вылезла и потопала к подъезду. Охранник посмотрел с интересом, но ничего не сказал. Войдя в холл, я закрыла дверь на щеколду, зажигая свет. И поняла: я тут одна на несколько часов. Чем не шанс узнать о Рогожине больше?