20. Ира

— Там на Петровского заварушка. Патрульные уже выехали, может придется подключать нас, — в кабинет заглядывает сержант, фамилии которого я пока не запомнила.

Ломакин, кажется.

— Хорошо, мы готовы, — поднимаю на него взгляд от бумаг.

Сержант выходит, а я переношу внимание на Руднева. Лейтенант в последние пару часов не отрывается от компьютера. Сосредоточенно что-то изучает. Встает только, чтобы заварить кофе себе. И мне.

Хоть я его об этом не прошу. Он просто молча ставит передо мной чашку и возвращается к компьютеру.

Молчаливый, сдержанный, сам на себя не похожий. Брови нахмурены, как если бы он что-то усердно обдумывал.

Я бы могла предположить, что он переписывается с кем-то из своих пассий, но с таким выражением лица можно переписываться разве что о трупах. А я очень сомневаюсь, что бедные овечки готовы на подобные подвиги ради секса. Пусть и очень хорошего.

Его телефон издаёт звук входящего сообщения, из-за чего я быстро перевожу взгляд в монитор, чтобы Руднев не успел заметить моего к нему несвоевременного внимания.

— Номер появился в сети, — резко встав из-за стола, Никита отходит, но сделав пару шагов, возвращается, клацает мышкой несколько раз и только после этого снова подходит ко мне. — Номер, по которому звонил Рыков.

Я тоже поднимаюсь. Пока лихорадочно соображаю, как поступить, Руднев хватает рацию:

— Дежурный, выход на «оперативную линию» к оператору связи. Пусть срочно пингнут номер +хxx… и пришлют координаты соты и ориентировочную точность.

— Что ты делаешь? — ошарашенно смотрю на него.

— Поедем на локацию, — сгребает со стола портупею с пистолетом и водружает на себя.

— На каком основании? Мы не имеем права выезжать во время дежурства без вызова.

Не успеваю договорить, как ему на рацию приходит ответ:

— Оператор: зарегистрирован в соте четыре пять семь один — ориентировочно район улиц Озерная — Центральная, сектор «юг». Точность порядка ста метров. Чуть точнее скажу через пару минут.

В этот же момент слева доносится:

— Народ, на Петровского ранение. Погнали.

Руднев вскидывает бровь.

— Как тебе такое основание? Петровского по пути к Озёрной.

— И что? Мы просто так заявимся? Скажем кто здесь звонил Рыкову перед тем, как его убили?

— Разберёмся на месте. Или предпочитаешь проигнорировать? Он сейчас снова вырубит телефон и хрен мы потом его найдем.

Тоже факт, конечно, но…

Пока я пытаюсь сообразить, как правильно все оформить, Никита сдергивает с вешалки моё пальто и подходит сзади.

— Быстрее, Ира. У нас не так много времени.

Ох, ладно. Рискнём.

Сую руки в рукава и хватаю сумку.

Никита тоже одевается, а когда мы проходим по коридору, стучит в дверь одного из кабинетов:

— Сан Дмитрич, на вызов.

Это следователь, узнаю я.

Мужчина нехотя поднимается с кресла.

— Так надеялся на спокойную ночь.

— Покой нам только снится, — бросает Никита.

Спустя десять минут, когда мы приезжаем на точку, и я собираюсь выйти из машины, Руднев удерживает меня за руку.

— Сан Дмитрич, оформите здесь всё с Ломакиным, лады? — нагло сваливает задание на других. — Нам надо еще по одному вызову смотаться с капитаном.

— Без проблем, — следователь с сержантом переглядываются. — Но если надо будет, я тебя наберу.

— Договорились.

Высадив их, Никита вжимает педаль газа на максимум.

Я хватаюсь за ручку над головой.

— Только давай без резких движений, Руднев. Мы не знаем кто там. И едь, пожалуйста, медленнее.

— У нас каждая секунда на счету. Если он пропадёт из сети, мы его не найдем. А у нас кроме номера телефона ничего. Поэтому, держись крепче, Ир.

Приходится действительно вцепиться в ручку и вжаться спиной в кресло. Благо, сейчас ночь и по дорогам можно ездить беспроблемно. Потому что этот ненормальный водит, как чертов Шумахер на минималках.

До места назначения мы приезжаем за каких-то пять минут.

Никите пришла точная локация от оператора. Бар «Мадж».

Место явно, не новое, и популярностью не пользуется, судя по тому, что буквы А и Д практически не светятся, намекая двумя оставшимися М и Ж на то, что место это можно использовать и по другому назначению.

Внутри горит тусклый свет. Воняет рыбой и дешевым пойлом. Из пятнадцати столов заняты только три.

Сканирую зал, прикидывая кто из присутствующих теоретически мог бы быть убийцей. По внешнему виду подходят …все. Хотя, по моим меркам почти каждый, кто посещает такие заведения способен на преступление.

В какой-то момент один из клиентов достает из кармана пиджака телефон и хмуро смотрит на экран.

— А вот и он, — констатирует Руднев, скидывая вызов.

— Говорить буду я, — ступаю вперед, пока мы подходим к столу.

Подозреваемый средних лет, виски тронуты сединой, сам темноволосый. Одет с виду просто, но часы на левой руке явно дорогого бренда. Кто носит такие, в подобных барах без причины не появляются.

Лицо у него худощавое, взгляд цепкий и колючий. В памяти подозрительно щелкает. Ощущение, будто я его уже видела, но где и при каких обстоятельствах вспомнить не могу.

Вообще, в моей работе это не удивительно. Мы с таким количеством людей сталкиваемся, что не сосчитать.

— Доброй ночи, — обращаю на себя его внимание.

— Доброй, — убрав телефон, мужчина обводит вопросительным взглядом сначала меня, потом Никиту. — Чем обязан?

— Капитан полиции Волошина. Мы бы хотели с вами побеседовать.

Тонкие губы сардонически ползут в стороны.

— Какая нынче полиция у нас ладная. Вы теперь и по ночам обслуживаете?

Липкий взгляд приклеивается к моей груди, но не успеваю я ответить, как Никита выдвигает стул и усаживает меня на него, сам занимая место рядом, ближе к нему.

— Обслужат вас другие. У нас к вам пара вопросов, — звенит металлом его голос.

— И чем же я могу быть полезен? — нехотя он смотрит на Никиту.

— Во-первых, ваше имя и фамилия.

— Командир, на каком основании ты интересуешься?

— На том, что ваш номер связан с человеком, которого утром нашли убитым.

— Я занятой человек, меня пол города знает.

— Ну раз пол города, то и мы горим желанием узнать.

— Шилов Богдан Петрович, — снисходительно отвечает, странно взмахнув рукой.

— Можно ваши документы?

— Увы, не ношу с собой.

— В телефоне?

— Мой телефон не поддерживает современных приложений.

— Что ж, Богдан Петрович, — отбираю у Никиты инициативу, — скажите, знали ли Вы Рыкова Олега?

— Рыкова? Знал. А что, это его убили? — удивленно смотрит на меня, и я снова ловлю себя на мысли, что уже видела этот взгляд.

— Его. Что вас с ним связывает?

— Так работал он на меня.

— На сколько мне известно, у Рыкова было официальное место работы.

— А кто запрещает работать еще и неофициально? — Шилов, если это его реальная фамилия, пожимает плечами.

— И в чем заключалась эта работа?

— На складе у меня он помогал.

— У вас есть склад? Что за склад?

Он снова улыбается, при чем мерзко так, что это раздражает. Обычно так улыбаются те, кто ничего не боится. А он выглядит именно так. Ему не страшно либо потому, что он не связан с убийством Рыкова, либо потому, что связан напрямую, но знает, что ему за это ничего не будет.

— Обычный склад техники.

— То есть Вы занимаетесь продажей техники?

— Да. У меня свои небольшие магазины в городе.

— Название магазинов можно узнать? — спрашивает Руднев.

— «ТехноМарк».

Есть такие… Один крупный в центре и парочка в других районах.

— Скажите, зачем Вы звонили Рыкову в четыре часа утра?

— Он на смене был. Я проверял все ли в порядке.

— Вместо того, чтобы спать вы проснулись в четыре часа утра, чтобы проверить все ли в порядке? — сощуривается Никита.

— Да, командир. Парни работали часто не слишком хорошо. Я периодически их проверяю.

— Звонком?

В серых глазах мерцает недовольство.

— Да, звонком. Чтобы не спали там.

— На каком складе он дежурил? — Никита намеренно не замечает того, как меняется настроение Шилова.

— На Восточной.

— Во сколько заканчивается смена?

— В шесть часов утра, — от улыбки не остаётся и следа.

— Хм. Странно. Рыкова убили в пять, в противоположной части города. Что совершенно не вяжется с вашими показаниями. Боюсь, нам придется попросить вас проехать с нами в участок. А потом наведаться на ваш склад.

А вот и улыбка. Знающая и высокомерная.

— А ордер у вас есть? — права свои он знает хорошо.

Стреляю в Руднева взглядом. У нас ни ордера, ни санкций. Мы вообще поехали сюда на незаконных основаниях и нам влетит уже за это.

— Ордер на дачу объяснений не нужен. А постановление для визита на склад — будет.

— Ну вот, когда будет, тогда и найдёте меня. А сейчас, извините, у меня дела поважнее.

Встаёт, чтобы уйти, но Никита резко поднимается следом.

— Вам все-таки придется поехать с нами, — давит, преграждая ему дорогу.

Ну и что он делает?

— Руднев, — окликаю этого неугомонного.

— А ты не понимаешь с первого раза, да? — в тоне Шилова различается угроза. — Жаль. Я давал вам возможность уйти.

Это он о чем?

Еще раз взмахнув рукой также, как во время разговора, Шилов направляет взгляд за спину Никите.

Последующее происходит слишком быстро. Я успеваю обернуться и заметить, как из-за разных столов вскакивают те двое, которых я приняла за посетителей. В их руках появляются пистолеты. Я спешно тянусь за своим, но не успеваю его схватить, как раздаётся выстрел, во время которого Руднев толкает меня на пол вместе со стулом.

Я охаю, ударившись боком и головой о цемент, но ориентируюсь сразу же. Достаю оружие, направляю его на тех двоих, с которыми дерется Никита. Но выстрелить не могу, потому что боюсь ранить его.

В голове пульсирует от удара, адреналин гонит кровь. Бармен, побледнев выбегает из-за стойки, а потом приседает, раздаётся еще один выстрел.

Шилова в кафе уже нет.

Твою ж…

Я наконец, подскакиваю на ноги. Перед глазами слегка двоится, в ушах стоит гул.

Того, что более щуплый, Никита вырубает ударом в челюсть. А второй, крепче самого Руднева, успевает засадить кулак Никите в солнечное сплетение, а потом ударить рукояткой пистолета по голове.

— Сука, — слышу приглушенную ругань, пока Никита складывается напополам.

Пользуясь его слабостью, ублюдку удаётся схватить присевшего на корточки около барной стойки бармена и ткнуть ему дулом в висок.

— Стоять на месте, иначе я его урою.

Я застываю. Не хватало только жертв среди гражданских.

Смотря мне прямо в глаза, подельник Шилова начинает беспорядочно стрелять. Стараясь укрыться от пуль, я буквально забираюсь под стол, надеясь, что этого отчаянного не зацепит.

Страх, ярость заглатывают меня с головой.

Как мы приезжаем в участок я даже не соображаю. Делаю всё на автомате.

Мечусь из угла в угол в нашем кабинете, пока Руднев закрывает того щуплого в КПЗ. Руки мелко трясутся, в мыслях хаос. Но одно я знаю точно — я собственноручно убью его, как только он явится!

Налив себе воды, делаю несколько больших глотков. Я вообще умею держать себя в руках, но когда происходит то, чего можно было избежать, теряю границы.

Входная дверь хлопает, заставляя меня обернуться.

Руднев входит в кабинет. Губа разбита, бровь рассечена. На лице нечитаемая маска.

Сбросив портупею с оружием на стол, стаскивает через голову свитер.

На груди у него расплылся огромный кровоподтек. И чтобы облегчить боль, он достаёт из морозильника пакет со льдом.

Стиснув зубы, прикладывает к синяку.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Открываю рот, но не успеваю и слова сказать, как Руднев даже не глядя на меня, бросает.

— Я знаю.

Опешив, моргаю пару раз, но потом предохранители срывает:

— Что, прости?

— Знаю, что ты скажешь. Можешь не утруждаться, — цедит сквозь зубы, наконец, встречаясь со мной взглядом.

Злость закручивает ураганом.

— Да что ты? Не хочешь слышать, как тебя будут отчитывать? А отвечать за свои поступки кто будет? Я?

— Я буду.

Будет он. Идиот! Безголовый!

— Кто так поступает? — понимаю, что кричу и чтобы сюда не сунули нос любознательные, подхожу и закрываю дверь на замок. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Я сказал, я всё знаю.

— Что мне от этого твоего — знаю? Ты поступил не по протоколу. Подверг опасности бармена в баре, меня, себя, в конце концов! Устроил перестрелку, упустил подозреваемого!

— Я блядь, знаю! — отшвырнув лед на стол, Руднев сжимает кулаки. — Но зато у нас есть его человек.

— И что? Он может быть обычной пешкой.

— Даже пешки владеют информацией. Если бы мы сейчас отпустили этого Шилова или кто он вообще, мы бы потом хер его нашли. А ты же сама видела, что он врал!

— Мы бы допросили бармена! Сфотографировали номер машины, — ступаю к нему, потому что желание настучать по его импульсивной голове растет с каждой секундой, — мы бы …

— Потратили дохуя времени на то, чтобы снова его найти. А так у нас есть его человек, — Руднев делает шаг ко мне. — Ты не понимаешь? Он пацан совсем. Его раскрутить на показания будет раз плюнуть.

— Но какой ценой?! — От эмоций меня мелко трясёт. Кровь с шипением плавит вены, отравляет, заставляет всё внутри кипеть, — А если бы меня ранили? Если бы тебе отбили твою недалёкую голову? Ты чем думал вообще, когда меня толкал на пол?

— Если бы я не оттолкнул, тебя бы пристрелили, Ира!

— Из-за тебя! — кричу уже ему в лицо.

— Я знаю! — Рычит он.

В глазах беснуется вулкан. Скулы заострены, мышцы подрагивают от напряжения.

— Я блядь, это знаю!

Повторяет эмоционально, а потом вдруг рывком притягивает меня к себе за затылок и остервенело набрасывается на мои губы.