Глава 30

Ренат

Мое тридцать первое декабря начинается с…

— Ре-е-еня! — оглушительного визга за дверью.

Время два часа дня. Я только встал и дополз до кофеварки. И сейчас давлюсь, не вовремя хлебнув кофе, который едва не идет носом. Нетерпеливая Роза повторяет свой маневр, голося на весь подъезд:

— Открывай! Срочно! — начиная неистовую долбежку, заставляя меня с перепугу бросить кружку прямо в раковину. Та приземляется с треском и звоном — разбил. Зашибись!

Выругиваюсь и иду открывать. После смены урвать для сна удалось всего пару-тройку часов. Поэтому на ногах я сейчас стою не особо твердо и соображаю не особо резво. А тем временем гостья, похоже, вознамерилась вынести мою входную дверь.

— Ау-у! Хватит спать, Швец! — не унимается сестренка. — Ну, открывай же, блин! Точно украду у тебя ключи и сделаю себе дубликат! Ренат! — и где только силы берет так молотить железяку своими маленькими кулачками?

Широким шагом пересекая небольшой коридор, проворачиваю замок. Распахиваю дверь, чуть не получив кулаком прямо в грудь. Цветочек вовремя тормозит. Лучезарно улыбается, занеся руку для нового удара. Зеленые глаза ведьмочки блестят — не к добру это…

— Сюрприи-и-из! С наступающим!

— Что стряслось, Роза? — рычу. — Смерч, цунами, наводнение?

— Пожар.

— Где?

— А ты разве не видишь? — притворно округляет глаза рыжеволосая зараза. — Смотри, как твоя личная жизнь ярко полыхает, всю страну в морозный год согреть хватит! — юркнув у меня под рукой, залетает в квартиру.

— Обхохочешься, — бурчу, закрывая дверь. — Ты должна мне новую кружку.

— С чего это?

— А на кой черт надо было так долбиться? Весь подъезд переполошила.

— Я думала, ты спишь, — пожимает плечами Цветочек. — Тебя обычно и пушкой не разбудишь после смены.

— Как видишь, нет. Полчаса назад встал.

— Тогда чего плелся открывать, как черепаха? — деловито скидывает сапоги и пуховик Роза, проходя в гостиную и оглядываясь. — Ага, уже пакуешь чемоданы, беглец? — тормозит свой взгляд на раскрытой дорожной сумке. — Помочь?

— А ты чего сегодня такая гиперактивная? — иду следом, стягивая с ее рыжей макушки розовую вязаную шапку. — Тебя собака с бешенством покусала?

— Дурак! Вообще-то я такая с детства.

— Спасибо, не надо, — запоздало отказываюсь от предложения. — Покидать футболки в сумку я и сам в состоянии. Не первая и не последняя командировка. А ты чего пришла вообще?

— Фу, как грубо!

— Так вроде мы вчера поговорили и решили, что тебе незачем тратить время на меня сегодня. Разве нет? Я планировал отчалить по-тихому, без долгих «проводов».

— Между прочим, сегодня Новый год. Праздник и все дела, — замечает резонно сестрица.

— Могла поздравить по телефону, — заламываю бровь.

— Я с подарком, — достает новый «козырь» Роза, помахивая бумажным пакетом. — Реально прогонишь?

— Нереально правдоподобно врешь, — упираю руки в бока. — Я знаю тебя, как облупленную. Выкладывай.

— Ладно, — морщит нос Розалинда. — Вообще-то я пришла с тобой серьезно поговорить. И да, это не телефонный разговор.

— Если по поводу командировки — это вопрос решенный.

— Не совсем. Если уж совсем честно: по поводу… кхм, Вики.

— Нет, — обрубаю на корню, впихивая в руки девчонки ее же шапку. — Даже не начинай. Можешь сразу разворачиваться и на выход. Поругаемся. Без шуток.

— Но, Ренат!

Вчера я вынес знатную головомойку, когда Цветочек прознала, что мы с Ясноглазой разбежались. Два часа компостировала мне мозг по телефону, задвигая такие речи, которые от двадцатилетней девчонки никак не ждешь. Я себя на ее фоне зеленым юнцом, не сведущим в отношениях, ощутил. Откуда у Розалинды такой «опыт», даже спрашивать неловко. Да и возвращаться к этой теме снова нет никакого желания. Было и было. Я смирился, и она смирится рано или поздно.

— Ты ведешь себя, как ребенок! — топает ногой Цветочек. — Еще хуже, чем я, честное слово! А мне, на минуточку, на десять лет меньше, чем тебе. Не стыдно?

— Это у нас семейное, — разворачиваюсь и иду к комоду. — Ген детства играет в заднице до глубокой старости.

Бросаю взгляд на наручные часы — регистрация на рейс начнется через три часа. Молча слушая, как недовольно пыхтит у меня за спиной Роза, сгребаю вещи, складывая в сумку. Старательно пропускаю мимо ушей возмущения гостьи, ворчащей что-то в духе:

— Спрятаться от проблемы — не значит ее решить, Реня!

— Ага.

Топаю в ванную. Роза за мной. Сгребаю бритвенные принадлежности с полки и возвращаюсь в комнату. Цветочек «выстреливает»:

— Я вчера звонила Вике.

Вот тут торможу и поднимаю взгляд. Взрываясь:

— На хрена, Роза, блть?! Я же тебя просил не лезть в это…

— Да как не лезть-то?! — перебивает, переходя на ультразвук. — Кто, если не я?! Уперлись и не видите ни черта дальше своего носа! Одна — трусливый заяц, другой — упрямый баранище!

— И что это значит?

— Я знаю, почему она ушла!

— Я тоже знаю, — развожу руками. — Чувств нет. Чувств не взаимны. У нее есть жених. Они помирились. Кажется, в двух словах именно такой бред она мне задвигала. Тебе сказала что-то новое? Не верь.

— Ты — идиот! — от души прилетает мне по плечу. — Слепой идиот, если поверил в эту чушь!

— Так, — завожусь, кивая головой в сторону двери, — давай на выход, юная леди. Мне надо собираться. У меня самолет через три часа. Если не хочешь, чтобы мы с тобой в уходящем году разругались в пух и прах, лучше просто возьми и…

— У нее папа мэр, Ренат! Она за тебя испугалась, блин! Поэтому и… ушла!

Я аж зависаю. Надолго, надо признать. Смотрю в лицо Розалинды, пытаясь найти хоть намек на шутку. Глухо. Сверлит своими глазами и дует губы, сложив руки на груди.

Я ухмыляюсь. С губ слетает смешок. Один. Второй. Посмеиваясь, переспрашиваю:

— Чего? Что за бред? Я встречался с дочкой мэра, серьезно? Ты вообще, походу, ее не успела узнать, куда нашей Вики до избалованной мажорки?

— Не смешно. Марк Анатольевич Морозов, имя ни о чем не говорит?

Улыбка с губ сползает. Напрягаю память:

— Наш мэр.

— А у Вики какая фамилия, гений?

— М… — «орозова» проглатываю, вытаращив на сестру глаза. — Это прикол такой? — сердце ухает куда-то в бездну. — Однофамилица может?

— Нет, ну точно «олень обыкновенный». Дочь! Я искренне удивлена, как ты сам не догадался, — бурчит Роза, выхватывая у меня из рук бритвенный станок с гелем, швыряя в сумку. — Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях, братец.

— Ну, допустим. И что это меняет?

— Марк Анатольевич очень… м-м, требовательный отец, Рень. Еще хуже, чем наш, честно! Расчетливый политик и черствый сухарь!

— Ты-то откуда это можешь знать, дите?

— Вообще-то я уже два года, как тридцать первое декабря в компании мамы и папы провожу, если ты забыл. И еще в том звала тебя с собой, помнишь? Вечеринка в доме у…

— Мэра, — припоминаю. — За городом. Охренеть! — хватаюсь за голову, нервно ероша пятерней волосы. — Роза — ты просто… — поджимаю губы, — слов нет цензурных, заткни уши! — проглатываю пару крепких матов, Цветочек опасливо делает шаг назад. — Но Вики тебя не узнала. Как так?

— Она не особо любит эти встречи. В компании проводит от силы час-полтора, а потом каждый год уходит. Наверное, поэтому… Ну, и в том году я была блондинкой, помнишь? Поиски себя и бла-бла-бла…

— То есть в тот момент, когда ты увидела Вику у меня в квартире в первый раз, ты уже знала, чья она дочь? Так что ли выходит?

Щеки Розы пошли пунцовыми пятнами. Покраснела вся, до кончиков ушей.

— И ты молчала?! — рыкнул я, девчонка потупила взгляд. — И номер мой ты ей в куртку поэтому подбросила? На хера?!

— Потому что мне показалось, что вы очень друг другу подходите. Она в своей семье казалась потерянной. Ты тоже не особо принимаешь свою семью… нас. Чем не родственные души? — лыбится. — А раз представился такой случай и вы сами познакомились в клубе, да почему нет-то? Мне подумалось, что из вас выйдет классная пара. Разве это не так?

— Посмотри на меня, где я, а где дочка мэра города? Дерьмовая затея!

— Я так не считаю! Ты же наконец-то кому-то доверился, Рень. Впервые за столько лет!

— И чем это все закончилось?

Моя рыжеволосая сводница поджала губы. Нос повесила, весь радужный запал растеряв. Хвала богам! Хоть на это ей ответить было нечего.

Я прошелся по комнате. Меня бомбило. Мысли в черепушки метались, как птицы в клетке. Многие слова, поступки и действия ясноглазой теперь начали приобретать «иной оттенок». Почему с родителями знакомить не хотела — понял. Почему даже говорить о них отказывалась — тоже понял. Ее неумение готовить. Да даже ее манера поведения — элитная девочка из хорошей семьи. Пазл за пазлом, картинка за картинкой вставали на место.

Чокнуться можно!

Тем не менее:

— В любом случае, это ничего не меняет. Еще только больше навешивает вранья в наши с ней взаимоотношения.

— Я думаю, Вика не со зла…

— Она ушла, Роза. Разговор окончен.

— У нее были причины. Я уверена! Я знаю…

— Знаешь или это твои догадки?

— Даже если догадки, разве они не имеют место быть? — задирает свой конопатый нос. — Вика вчера сказала, что все сделала правильно. Намекнула, что ее вынудили разорвать ваши отношения, и я подумала…

— Кто? Кто ее мог вынудить?

— Отец.

— Бред! — бросаю раздраженно. Лечу к шкафу, продолжая дерганно скидывать вещи в сумку. Теперь уже хаотично и без разбора. Кипит. Кровь кипит от злости. Пульс лупит по ушам. Два месяца! Ни слова не сказала! Ни одна, ни другая. Молчали обе, как партизанки!

— Рень, но ты не хуже меня знаешь, как родители могут лезть в жизнь своих детей.

— Не перекладывай нашу с отцом ситуацию на жизнь Вики.

— Мне кажется, что отец ей пригрозил! — продолжает гнуть свое Цветочек. — Вряд ли Марк был сильно в восторге, когда узнал, что у вас все серьезно. Насколько я знаю со слов отца, этот мужик — тот еще… «подарок», — буквально выплевывает последнее слова. — Старый, властный и упрямый козел, который хотел выгодно выдать замуж свою дочь, а тут ты…

— Ага, — ухмыляюсь. — Об этом я тебе и говорю. Где я, а где Виктория Марковна Морозова. Девочка поиграла — девочке надоело. Жить простой жизнью с простым парнем — на хера, когда там вагон богатых женихов подобранных папочкой?

— Дурак! — зло шипит Роза. — Она любит тебя! Разуй глаза! Да остановись ты, бесишь уже! — хватает меня за руку Цветочек, впиваясь ноготками, заставляя посмотреть на себя. — Я больше чем уверена, что отец напугал ее. Почему ты не рассматриваешь возможность того, что он мог пригрозить ей… не знаю! Уволить тебя, например?

— Иногда ты не по годам умна, а иногда поражаешь своей наивностью, Цветочек. Мы не в сказке живем. Это реальный мир. Очнись.

— Ты не веришь мне?

— Все, что ты говоришь — догадки. На чем они основаны?

— Я знаю Вики…

— Сколько? Два месяца? Хуже. Как оказалось, мы даже и не знали ее эти два месяца. Ни слова о себе и своих родных. Ладно, да даже если ты и права, если Морозов грозился что-то сделать мне, Роза, что по-твоему он может?

— Да что угодно — он же, блин, мэр! Вся власть в городе в его руках!

— А я сын генерала. Если ты забыла, наш отец далеко не последний человек в городе. Ты не хуже меня знаешь, что он вписался бы. Да и наши структуры мэру не подчиняются, если уж на то пошло.

— А Вика это знала?

— Короче, — отмахиваюсь, — хватит, — выдергиваю руку, мне ее не переспорить. — Надоело «переливать» эту тему. Вика ушла. Это был ее выбор. Осознанный. Ушла молча. Если бы были чувства, она с самого начала была бы со мной честна. Если предполагала, что отец может что-то сделать — разве не разумней было предупредить меня, а не молчать? Мы бы вместе что-то придумали. Скажи, что я не прав?

Роза молчит.

— То-то и оно. А как поступила Вика?

Роза сквасила свою милую мордашку. Мои доводы были железобетонными. Как бы не выкосила меня новая информация о ясноглазой — против фактов не попрешь. Как бы херово мне не было — я не готов больше слепо бросаться к той, которая ушла. От меня. Сама.

Да, больно. Да, до сих пор горечь перекатывается на языке при любом упоминании о Вики. В башке и в сердце все еще только она. Одна. Собственно, и из города я в этот день бегу тоже из-за нее. Из-за мыслей о том, а «если бы»…

Если бы мы были вместе.

Если бы не расстались.

Если бы…

Сплошные, сука, «если бы». Надоело!

— То есть ты все уже решил, Рень?

— Решил. Пути назад нет, Роз.

Сестренка шмыгнула носом, совсем как в детстве, когда ее кто-то обижал. Обняла крепко, пряча свой взгляд у меня на груди, прошептав сокрушенно:

— Я просто хотела тебе счастья.

— Знаю. Не вышло. Не по мою оно душу, походу.

— Неправда!

Я сильнее стиснул худенькие плечи егозы, утыкаясь губами в макушку. Закрыв глаза, выравнивая дыхание и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Так и простояли добрый десяток минут. В тишине квартиры, каждый думая о своем. Ощущение, что именно в это мгновение, а не две недели назад, я окончательно теряю ясноглазую, с каждой минутой нарастает.

— Мне надо собираться, Цветочек. Нельзя опаздывать на самолет. А тебе надо готовиться к празднику, — выпускаю мелочь из объятий, закрывая дорожную сумку.

— Вики там будет. На празднике. Что мне сказать ей, если она спросит про тебя?

Я долго молчу, не зная, что на это ответить. Уже много позже бросая:

— Привет передавай.