Глава 32

Вики

— С ума сойти! Так ты с самого начала знала, кто я?! — в тысячный раз охаю я. — Роза!

Роза только хихикает.

С момента нашей встречи прошел час. Если не больше. Я совершенно потеряла счет времени от счастья, когда увидела сестру Рени, переступившую вместе с родителями порог нашего дома. С ее появлением, в конце мрачного тоннеля, по которому я брела уже вторую неделю как, забрезжил свет.

Закончив обниматься, там же, в пороге, Розалинда представила мне своих родителей. Маму звали Снежана. Элегантная женщина. Настоящая леди. Но, несмотря на это, лукавый взгляд выдавал ее с головой. Натура она явно была такая же живая и энергичная, как и дочь. Яблочко от яблони. Она мне понравилась. Чего не могу сказать про главу семейства.

Отец Розы… При мысли, что передо мной стоит и отец Рената, на щеки набежал густой румянец. Не вовремя я вспомнила, что Игорь Антонович, как и сын, военный. По ощущениям — не из рядовых. И засмущалась вдвойне сильнее. Под его тяжелым взглядом хотелось забиться в угол. Немного хмурые брови, сдвинутые к переносице и внушительная фигура прекрасно дополняли образ сурового вояки. Телу, даже в свои годы, Игорь Антонович явно не давал спуску: крепкий, высокий, сбитый. Возраст в нем выдавала разве что седина, выбелившая вески. Пугающий — так я бы описала одним словом свои впечатления от этого человека.

В пороге мы задержались недолго, но все это время я пристально наблюдала за мужчиной. Во взглядах, жестах и мимике — везде улавливались знакомые черты лица. Ренат был очень похож на своего отца. Возможно, даже больше, чем Красавчику того бы хотелось. Как я не догадалась о их родстве еще тогда, в ресторане — загадка.

Сердце мое пугливо сжалось. Мне подумалось: а что, если поговорить с отцом Рената? Что, если он сможет повлиять на моего? Но тут же отогнала подобные мысли. С чего бы Игорю Антоновичу заводить с моим отцом разговор о наших с его сыном отношениях? Положа руку на сердце, я вообще не уверена, что Игорь Антонович знал, что я была девушкой его сына. Взаимоотношения у них не многим лучше, чем у нас с Марком Анатольевичем.

Глупо, Вика!

Отругав себя, я отмахнулась от пустой надежды. А все, что успела сказать родителям Рени — «здравствуйте» и «с наступающим», потом на горизонте появились папа с мамой. Предки перетянули все внимание на себя, мы с Розой особо и не противились. Исчезли с горизонта, нырнув в пустую столовую, где и сидели до сих пор.

Здесь было значительно тише в сравнении с гостиной, куда «набились» все гости родителей. Мы потягивали шампанское из бокалов и болтали. Вернее, как болтали? Без умолку трещала Роза. Я же слушала, разинув рот. Рассказанное Цветочком до сих пор не укладывалось в моей голове. Но зато сразу становилось понятно, почему время от времени мне казалось, будто где-то я этот веснушчатый нос видела.

Дома. У родителей на вечеринке.

— Очуметь! — вынесла я окончательный вердикт, чокаясь своим бокалом о бокал Розы. — Тебе надо было не в кинологи идти, а в свахи. С твоими-то талантами!

— Ренат почти то же самое сказал, — подмигнула девчонка. — Ну, когда психовать закончил.

— Так ты… ему ты тоже рассказала? Про… меня?

— Если ты спрашиваешь: знает ли он, что твой отец мэр — да, знает.

— Давно?

— Сегодня. Попыталась с ним поговорить, — сквасила мордашку Роза.

— И как он это воспринял?

— Удивился. А еще обиделся. За то, что ты ничего ему не рассказала. Сильно… обиделся.

Я отвела взгляд, делая глоток шампанского. За окном уже стемнело. По фасаду дома зажглась новогодняя иллюминация. Огоньки задорно перемигивались в окнах. Красиво.

Я подавила вздох, тихонько признаваясь:

— Я испугалась…

— Чего? — понизила голос до шепота Розалинда.

— Что не нужна ему будет такая проблемная девушка с такой непростой семьей. В начале наших отношений, к слову не пришлось. Потом я их просто не смогла подобрать, чтобы рассказать правду. Слов этих.

— Вика, расскажи мне, почему? Только без загадок.

Помнится, то же самое она спросила вчера по телефону. Тогда я, увиливая, как могла, попыталась намекнуть на участие папы. А сейчас… меня переполняло желание выболтать все! Без утайки. Да и почему нет? Завтра я улечу, мне терять нечего.

Я передернула плечами, поднимаясь на ноги, меряя шагами столовую:

— Я не хотела впутывать его в наши семейные разборки, — начинаю, стараясь держаться непринужденно. — То, что ты тут видишь: все эти хи-ха да улыбочки — ни фига у нас не идеальная семья! — кинула, зло оскалившись, спину ломило, так тщательно я старалась держать ее ровной.

Роза молчала. Ждала продолжения.

Я глянула в сторону дверей. Никого. Вдох и выдох. Одним махом допила шампанское в бокале и со звоном приземлила стекляшку на стол. Меня прорвало!

Не сдерживаясь в словах и интонациях, я выложила все, как на духу. И о ночи нашего с Ренатом знакомства, и о статье, и об угрозах отца и даже о своей позорной лжи, которую я наплела ее брату, только бы его от себя отвернуть.

Мне было стыдно. К концу рассказа щеки полыхали. Мне было больно. Пришлось прижать ладонь к сердцу, его кололо. Мне было неловко. В доме, в теле, в этом месте. Но слова лились из моего рта беспрерывным потоком. Роза же молча слушала и на глазах то бледнела от ярости, то краснела от злости. В конце моего «покаяния» выпалив:

— Я так и знала!

— Всю жизнь под его контролем, Роз. Все решения только с его одобрения.

— Понимаю…

— Отец только о своей заднице и репутации и беспокоится! Ненавижу!

За стенкой, в гостиной, послышался звук открывшегося шампанского и звон бокалов. Гости переговаривались и смеялись. Там был праздник. Нам же с Розой было не до того.

Сестра Рената, как и я, подскочила на ноги. Судя по отсутствующему взгляду, переваривала услышанное. Нервно постукивая пальцами, мельтешила перед глазами.

Я отошла к окну, провожая взглядом падающие снежинки. Забылась на время, засмотревшись. А когда обернулась, Роза воровато выглядывала в коридор. Убедившись, что никто сюда не идет, закрыла дверь и улыбнулась. Страшно коварной улыбкой!

Что происходит?

Цокая каблуками, она подошла ко мне, заявляя:

— Тебе надо ехать к Рене. Сейчас. Срочно. Немедленно!

Я теряюсь. Глупо моргаю, таращась на Розалинду. У той в глазах пляшут черти. Мой пульс набирает разгон. Сердце взволнованно отплясывает на ребрах чечетку.

Совсем рехнулась?

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, проталкивая сквозь пересохшее горло:

— Ты с ума сошла?

— Вы должны вместе встретить этот Новый год! Только так и никак иначе.

— Куда я поеду?!

— К Рене.

— Ты слышала, что я тебе только что рассказала?

— На слух не жалуюсь, — схватила и потянула меня за руку в сторону двери Роза. — Давай-давай! Шевели булками, Виктория Марковна!

— Да подожди ты! — начал я упираться каблуками, пытаясь затормозить. Без толку! Роза тащила меня, как на коньках, заставляя мои ноги проскальзывать по паркету, переступая следом за ней. И откуда в этой хрупкой девушке столько силы?

— Вика, ни в коем случае нельзя сдаваться. Поняла?

— Роз, если отец узнает, что я ушла, а он узнает! То может…

— Нет, не может! — возразила рыжеволосая бестия, резко оборачиваясь. — Отец не позволит Марку Анатольевичу сделать выпад в сторону Рени, ясно? — перехватила мою ладонь, сжимая в своих хрупких и изящных. — Реня может упираться бесконечно, считая нашего папу злодеем, но он за него горой! И ему не важно, с кем бороться, с мэром или со всем миром. А ты — девушка Рената. Значит, и за тебя тоже он будет биться!

— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то, как ты говоришь, «бился» и огребал проблем. Он в этом городе власть, Роза! Как ты не поймешь?

— Ха! — дерзко задрала нос Цветочек. — Три ха-ха! Поверь, у нашего отца достаточно связей и рычагов влияния, чтобы заткнуть мэра за пояс. Ты. Должна. Ехать. К Ренату!

— Да куда я поеду-то? Он улетает в командировку!

— Нет.

По спине прокатывается щекочущая волна мурашек. Голос срывается на хрип, когда я переспрашиваю:

— Что значит «нет»?

— То и значит. Рейс перенесли из-за погодных условий. Его вылет завтра. Днем. Я слышала, как по дороге сюда отец звонил Ренату. Он никуда сегодня не летит. Вика, понимаешь?! Это же сама судьба, ну!

Моему мозгу требуется пару мгновений, а легким пару-тройку вдохов, чтобы услышать и осмыслить простую истину: Ренат не улетел. Он едет домой. Он будет в эту ночь в городе.

Я могу…

Мы можем…

И будь, что будет!

На негнущихся от волнения ногах, я хватаю Розу за руку, и мы вылетаем в пустой холл дома. Здесь никого. Путь свободен. Меня охватывает волнение, граничащее с паникой. Я начинаю суетиться. Бросаюсь к двери, но услышав хохот Розы:

— Куда?! Куртка и сапоги, Вика!

Сдергиваю с плечиков в шкафу пальто. Скидываю туфли, натягивая на ноги кроссовки. Летние? Черт с ним! Руки трясутся, как у наркомана, увидевшего заветную дозу. Хотя почти так оно и есть. От мыслей, что я всего в часе езды от своей мечты, на глаза наворачиваются слезы. Только бы не оттолкнул. Только бы…

— Э, не реветь! — командует Роза.

— Телефон! — вовремя вспомнив, что я не в городской квартире, а в загородном доме, начинаю нервно ощупывать карманы. — Мне нужен телефон!

— Держи.

Хватаю протянутый Розой гаджет. В ушах бьют барабаны. Пальцы никак не желают попадать по буквам, чтобы вызвать машину. Ноги приплясывают. Сердце уже и подавно в обмороке.

С горем пополам, не с первого раза, но получается вызвать такси.

— Вот, держи, — пихает мне в руки ключи от квартиры Рената Роза. — Он мне их сегодня оставил, чтобы цветы поливала. Думаю, ты с этим занятием справишься лучше, — подмигивает.

Я расплываюсь в улыбке. Не представляю, чтобы я без нее делала! Мысленно «завязываю узелок» — отблагодарить Розалинду. Тем временем ее телефон в моих руках отдается коротким сигналом. Сообщение.

— Машина уже в пути, — читаю.

— Десять минут, — поглядывает через мое плечо Роза. — Урась!

— Ты уверена, что он…

— Даже не думай!

— А…

— А тут мы с папой во всем разберемся!

Я киваю. Крепко-крепко обнимаю Розу, стискивая в своих объятиях. Она обнимает в ответ, но долго расхолаживаться не дает. Подталкивает в сторону выхода:

— Увидимся в следующем году!

Я смеюсь и отступаю. Хватаюсь за ручку, уже почти выскакивая на крыльцо, когда слышу за спиной:

— И куда это ты собралась, Виктория?

Отец.

Я застываю. Внутри все падает. Медленно считаю до трех, унимая дрожь в коленях и оборачиваюсь. На лице Марка Анатольевича ледяная маска. Все его угрозы вихрем проносятся в мозгу, звоном отдаются в ушах.

Не дрейфить, Вика…

Я собираю остатки своей смелости, спокойно заявляя:

— Я ухожу.

— Куда?

— К Ренату.

— Виктория… — звучит пугающе спокойно.

Отец делает шаг ко мне. Роза выскакивает ему наперерез, преграждая путь. Мэр, удивленный таким нахальством, заламывает бровь. Молчаливый намек на крайнюю степень его недовольства. Вот только эта рыжеволосая девчонка далеко не из пугливых. Она даже не шелохнулась. Стоит, руки за спину спрятала и машет мне ладонями, мол, убирайся отсюда.

Я, наверное, так и сделала бы. Если бы по лицу отца не пробежала тень. Скандалу быть. Я поняла, что он собирается выдать определенно что-то резкое. Уже открыла рот, чтобы осадить, не позволяя ему нападать на сестру Рената, когда из гостиной вырулил Игорь Антонович в сопровождении жены. А его:

— Что-то стряслось? — запускает в холле новую волну напряжения.

Улыбка гостя сходит на нет. Отец Рената переводит взгляд с меня на дочь, останавливая его на друге:

— Марк?

— Кхм, — откашлявшись, приосанилась Розалинда. — Пап, тут такое д…

— Игорь Антонович, я люблю вашего сына! — перебиваю Розу, выступая вперед, обращая внимание собравшихся на себя.

Лицо моего отца вытягивается. Лицо папы Рената застывает каменной маской глубокой задумчивости. Снежана же охает. Три пары глаз удивленно сверлят меня взглядом, и только один человек здесь искренне тихо ликует. Роза. Она буквально подпрыгивает на месте от радости, заламывая худенькие руки.

— Сына? — отмирает первым мэр и переводит взгляд на друга. — Как это понимать?

— То-то я думаю, что где-то видел тебя, Вика, — кивает Игорь Антонович, словно не замечая недовольства моего отца. — В ресторане, верно? Ренат все время на тебя поглядывал, — улыбка трогает губы мужчины, преображая его суровое лицо.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — рычит отец. — Вика? Куда ты собралась на ночь глядя? И что все это значит?

— А то и значит, — осмелев, говорю я, даже голос не дрожит. — Помнишь Рената, пап? Того парня, с которым у меня были отношения? — а вот губы, в отличие от голоса, дрожат. — Парня, в которого я влюбилась, а ты… что ты сделала, напомни? Шантажировал меня. Жизнь испортить ему грозился. Звания лишить, работы. Ну, тот самый, который, по твоим словам, мне «не ровня», помнишь?

Отец стремительно бледнеет.

Я улыбаюсь, тихо празднуя свою маленькую победу.

Игорь Антонович же моментально меняется в лице, говоря:

— А вот с этого места поподробней. Мой сын не ровня твоей дочери, значит так, да, Марк? Занимательно.

— Я понятия не имел, что этот боец твой сын, Игорь! Не начинай.

— Видать, твое досье, собранное на него, было слишком поверхностным, раз ты не узнал, кто родители Рената, па, — заметила я, подливая масла в огонь. — Пора тебе проредить ряды твоих «безопасников», а то работают спустя рукава.

— Прикрой-ка рот, юная леди… — шаг ко мне.

Я отступаю. Передо мной тут же вырастет внушительная спина Игоря Антоновича, который встает, загораживая меня собой от отца. Так же, как парой минут раньше это сделала Роза.

— Похоже, нам есть что обсудить, Марк.

— Обязательно обсудим. Но только после того, как я поговорю со своей дочерью. Отойди с дороги, Игорь. Давай не будем усугублять и без того непростую ситуацию.

— Или что? Устроишь потасовку? Ну, так ты не забывай, что в отличие от тебя, который уже двадцать с лишним лет просиживает штаны в кабинетах, я на физическую подготовку не жалуюсь.

— Это что, угроза?

— Предупреждение.

— Так, — встает между мужчинами Снежана. — Давайте поумерим пыл, мальчики.

— Что здесь происходит? — появляется мама. — Марк? Игорь? Что за детский сад?

В холл начинают выглядывать и другие гости.

— Ты никуда не поедешь, Виктория! — не замечая этого, гнет свою линию отец. — Ты сейчас же поднимешься в мой кабинет и расскажешь все, как есть.

— Нет, — пячусь к двери. — У меня, твоими стараниями, и так слишком мало времени. Так что… дальше разбирайся без меня.

— Я тебя не отпускал, взбалмошная девчонка!

— Марк! — взвизгивает мама.

— А я твоего разрешения и не спрашивала, па-па.

— Вика! — кидается ко мне ма, но я уже хватаюсь за ручку двери и вылетаю из дома. В последний момент до моих ушей долетает сказанное Игорем Антоновичем:

— Не ожидал я, конечно, такого от тебя, Марк.

Я улыбаюсь. Злобно. Надеюсь, у «пап» не дойдет до потасовки. Хотя… в качестве профилактики пару синяков моему отцу не помешает. Главное, чтобы на Игоре Антоновиче это не сильно отразилось.

Быстро перебирая ногами по скользкой дорожке, я добегаю до машины такси и запрыгиваю в теплый салон. Называю адрес Рената, сердце звонко колотится в груди, грозя от волнения проломить грудную клетку…

Я вырвалась.

Из своей «золотой клетки» я наконец-то вырвалась!