86. Ангелина

Ангелине ещё не исполнилось трёх лет, когда не стало мамы. В том же году папа женился снова, а ещё через год у маленькой Ангелины появился крошечный братик Марк. Братишку она обожала. Именно ей он подарил свою первую улыбку, его первым словом стало её сокращённое имя, и без неё Марк всегда отказывался засыпать. Родители не противились такой привязанности, а наоборот — вскоре убедились, что их маленькая девочка способна позаботиться о малыше не хуже профессиональной няни. Именно благодаря этой заботе Ангелина росла очень серьёзным и ответственным ребёнком. Она была послушной и кроткой и старалась никогда не огорчать маму и папу. Втайне Ангелина очень надеялась, что родители разглядят, наконец, какая она хорошая девочка, и тогда мама её обнимет так же ласково, как обнимает Марка, и скажет: «Линочка, доченька, называй меня мамой», а потом поцелует. Эти мысли приводили Ангелину в невероятный трепет. Кроме маленького Марка её ещё никто и никогда не целовал, а попросить она боялась.

Однажды она уже попросила маму:

— Майя Марковна, а можно я тоже стану называть Вас мамой?

— У тебя нет мамы. Ты разве не знаешь, что она давно умерла? У каждого человека, Ангелина, бывает только одна мама. У тебя она уже была, — строго ответила мама… Майя Марковна.

И тогда Ангелина возненавидела свою родную мать — и за то, что та умерла, и за то, что она вообще была когда-то. Если бы не она, её мамой была бы Майя Марковна. Она бы ей ласково улыбалась, гладила по голове, а перед сном заходила бы к ней в комнату, чтобы поцеловать и пожелать спокойной ночи. И тогда бы Ангелина призналась, как сильно она её любит и считает своей настоящей мамой. Но о любви Ангелина могла говорить только Марку и только ему она дарила всю свою нерастраченную нежность, а маленький братишка платил ей взаимностью.

Когда Ангелина пошла в школу, её крошечный мирок стал намного шире — в нём появились всезнающие учителя, весёлые и тоже всезнающие подружки и вредные мальчишки. Но, как оказалось, от мальчишек был не только вред. Именно от них Ангелина узнала, что она очень красивая девочка. И она просто не могла не рассказать об этом дома за ужином.

— Это легко исправить, — сказал ей тогда папа. — В школе надо учиться, а не стрелять глазками по глупым мальчишкам. Лучше бы тебе понять это сразу, а иначе придётся обрить тебя наголо, и тогда ты перестанешь отвлекаться от учёбы.

Свой вопрос «А как можно стрелять глазками?» Ангелина тут же проглотила с перепугу. Перспектива ходить лысой её впечатлила настолько, что до шестого класса она в сторону мальчишек даже смотреть боялась, за что получила прозвище — недотрога. Зато она была лучшей ученицей и любимицей всех учителей. Здесь, в школе, Ангелина получала намного больше ласки, чем в своей семье. Поэтому она с большим рвением принимала активное участие во всех внеклассных мероприятиях.

В свои двенадцать лет Ангелина могла бы сойти за пятнадцатилетнюю. Она была очень хорошо сложена, и самая первая из девочек-одноклассниц начала носить бюстгальтер. В росте Ангелину обогнала лишь одна девчонка, но та — совсем уж дылда.

Теперь мальчишки-ровесники казались Ангелине глупыми детьми. Но вспыхнувший интерес к ней со стороны старшеклассников не мог её оставить равнодушной. Теперь Ангелина понимала, что она — самая красивая девочка в школе. Об этом она слышала постоянно и от завистливых девчонок, и от влюблённых мальчишек, и даже от своих учителей. Да и, в конце концов, Ангелина давно разглядела себя в зеркале и то, что она там видела, ей чрезвычайно нравилось.

Привычный мир Ангелины рухнул, когда она оканчивала шестой класс. Нагрянула весна — возмутительница спокойствия, и Ангелина влюбилась. Это был самый красивый мальчик и у него было самое прекрасное и мужественное имя — Илья. Ему уже исполнилось шестнадцать лет, а Ангелина никак не могла дождаться своих тринадцати. Она постоянно видела Илью в компании взрослых девочек и с грустью понимала, что ей никогда не быть на их месте. Илья даже не смотрел в сторону Ангелины, казалось, между ними целая пропасть…

Тринадцатый день рождения совпал с последним днём учебного года. День был очень тёплым, впереди целое лето, а в дневнике — сплошные пятёрки. Для полного счастья Ангелине не хватало только внимания Ильи. Говорят, что в свой день рождения человек обладает повышенной энергетикой. Наверное, Ангелина слишком сильно желала, чтобы Илья её заметил… И он заметил. Да и как было в тот день упустить из вида такую красивую девочку. Ангелина впервые позволила себе в школе распустить волосы. А ещё с помощью тонкого ремешка она укоротила своё платье. Она шла по школьному двору мимо группы старшеклассников почти на носочках, представляя, как идёт на каблучках.

За спиной раздались свист, окрики, насмешки, и теперь Ангелина еле держалась, чтобы не ускорить шаг и не расплакаться от досады. Но в следующую минуту она услышала, что её догоняют, и рядом с ней вдруг поравнялся Илья. Она смотрела на него и не могла дышать от переполняющего сердце восторга. А он назвал её красавицей, сказал, что у неё необыкновенное имя и сама она похожа на ангела.

Он шёл рядом с ней — очень близко, и от этого её мысли путались. А потом Илья взял её за руку, и Ангелина совсем перестала соображать. Всю дорогу Илья о чём-то рассказывал, а она улыбалась и думала о том, как хорошо и уютно её маленькой ладошке в его большой и надёжной ладони. Ангелина хотела бы жить очень далеко от школы, чтобы они так шли много-много часов, и чтобы он не переставал смотреть на неё и говорить, а она бы продолжала его слушать и ничего не слышать…

Но они уже подходили к Ангелининому дому. Этого нельзя было допускать, ведь их могли увидеть вместе. Но разве могла Ангелина прервать Илью и запретить ему идти дальше? Она прошептала, что уже пришла, и с отчаяньем ждала его реакции. Неужели он просто попрощается и уйдёт?

— Номерок свой оставишь, ангел? — спросил Илья, заставив Ангелинино сердечко стучать оглушительно громко.

А Ангелина смотрела на него и думала, что сейчас она готова оставить ему всё… Номерок, сердце, душу, свою гордость и даже девичью честь. А ещё она понимала, что неприлично так смотреть на парня, и что он наверняка видит в ней влюблённую дурочку, но ничего поделать с собой не могла. Она запоздало кивнула, а он вдруг наклонился и… поцеловал её в губы. Очень мягко и бережно. Появись сейчас здесь папа — Ангелина ни за что не отстранилась бы. Этот поцелуй стал самым ярким и прекрасным событием в её жизни, и она никогда не сможет о нём забыть.

Час спустя Марк носился вокруг неё, как угорелый, и обзывал поцелуйщицей. Его каникулы начались немного раньше и, поджидая дома Ангелину, он видел из окна момент её «грехопадения». К счастью, родителей в это время дома никогда не бывало, и Ангелина уговорила братишку оставить свои наблюдения в тайне. Они по-прежнему оставались очень дружны, и Марк ни за что не подвёл бы любимую сестру. Тем более в её день рождения.

Но Марик почему-то подвёл. Позднее он просил прощения и даже плакал, говорил, что это вышло случайно… Но его раскаяние уже не могло помочь сестре.

Вечером семья собралась в гостиной по случаю Ангелининого дня рождения. В центре стола стоял большой торт, но ужин не начинали — ждали папу. Папа вошёл в комнату с улыбкой. Он нечасто улыбался дочери, и сейчас её затопила такая любовь, что Ангелина с трудом сдерживала слёзы.

— С днём рождения, Ангелина, — произнёс папа.

Она порывисто шагнула к нему, но папа остановил её жестом.

— Я всё думал, что бы полезного подарить тебе к тринадцатилетию… Слышал, тебе сегодня уже сделали один бесполезный подарок. Взрослый парень подарил нашей красивой девочке поцелуй. Как думаешь, он сделал бы тебе такой подарок, будь ты менее красивой? Без зубов, к примеру, а?

Парализованная ужасом, Ангелина смотрела на улыбающегося отца, не в силах пошевелиться.

— Нет, девочка, за свои зубки ты можешь не переживать, они будут ещё красивее. Мы поставим тебе брекеты, и к своему совершеннолетию ты будешь сверкать голливудской улыбкой. А сейчас я подарю тебе очищение.

Ангелина не поняла, в какой момент в папиных руках появились ножницы, а уже в следующий миг она наблюдала, как чёрными змеями покрывают пол её прекрасные шелковистые волосы.

Марк заплакал, Майя Марковна не издала ни звука, но сильно побледнела, а Ангелина вся съёжилась, словно замёрзла…

— Зачем? — прошептала она.

— Голове будет гораздо легче думать. А волосы, когда отрастут, поверь, — станут ещё красивее.

— За что ты меня так не любишь, папа?

— Ангелина, а я вовсе не обязан тебя любить. Достаточно того, что я хорошо забочусь о тебе, хотя не обязан делать и этого. Ты очень похожа на свою мать. Она была очень красивой шлюхой. Я не твой отец, Ангелина.

— Лев Адамович… — обречённо констатировала Ангелина.

Почему-то эта новость совсем её не удивила. Скорее, принесла иррациональное облегчение, всё расставив по своим местам. Теперь у Ангелины было объяснение и понимание… И не было больше семьи.